Всемирная история в 24 томах. Т.5. Становление государств Азии
Шрифт:
Восхищенные творениями древнего мудреца, китайские императоры постоянно жаловали ему все более и более пышные звания. В конце концов этот не слишком преуспевающий на службе человек стал именоваться «ваном» — в его время так титуловали только Сына Неба, Владыку всей Поднебесной. К имени Конфуция (Кун-фу-цзы) было добавлено и почетное определение «Фу» — отец, отличавшее его от прочих философов древности, которые назывались просто по фамилии с совокуплением окончания «цзы». Имя «Конфуций», или, на латинский манер, Конфуциус, ставшее известным Европе, было произведено миссионерами-переводчиками уже от этого уважительного варианта. Сами «Суждения и беседы» Конфуция переводились на европейские языки бесчисленное количество раз, однако не всегда встречали должное понимание. Гегель, вообще скептически относившийся к восточной философии, считал, например, что для славы Конфуция «было бы лучше, если бы они не были переведены». На русском языке «Суждения и беседы» в полном виде появились только однажды — в 1910 г. в переводе П. С. Попова, довольно несовершенном. Здесь мы предлагаем несколько Коротких фрагментов этой, в целом достаточно трудной для восприятия книги, переведенных академиком Н. И. Конрадом.
ИЗ КНИГИ «ЛУНЬЮЙ»
Учитель сказал:
—Для того чтобы управлять государством, имеющим тысячу боевых колесниц [84] , нужно быть осмотрительным, правдивым, умеренным в потребностях, любить народ, знать время, когда можно привлекать народ к исполнению повинностей.
Гл. I, 5
Учитель сказал:
—Младшие братья и сыновья! Когда вы в отцовском доме, с почтением служите своим родителям! Когда вы покидаете отцовский дом, с любовью заботьтесь о младших членах семьи! Будьте немногоречивы и правдивы! Любите всех, будьте привержены к своему человеческому началу! Будьте деятельны и, если у вас найдутся силы, учитесь просвещению!
84
Управлять государством, имеющим тысячу боевых колесниц— колесницы были основной ударной силой древнекитайской армии, а по их количеству определялась мощь государства. Десятью тысячами боевых колесниц, т. е. тьмой, почти несчетным количеством могла обладать лишь Поднебесная (Весь тогдашний Китай), либо, на худой конец, самое могущественное «царство-гегемон».
Гл. I, 6
Учитель сказал:
—Цзюньцзы [85] ест, но не ищет насыщения; живет, но не ищет покоя; в делах он проворен, но в словах осторожен;
он идет к тому, что обладает Дао, и исправляет себя. Вот это и называется овладеть познанием.
Гл. I, 14
Цзы Лу, Цзэн Си, Жань Ю и Гунси Хуа [86] сидели вокруг своего Учителя.
Учитель сказал:
—Я старше вас всего на один день. Поэтому не стесняйтесь меня. Вот вы постоянно говорите: «Меня не знают!» Но предположим, что вас узнали бы, что вы стали бы делать?
85
Цзюньцзы («благородный муж») — конфуцианский идеал человека.
86
Цзы Лу, Цзэн Си, Жань Ю, и Гунси Хуа — входили в число ближайших учеников Конфуция. Отмечая тех, кто особо преуспел в учении, Конфуций выделил Цзы Лу и Жань Ю, лучше других освоивших науку государственного управления. Первый из них погиб сравнительно рано, выполняя долг перед своим сюзереном. Известный своей храбростью, Цзы Лу мужественно сразился с врагами, замыслившими свергнуть его князя. Тяжелораненый, он стал поправлять завязки своей шапки, чтобы умереть достойно, и был изрублен заговорщиками. Другой любимый ученик, Жань Ю, впоследствии отличился как полководец, спасший царство Лу от врага. Когда царь спросил его, где он учился военному искусству, Жань Ю ответил, что — у Конфуция, и благодаря рекомендации Жань Ю философ на склоне лет (ему было 68) смог снова вернуться на родину, в царство Лу. Третий ученик, Гунси Хуа, так же, как и Конфуций, был уроженцем Лу; он снискал известность знанием ритуала, закрепляющего взаимоотношения государя и подданных (Чи — имя Гунси Хуа).
Последний из перечисленных, Цзэн Си, приходился внуком знаменитому ученику Конфуция, Цзэн-цзы, и, по-видимому, был самым молодым из всех.
Цзы Лу тут же, не задумываясь, ответил:
—Государство, обладающее тысячью боевых колесниц, зажато между несколькими большими государствами. А тут еще на него двинуты целые армии. Да еще вдобавок в нем самом — голод. И вот я, Цзы Лу... Пусть мне дадут такое государство в управление, и через три года у всех появится мужество, все будут знать, что такое долг!
Учитель улыбнулся.
—Ну, а ты, Жань Ю, что скажешь?
Тот ответил:
—Вот маленькое владение в 60—70 ли в ширину и длину, даже еще меньше, в 50 — 60 ли... Пусть мне дадут такое владение в управление, и через три года у народа будет достаток во всем. Ну, а по части законов и правил я обращусь к цюньцзы.
—А ты, Гунси Хуа, что скажешь?
Тот ответил:
—Я не скажу, чтобы я сам что-нибудь сумел сделать. Я попросил бы, чтобы меня научили. Я хотел бы стать младшим министром государя: в парадном одеянии, в парадной шапке распоряжаться в святилище предков при встречах князей..
—А ты, Цзэн Си, что скажешь?
Тот сидел, время от времени касаясь струн гуслей,— сэ. Он отложил гусли, и струны еще звучали, он привстал и сказал:
—Я хотел бы совсем другого, чем все они трое.
Учитель сказал:
—Что же? Почему ты колеблешься с ответом?
—Я хотел бы поздней весной, когда уже весенние одежды готовы, с пятью-шестью юношами, с шестью-семью отроками купаться в реке И, подставить себя на холме Уюй ветерку и потом с песнями вернуться домой.
Учитель вздохнул и проговорил:
—Я присоединяюсь к Цзэн Си!
Трое учеников вышли из комнаты. Цзэн Си задержался. Цзэн Си обратился к Учителю:
—Что вы, Учитель, думаете о словах их троих?
Учитель ответил:
—Что же, каждый из них высказал свое желание.
Цзэн Си тогда спросил:
—Почему вы улыбнулись на слова Цзы Лу?
Учитель ответил:
—Государством управляют посредством законов и правил. Его слова слишком самонадеянны. Поэтому я и улыбнулся.
— А разве Жань Ю также не говорил о государстве?
—Да, говорил... Святилище предков, встреча князей... Что же это такое, если не государство? Но если младший министр в таком государстве будет таким человеком, как Чи, кто же может стать там старшим министром?
Гл. XI, 26
Учитель сказал:
—Когда нужно говорить и не говорят, теряют слова. Мудрый не теряет людей, не теряет слов.
Гл. XV, 8
Яо сказал:
—Шунь! Жребий Неба пал на тебя [87] Твердо придерживайся во всем середины! Если вся страна вокруг тебя бедствует, исчезает и дарованное Небом богатство правителя.
Шунь то же передал Юю. Тан-ван, обращаясь к Властителю Неба, сказал: [88]
—Я, ничтожный, осмеливаюсь принести тебе жертву — черного быка — и осмеливаюсь открыто сказать тебе: «Я не пощадил Цзе-вана, так как он был виновен. От тебя, Властитель, не скрыты слуги твои. Выбор — в сердце твоем. Если я виновен, не вменяй это в вину народу. Если же виновен народ, значит, виновен я».
87
Яо сказал: Шунь! Жребий неба пал на тебя! — Яо (приблизительно 2179 — 2140 гг. до н. э.), Шунь (приблизительно 2179 — 2140 гг. до н. э.), Юй (приблизительно 2140—2095 гг. до н. э. — легендарные совершенномудрые государи древности, служившие для конфуцианцев образцом гуманного и мудрого правления. Первый из них, Яо, жил в простой хижине, покрытой камышом, питался рисом и дикими травами, носил грубую одежду из пеньки, ел из простой глиняной посуды и всю жизнь прилежно трудился. В недостатках своих подданных он винил только себя. «Это я виноват, что ему нечего есть», — говорил он, услышав, что кто-то бедствует. «Это я виноват в его преступлении», — говорил о преступнике. Однако Яо полагал, что правитель не должен открыто вмешиваться в естественный ход вещей, и его подданные благоденствовали, не ощущая его отеческой опеки. Яо боялся доверить престол своему сыну, имевшему дурные наклонности, и в качестве преемника избрал простого деревенского юношу Шуня. Тот еще в молодые годы прославился как почтительный сын, отличившийся добрым нравом и поразительными способностями. Когда он земле-пашествовал у горы Лишань, каждый из соседей готов был уступить ему свое поле; когда рыбачил на озере Грома соседи рыбаки наперебой предлагали ему свои рыбные угодья; когда стал гончаром, его изделия прославились по всей округе, и очень скоро вокруг его жилища образовался целый город. Он не держал зла на своих «дурных» родичей, выдержал все испытании и стал достойным преемником Яо. В свою очередь, Шунь передал престол не своему сыну, интересовавшемуся лишь развлечениями, а Великому Юю, усмирившему потоп.
88
Тан-ван, обращаясь к Властителю Неба, сказал...— Тан-ван (приблизительно 1728—1698 гг. до н. э.) — основатель первой исторически достоверной китайской династии Инь (1711 —1066 гг. до н. э.), провозглашенной им после разгрома последнего «дурного правителя» предыдущей династии Ся — Цзе-вана. Династия Ся была, по преданию, основана совершенномудрым усмирителем потопа Юем, однако, согласно воззрениям древних китайцев, потенция Дэ, привнесенная основателем любого рода постепенно растрачивалась его наследниками, пока не исчерпывалась вовсе каким-нибудь расточителем — и тогда род угасал. Так происходило с каждой династией, на смену которой приходила другая. Потому-то Тан-ван, свергнувший прежнего правителя, хотя и демонстрирует приличествующее случаю смирение, внутренне уверен в своей правоте. И пусть даже он не принял престол из рук предшественника, подобно Шуню и Юю, а захватил его, Конфуций упоминает это имя в ряду совершенно мудрых правителей. Считалось, что само Небо вверило ему правление Поднебесной, отняв у недостойного. В подтверждение приводится его обращение к Владыке Неба после победы, а процветание Тан-вана и его рода как бы знаменует собой благословение божества, наличие «мандата Неба», который служит моральным основанием его власти над Поднебесной.
У чжоуских правителей были великие дары: их государство было богато людьми Добра. У правителей были родственники, но они не ставили их выше людей человеколюбивых. Они говорили: если кто-нибудь из народа совершил проступок, вина на мне одном.
При Чжоу [89] всемерно блюли правильность мер и весов, тщательно следили за действием существующих установлений. Вновь создали упраздненные должности — и блага правления распространились повсюду. Возродили повергнутые государства и восстановили преемственность. Собрали разбежавшихся, и народ в Поднебесной отдал Чжоу свои сердца.
89
При Чжоу — Династия Чжоу (приблизительно 1066—221 гг. до н. э.) пришла на смену династии Инь, основанной Тан-ваном.
Самое важное — народ, пища, достойные похороны умерших и жертвоприношения предкам. Когда великодушны, обретают народную массу. Когда усердны в труде, добиваются благих результатов, когда справедливы, все радуются.
Цзы Чжан [90] спросил у Конфуция:
—Как можно правильно осуществлять управление государством?
Учитель ответил:
—Если чтить «пять красот» и устранять «четыре зла», можно правильно осуществлять управление государством.
Цзы Чжан сказал:
90
Цзы Чжан — один из учеников Конфуция; отличался широтой натуры, однако не преуспел в постижении основ туманности и долга.
—А что это такое — «пять красот»?
Учитель ответил:
—Когда достойный муж добр, но не расточителен; когда он заставляет других трудиться, но на него за это не злобствуют; когда он имеет желания, но при этом не жаден; когда он имеет в себе все, но у него нет гордыни; когда он исполнен силы, но не свиреп.
Цзы Чжан спросил:
—Что значит: «добр, но не расточителен»?
Учитель сказал:
—Когда он считает выгодным то, что выгодно народу, разве это не значит, что он добр, но не расточителен? Когда он заставляет других трудиться, выбирает то, над чем следует трудиться, кто станет злобствовать на него? Когда он желает стать человеколюбивым и становится человеколюбивым, откуда же тогда появится жадность? Для мужа достойного нет ни массы, ни немногих; для него нет ни малых, ни больших; он ни к кому не относится с пренебрежением. Разве это не значит иметь в себе все, но не знать при этом гордыни? Муж достойный носит шапку и одежды, какие полагаются; к тому, что видит, относится с уважением; он всегда выдержан, и люди взирают на него с доверием и в то же время боятся его. Разве это не значит быть исполненным силы, но не быть при этом свирепым?