Чтение онлайн

— Что? Что случилось?

— В животике плохо, — простонала Софи. Потом подавилась, и ее вырвало, прямо на куртку из стриженой овчины, которую я в конце концов купила, чтобы уж не отличаться от всех остальных на площадке.

— Софи, давай я отвезу тебя домой.

Я загрузила троих детей в машину.

— А вы, ребята, как себя чувствуете? — спросила я Сэма и Джека.

— Животик болит, — сказал Джек.

Сэм схватился за живот и застонал.

Я развернулась у мини-маркета и припарковалась. Взять детей с собой? Оставить их в закрытой машине на те пару минут, что мне потребуются для покупки куриного бульона и крекеров? Я не могла так поступить. Я завела мотор и отправилась домой, где провела четыре часа, таская больных детей в туалет и обратно, стирая одежду и простыни, выводя пятна на ковре в комнате мальчиков, когда Сэм все-таки не успел добраться до ванной комнаты вовремя.

К пяти часам все трое заснули. Я переложила чистые вещи из стиральной машины в сушку, сбросила дурно пахнущий свитер и включила компьютер. Сказала себе, что проведу пять минут, просматривая новости — веб-сайты «Газеты» Апчерча и, может, даже Си-эн-эн. Нет ли каких-нибудь сведений о пропавших матерях Апчерча?

«У вас появилось новое сообщение» — информировала моя почта. Сердце заколотилось, когда я увидела, какое сообщение было первым в папке «Входящие». «От кого: Эвана Маккейна. Кому: Кейт Кляйн. Тема: Ты».

Как всегда Эван высказался кратко и по существу: «Я скучаю по тебе. Когда я могу тебя увидеть?»

Я нажала «Удалить», потом очистила «корзину», а затем, чтобы уж наверняка, удалила все временные файлы. Нажала перезапуск и подождала, пока компьютер завершит работу.

Я должна сказать ему, чтобы он оставил меня в покое. Но каковы будут моральные и этические последствия, если я нарушу обещание никогда не общаться с ним снова для того, чтобы сказать ему, что я не хочу больше с ним разговаривать?

Я стояла внизу у лестницы, прислушиваясь. Потом взяла мобильник и пошла в гараж, достаточно далеко, чтобы не осквернять семейный очаг неверностью, но достаточно близко, чтобы услышать детей, если они позовут. Уселась на холодный бетонный пол, прислонившись спиной к минивэну, и нажала кнопочки с его номером.

Эван тут же ответил.

— Кейт, — сказал он.

Я сжала губы, а колени у меня задрожали.

— Пожалуйста, не посылай мне больше сообщений!

— Хорошо, — протянул он. — А как же мы тогда станем общаться? С помощью дымовых сигналов? Или слать звуковые письма?

— Мы не будем общаться! У нас нет для этого повода.

— Даже для простого обмена информацией?

Я прислонилась к машине.

— Какого рода информацией?

— Маленькая пикантная подробность о Дельфине Долан, она же Дебби Фарбер. А еще кое-что о твоей пропавшей соседке.

— Рассказывай!

Эван усмехнулся.

— Должен заметить, Кейт, у меня возникло ощущение, что меня используют.

— Рассказывай!

— Видишь ли, дело в том, что надо не «рассказывать», а «показывать». Встретимся в конце твоей улицы сегодня в полночь.

— Я не могу… Бен приходит домой поздно… дети заболели…

— Хорошо. Тогда завтра в полночь.

— Эван!

Но он уже повесил трубку.

— Черт!

Я повернулась к двери, а там уже стояла Софи со Страшилой в руках, пряди взмокших от пота волос прилипли к ее щекам. На шее у Страшилы висел пластиковый стетоскоп.

— Ты сказала слово на букву «ч», — сказала она.

— Да, — кивнула я, и меня затошнило от чувства вины. — Нехорошо.

— А почему ты здесь?

— Нужно было позвонить по телефону, я боялась вас разбудить.

Я взяла дочь за руку.

— Мальчики внизу?

Софи с мрачным видом кивнула.

— Я им велела раскрашивать картинки.

Сэм и Джек молча сидели за кухонным столом и раскрашивали картинки.

— Привет, ребята! — Мой голос прозвучал громко и бодро. — Всем уже лучше? Кто-нибудь хочет покушать?

Сэм пожал плечами. Джек кивнул.

— Кексики с воздушным рисом? — поинтересовалась Софи.

Слава богу, она была еще в том возрасте, когда любовь — или по крайней мере молчание — можно было купить за воздушный рис в сладкой пастиле.

— А вас не будет больше тошнить?

Софи ответила за всех, серьезно глядя на меня:

— Нет, не будет.

Я разрешила Джеку насыпать рис. Сэм отмерял соду. Софи размешивала, громко считая с каждым кругом ложки.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, Эван.

О боже! Она слышала, с кем я разговаривала? А если она скажет так при Бене? А я вообще-то говорила хоть когда-нибудь своему мужу, что было время, когда я надеялась, что Эван станет для меня больше, чем другом?

— Мама!

Софи уставилась на меня с миской готовой смеси в руках.

— Извини, милая, — сказала я и стала выкладывать кексики на сковородку.

— Алло, это Бонни Верри?

— Да, — прозвучал голос на том конце линии.

— Не уверена, что вы помните меня. Мое имя Кейт Кляйн.

— Если весело живется, делай так — хлоп-хлоп, — отозвалась она.

Ну что ж, она меня помнит.

— Сожалею, что побеспокоила вас.

Честно говоря, гораздо больше я сожалела о других своих прегрешениях: о встрече с Эваном вкупе со страстными объятиями и поцелуями и о превращении поминальной службы по ее дочери в спевку хора.

Было воскресное утро. Мы с Беном привезли детей на дополнительный урок музыки, и Бен сам предложил пойти с ними. А я осталась в минивэне, с мобильником (и сказала мужу, что собираюсь позвонить соседкам, узнать, есть ли новости о Лекси).

— Могла бы я поговорить с вами о Китти?

— Зачем? — усмехнулась она. — Все уже сказано. — Ее голос стал резче. — Вас интересует ее сочинительство?

— Нет, она сама.

Я нарисовала вопросительный знак в блокноте.

— Видите ли, я чувствую своего рода ответственность. Я ее нашла. И никого еще не арестовали. И я… — Вот тут настал самый сложный момент. — Думаю, мы могли бы подружиться. У нас было много общего. Мы обе когда-то жили в Нью-Йорке.

— Ей там очень нравилось, — промолвила Бонни.

— Вы знали, что она называла Апчерч «Затерянным миром»?

— Это меня не удивляет. — Она вздохнула. — Мы все еще живем в Истхэме. В том же самом доме, где выросла Китти. Позвоните, когда соберетесь приехать, и мы поговорим.

Я рассыпалась в благодарностях и попрощалась. Когда я уже делала заметки в блокноте, раздался стук в стекло. Я подпрыгнула на сиденье и врезалась головой в люк.

— Ой!

Я повернулась и увидела спокойную физиономию Сьюки Сазерленд. Она постукивала наманикюренным пальчиком по стеклу автомобиля. Я наполовину опустила стекло.