Чтение онлайн

— Просто чудесно! — Я наклонилась к ведру с крабиком.

Возвращаясь домой, я думала о Китти как о греческой богине, высокой и благородной, широко шагающей по улицам Манхэттена. Рисовала в воображении сильных мира сего, хватающих Китти за руки своими влажными ладонями, приподнимающими ее блестящие шоколадные волосы, чтобы восхититься изгибом шеи. А она рассматривала их, выискивая свой собственный изгиб бровей или форму носа, и глаза ее сияли ожиданием, когда она произносила имя своей матери.

— Ее зовут Принцесса Фиона, — сказала Софи.

— Потрясающе! Но откуда ты знаешь, что она девочка?

Софи обдумала вопрос, потом посмотрела на краба.

— Потому что она красивая. Мама, можно она поедет с нами домой?

— Ну, пожалуй, она может пожить на веранде, пока мы в Кейп-Коде, но вряд ли ей понравится в Коннектикуте.

— Почему?

— Тебе не кажется, что она будет скучать по океану?

Софи почесала нос, потом нагнулась над ведром.

— Принцесса Фиона, ты будешь скучать по океану? — спросила она.

Бен устало улыбнулся мне из-за стеклянной двери.

Три часа спустя, после того как каждого измазанного песком ребенка раздели, вымыли, одели, накормили и уложили спать в одной из затемненных спален на первом этаже, мы с Беном уселись на диване в гостиной с видом на океан. Он разжег камин.

— Ну что, я все еще в немилости? — спросила я.

— Неплохое место, — произнес он и отпил из кружки кофе с виски.

Волны накатывались на берег и убегали обратно в океан, над ними, по сиренево-голубому небу низко неслись белые облака, подкрашенные еле заметным розовым цветом.

Я крутила в руках кружку. От виски и тепла огня после энергичной велосипедной прогулки меня клонило в сон. Хотелось растянуться на кушетке под одеялом, забыть о Китти Кавано и Дельфине Долан, Бонни Верри и ее сестре Джудит, не говоря уже об Эване Маккейне, и просто плыть…

Бен поставил чашку на кофейный столик.

— Кейт, я хотел бы обсудить с тобой кое-что.

Сердце мое замерло. Он знает. Кто-то видел меня в отеле или засек машину Эвана на нашей улице. Я с трудом сглотнула и приготовилась к обвинениям, высказанным сухим и невыразительным тоном. Затем должно было последовать перечисление разумных требований от спутника жизни и супруга (не ввязываться опрометчиво в тайны убийства, не думать о сексе с мужчинами, которых когда-то знала по Нью-Йорку, не швыряться обвинениями в убийстве в адрес его самых важных клиентов и не врать).

— Я тебя слушаю.

Бен повернулся ко мне, положив руку мне на плечо.

— Зря я так насел на тебя в этом деле с Китти Кавано. Тебе не хватает нагрузки для ума, нечем ум занять. Я понимаю.

— Мне нравится быть матерью, — промолвила я.

— Но дети — это дети.

Он сжал мое плечо.

— Разговор с четырехлетним ребенком мало что даст.

Я затаила дыхание, когда муж потерся носом о мою щеку.

— И вот что я надумал, — сказал он. — Как насчет того, чтобы поработать у меня на неполный день?

— Я…

Я высвободилась из объятий Бена и удивленно уставилась на него.

— Что? Что я буду делать? По-моему, Теду Фитчу я особой любви к себе не внушила. И я ничего не понимаю в политике.

— Ну, это не ракеты строить, — усмехнулся он. — Ты могла бы отвечать на телефонные звонки, разбирать почту…

— Разбирать почту… То есть работать секретарем?

— Нет, ты будешь присутствовать на важных совещаниях, сотрудничать со средствами массовой информации…

— Ах, как же мне повезло! А кофе мне тоже нужно будет подавать или это кто-то другой будет делать?

Бен отвернулся и вздохнул.

— Кейт, я пытаюсь помочь тебе. Пытаюсь помочь нам обоим.

— Не думаю, что это такая уж удачная идея — работать на тебя. Кроме того, политика — это все-таки не мое.

— А что твое? Мертвые знаменитости?

— Нет, всего лишь их бородавки.

— Ну ладно, — холодно произнес Бен. — Почему бы тебе не пойти прилечь? Расслабься. Вздремни.

Я аккуратно закрыла дверь в спальню, легла на бирюзово-розовое покрывало и закрыла глаза. Пятнадцать минут спустя, когда Бен лег рядом, я старалась дышать медленно и ровно.

— Я люблю тебя, Кейт, — прошептал он.

В ответ я пробормотала какую-то невнятицу.

Казалось, расстояние между нами растет, пока оно не стало таким же огромным, как океан за нашими окнами. Я не шевелилась, пока не услышала, как Бен вздохнул и встал с постели. После того как он закрыл дверь, я досчитала до ста, прежде чем вытащить из кармана мобильник и отправиться на цыпочках в ванную комнату.

— Ну что, чудо ты в перьях, я тебя совсем не слышу, — проговорила Джейни.

— Да, — сказала я. — Здесь паршивый прием. Можешь кое-что для меня проверить? — И я рассказала ей все, что услышала от Бонни. Сообщила о Джудит Медейрос, назвала год ее смерти. — У тебя ведь есть друзья в полицейском управлении?

— Еще бы, — усмехнулась Джейни. — Все основные полицейские участки у меня схвачены. Дай-ка угадаю: ты хочешь выяснить, была ли ее случайная смерть действительно случайной?

— Я хочу выяснить хоть что-нибудь. А ты свободна в понедельник утром?

— Ты знаешь, я не люблю понедельники. И утро.

— Доверься мне, — прошептала я. — Это во имя благой цели.

Вечером за столом Бен подозрительно потыкал вилкой в свою тарелку, намотав лапшу на зубцы.

— Размороженное?

Я кивнула. Он вздохнул, добавив, вероятно, еще одну черную метку к растущему списку под моим именем: «Не слушает. Толстая. Подвергает детей опасности. После тяжелого дня в офисе кормит магазинным фетуччини».

Я посмотрела на него. У него были усталые глаза, полоска лапши прилипла к подбородку.

— Неплохо, — сказал Бен.

Он потянулся через стол, чтобы взять меня за руку, но опрокинул молоко Софи.

— Папа! — воскликнула она, нахмурив бровки.

Я взяла бумажное полотенце. Джейни бросила мне губку. Бен налил Софи молока, а потом помог мне вытереть пол. Близнецы хихикали, наблюдая, как родители трут пол, стоя на четвереньках. И вылили молоко из своих стаканов тоже.

— Мальчики! — возмутилась я.

Я выпрямилась и ударилась головой о край стола, опрокинув диетическую колу Джейни прямо себе на голову.

— Ну, блин!

— Мама сказала слово на букву «б»! — объявила Софи.

— Кейт, с тобой все в порядке? — Джейни наклонилась ко мне с губкой в руках.

— И как только люди это пьют? — вздохнула я, поднимая с пола пустую банку и вспоминая первого человека, которого интервьюировала: Лору Линн Бэйд, ее хилую лапку, просунувшуюся через дверь, исхудавшую фигуру и сухие волосы, ведерко со льдом и фотографию в серебряной рамке, стоявшую на книжной полке в гостиной. Портрет ее отца.