Чтение онлайн

– А я?

– Тебе я поручил бы все время быть рядом и развлекать меня умными разговорами: о погоде, о пейзажах, о женщинах... Кстати, ты не находишь, что среди женщин попадаются весьма привлекательные?

– Да-да, - Знаток кивнул, - с некоторыми есть о чем и поговорить. Но ты не отвлекайся. Зачем все это? Зачем эти горы, поход, рюкзак?

– Давай попробуем, тогда поймешь.

– Ты ведь обратно не пустишь.

– Будешь хорошо себя вести - пущу. Я же сказал: нам друг без друга никак... Ну, что, по рукам?

– Погоди, погоди, - спохватился Знаток, - а как же насчет святая святых?

– А куда она денется? Мое условие: вернемся - тогда скажу. Для твоей же пользы. А может, по дороге сам поймешь.

На следующий день, опечатав лабораторию, Знаток отбыл в неизвестном направлении. Он сообщил только, что для успешного окончания эксперимента нуждается в кратком отдыхе на природе, дабы собраться там с мыслями, - чем весьма порадовал директора.

– Однако, - пробормотал директор, когда за другом закрылась дверь, у меня опять ощущение, что с нами был еще кто-то. Только на этот раз совсем другой. И сам Знаток - не такой какой-то. Душевнее, что ли...

Святая святых

Двумя неделями позже загорелый человек сошел с поезда и двинулся домой пешком, тихо беседуя сам с собой. Однако внимательное ухо могло бы уловить, что собеседник был, но голос его доносился, как ни странно, из полупустого рюкзака, заброшенного на одно плечо.

– Ну и как наше богатырское ничего?
– доносилось из рюкзака.

– Своя ноша не тянет, - отвечал человек и шагал довольно легко.

– Однако мы загорели, - слышалось из рюкзака.

– Скорее, обветрились.

– Каков же вывод?

– А его сделала за нас та симпатичная рыженькая попутчица. Она, помнится, сказала: "Вашему виду можно позавидовать".

– Простой каламбур. Не обольщайся.

– От черноглазой туристки в горах тоже были комплименты.

– Все равно не спеши радоваться, - парировал рюкзак.
– Комплименты часто делают тем, с кем не собираются иметь дела.

– А пожизнерадостнее нельзя покаламбурить?

– Можно, - легко согласился рюкзак.
– Эта рыженькая в поезде вместе с комплиментом могла бы и адресок подарить.

– Так еще не поздно исправиться, - заметил загорелый.
– Вон же она!

Загорелый с рюкзаком догнал на трамвайной остановке рыжую красавицу, попросил у нее адрес, получил его, посадил улыбающуюся в трамвай и двинулся дальше.

– И ты готов идти к ней в гости?
– обратился он к рюкзаку.

– До сих пор не веришь?
– донеслось оттуда.
– Две недели в горах тебя не убедили?

– Да как тебе сказать... Не боялся. Домой не просился. Скучать не давал. Понимал меня, как будто...

– Э-э, батенька, ищешь, к чему бы придраться!..

– И все же, - сказал загорелый, я ждал большего.

– А именно?

– Неужели забыл?

– А-а-а, - пропел рюкзак.
– Святая святых... Жгучая тайна... Знаешь, было так хорошо, что я об этом ни разу не подумал. Боже мой, первый раз в жизни - горы, ветер, солнце, этот роскошный камнепад...

– Который нас чудом не накрыл!..

– Да плевать! Это была жизнь, достойная жизни! Не согласен?

Загорелый облегченно засмеялся:

– Как же я могу быть не согласен, если в этом - моя идея?! Совсем не важно, что ты не определил наш секрет по имени. Главное - ты его правильно почувствовал... Вот тебе тема для размышлений чувства разума! Мне доступен анализ, тебе чувства. Это на уровне открытия. Значит, все в порядке!

– Так что же, - голос из рюкзака зазвучал надеждой, - осталось вернуть меня на место, и будем жить дальше?

– Разумеется. Только вот наше тело проголодалось.

Человек с рюкзаком завернул в столовую. Когда он покончил с обедом, рюкзаку было предложено сначала зайти в гости и закрепить знакомство с рыжей красавицей, а уж затем...

– Прошу тебя, - взмолился рюкзак, - никаких красавиц и никаких "затем"! Во-первых, представь ощущения человека, к которому ввалится гость без разума...

– С разумом в рюкзаке, - поправил загорелый.

– Это одно и то же. Тело, начиненное только эмоциями, может быть привлекательно только односторонне...

– Гармонии возжаждал? Похвально. Но ты сказал: "Во-первых"...

– А во-вторых, пора бы и меня пощадить. Две недели такой бесприютности...

– Вдвойне похвально, - оценил загорелый.
– Все больше уверяюсь, что до тебя многое дошло. Даже начинаю верить, что теперь мы с тобой поладим.

– И день сегодня рабочий, - напомнил рюкзак.
– Институт открыт...

– Хорошо!
– Загорелый решительно встал.
– Идем в институт. Совместимся, сходим в парную... А в гости двинем вечерком, да?

В рюкзаке - радостный всхлип.

И вот они в институте. То есть не они, а он, загорелый и обветренный в горах Знаток прекрасного и Светило точных наук. В его опечатанной лаборатории осталась настроенная аппаратура, с помощью которой он собственную душу отделил от тела. Но теперь душа на месте, а в рюкзаке, небрежно заброшенном за плечо, томится и перевоспитывается разум холодная, ненасытная субстанция, лишенная сострадания, озабоченная когда-то лишь поиском истины. Похоже, однако, что, уступив душе свое место, помыкавшись без тела, разумная составляющая Знатока серьезно изменилась к лучшему, проще говоря - подобрела.

Загорелый и обветренный, ни к кому в институте не заглядывая, достал из кармана ключ и заперся в своей лаборатории. Там он немедленно развязал рюкзак и опустился в кресло. Освобожденный Призрак расположился в кресле напротив. Он был небрит и нечесан, худ лицом, глаза блестели.

– Ты больше похож на духовную составляющую, усмехнулся бритый, мытый, загорелый и обветренный.

– Зато тебе жаловаться не на что, - Призрак вздохнул.
– Ты всего достиг.

– Не скажите, батенька. Идеал недостижим - это во-первых. А во-вторых и в - остальных, чувство удовлетворенности, если оно не преходяще, ведет человека к деградации. Совпадает?

– По форме-то совпадает, - Призрак поморщился.
– Да трудно мне представить, чего еще можешь хотеть ты, лишенный аналитичности. После гор сходить в море? После рыжей девицы узнать пегую? Или серую в яблоках? Вместо коньяка пожелать мартини?

Загорелый засмеялся.

– Разумеется, разумеется, разумеется. И моря хочу, и пегую в яблочках, и мартини, и в парную желаю, и еще много чего. Однако без тебя все это пресно. Не вижу, почему надо хотеть только чего-то непостижимого? Мне кажется, когда мы были в этом теле вместе и ты притеснял меня, ты хотел еще меньшего, чем я.