Чтение онлайн

Таким образом, Сулла, благодаря своей спокойной энергии, стал в данную минуту полным господином положения, однако, не в том смысле, чтобы теперь же, немедля, приняться за прочное переустройство государства. Некоторых предводителей противной партии он объявил «вне закона» — и вскоре голова Сульпиция, схваченного близ Лаврента и тотчас же казненного, была выставлена на форуме Рима. Затем Сулла постарался устранить наиболее вопиющие поводы к недовольству, как например, нужду в деньгах и различные неустройства в кредитных отношениях, наступившие вследствие происшествий в Азии. Для комиций по центуриям он восстановил старый сервиевский порядок голосования, дополнил сенат при помощи новых чрезвычайных избраний 300 новыми членами, от влияния которых мог ожидать твердой опоры для партии порядка, и постановил, чтобы на будущее законопроекты, предлагаемые трибунами, переносились в народные собрания только с одобрения или разрешения сената. Сулла, конечно, и сам не ожидал слишком большой прочности установленного им положения. Комиции на будущий год избрали в консулы консервативного Гнея Октавия и рядом с ним — ярого демократа Луция Корнелия Цинну, и уже отовсюду снова стали надвигаться тучи… Но для него важнее всего было восстановить римское господство на Востоке; надо было выполнить сначала это — остальное пришло бы само собой. Он заставил обоих консулов присягнуть в том, что они будут соблюдать только что принятые законы, и затем, в начале 87 г. до н. э., со своим войском покинул Италию.

Монета Луция Корнелия Цинны.

АВЕРС. Голова Януса.

РЕВЕРС. Нос корабля. Обозначение денария «X» и надписи по-латыни «ЦИНА РИМ».

Митридат успел между тем воспользоваться досугом, который доставили ему эти смуты в Риме. С войском, по численности весьма значительным, он двинулся к малоазийскому побережью, где все греческие города (кроме родосских, карийских и ликийских) встречали его как освободителя, и из Эфеса всюду распространился указ, по которому, с чисто восточной жестокостью, повелевалось избивать всех италийцев, которых тот указ застанет в странах, освобожденных Митридатом от римского владычества. Указ был разослан в виде запечатанных писем к наместникам и начальникам царских войск. Его должны были всюду вскрыть в один и тот же день, и исполнителей нашлось достаточно: говорят, будто бы число избитых таким образом римлян и италийцев доходило до 80 тысяч человек (цифра, конечно, преувеличенная). И европейская Греция также вступила в Понтийский союз. Один из сыновей Митридата проник в Македонию; полководец Митридата Архелай явился с флотом в Эгейском море, и на его островах применил на деле кровавый эфесский указ. Когда же он высадился с войском в Греции, местное население последовало примеру малоазийских городов и городов на островах архипелага, и даже в Афинах, столь многим обязанных римлянам, какой-то агент понтийского царя, философ эпикурейской или перипатетической школы Аристион захватил власть в свои руки и учредил в городе нечто вроде тирании.

Серебряная монета Архелая.

АВЕРС. Погрудное изображение Архелая.

РЕВЕРС. Палица Геракла.

Войско, с которым Сулла явился на театр войны весной 87 г. до н. э., было немногочисленным. Для начала военных действий у него было не более 30 тысяч человек. Но важным было уже то, что он в Грецию явился. Он одержал в Беотии победу над Архелаем, затем разослал в разные стороны отряды войск с приказанием всюду восстановить римские порядки, а одному из своих военачальников, Луцию Лицинию Лукуллу приказал тотчас же готовить военный флот. Однако дальнейшие действия оказывались возможны только после взятия Афин, которые именно в этой войне по своему положению и своей гавани приобрели особое значение. Осада затянулась, и нужда среди осажденных оказалась настолько велика, что даже в храме Афины не хватило масла для лампады, возжигаемой перед изображением богини. К весне 86 г. до н. э. Сулла уже успел добиться того, что появилась возможность штурмовать город, и когда штурм удался, солдаты Суллы вознаградили себя за все тяготы осады. Наконец и Пирей пал; Архелай успел вывести гарнизон Пирея и присоединил его к тому большому 110-тысячному понтийскому войску, которое под предводительством Таксила шло на выручку Афин и уже успело достигнуть Беотии. Сулла, который тем временем успел вновь собрать все свои войска воедино, перешел к наступлению и одержал при Херонее победу, которую наверное должна была одержать разумно направляемая европейская армия против всякого, хотя бы и многочисленнейшего, азиатского войска.

Однако эта война запуталась самым неожиданным образом. Новый главнокомандующий, консул на 86 г. до н. э., Луций Валерий Флакк, прибыл в Эпир, чтобы заменить Суллу и продолжать войну. Эта перемена была следствием того, что противная партия окончательно взяла верх в Италии. Дело в том, что, как только Сулла удалился на Восток, консул Цинна, принадлежавший к народной партии, как и следовало ожидать, позабыл данную им клятву и тотчас же предложил законопроект о возвращении из ссылки изгнанников, и другой — о порядке подачи голосов новыми гражданами в смысле кассированного сульпициева закона. На возражения некоторых трибунов он не обратил ни малейшего внимания. Другой консул, Марк Октавий, сумел противопоставить силу насильственному введению в действие законопроектов, навязываемых ему товарищем. Цинна вынужден был бежать; на его место был выбран в консулы Корнелий Мерула. Однако в Италии при голосовании новых граждан противная партия получила значительный перевес: войска, стоявшие близ Нолы, когда в их среде появился Цинна, встали на его сторону; все вожди партии, смирившиеся при Сулле, теперь подняли голову, и среди них особенно Марий, у которого теперь появилась надежда добиться того седьмого консульства, которое предсказывали ему оракулы. Однажды он едва ускользнул от преследования всадников, высланных за ним в погоню Суллой. Наконец они все-таки выследили его убежище где-то около устья Лириса и заключили его в тюрьму в ближайшем городке Минтурнах. Смертный приговор уже был произнесен, но тот раб, которому было поручено привести его в исполнение, не дерзнул поднять руку на Мария. Говорят, этот раб был одним из кимвров, взятых в плен при Верцеллах. Возможно, что там же, в Минтурнах, Марию была предоставлена возможность бежать, т. к. партию сената нигде не любили, а Марий, избавивший Италию от варваров, всюду имел тайных приверженцев и возбуждал к себе сочувствие. После бурного плавания он достиг наконец африканского берега. В древнекарфагенской области, среди развалин Карфагена, он нашел себе временное убежище, но и оттуда его стал выживать претор провинции… После всего этого он вернулся в Италию с толпой приверженцев, а здесь его имя тотчас же привлекло к нему новые толпы. В небольшой тусклой гавани он высадился на берег, захватил Остию и преградил всякий подвоз к Риму со стороны реки, между тем как Цинна подступал к Риму с юга. Аристократическая партия в Риме, поспешившая призвать на помощь войска из Цисальпийской Галлии под предводительством Гнея Помпея Страбона, была совершенно изолирована. Она была все более и более стесняема отовсюду и не решилась выступить в открытое поле для битвы со своими противниками, у которых силы росли не по дням, а по часам, тем более что они принимали под свои знамена всех без разбора, и по отношению даже к рабам — если только они принадлежали их противникам — не скупились на обещания освобождения. Пришло, наконец, время, когда аристократическая партия вынуждена была вступить в переговоры. Она совершенно напрасно пыталась требовать от Цинны обещания не проливать крови; тот отвечал, что по его воле никакого кровопролития не произойдет, но этот ответ никого не успокаивал: возвращение в Рим изгнанников (а в древности это слово было настоящим пугалом!) не могло обойтись без обильного кровопролития. Наконец ворота Рима были отворены: Цинна вновь был признан консулом, и по его воле народное собрание чересчур поспешно отменило приговор об изгнании, некогда произнесенный против Мария и его приверженцев.

На следующий год Цинна был выбран консулом во второй раз, а Марий — в седьмой, как бы в исполнение предсказания оракула. Тогда-то с беспощадной яростью обрушилось мщение на побежденную аристократическую партию. Ряд жертв начался с обоих консулов — Октавия и Мерулы: один был убит в городе, другой, занимавший сан высшего жреца, сам лишил себя жизни у подножия алтаря Юпитера. За ними последовал ряд весьма видных сенаторов, все они были жертвами Мария, который не стеснялся в удовлетворении своей личной мести. К счастью, Марий вскоре после вступления в свое седьмое консульство умер, а один из разумнейших и наиболее патриотичных представителей торжествующей партии Квинт Серторий мощной рукой подавил деятельность тех шаек злодеев, которые были орудием мести Мария, но под этим предлогом не упускали случая работать и на свою руку.

Тут уже были приняты меры к тому, чтобы твердо обосновать победу народной партии и видоизменить все правление государства в ее духе. Вновь были открыты житницы для столичной раздачи зернового хлеба, на время приостановленной; долговые отношения были приведены в порядок весьма радикальным образом и приняты меры к внесению новых граждан в старые трибы, что, по-видимому, было работой весьма обширной и запутанной. Цинна, который окончательно был признан главой народной партии и в ближайшие годы вновь и вновь был избираем в консулы, приказал на место Мария избрать в консулы Луция Валерия Флакка и поручить ему ведение войны против Митридата. Таким образом, торжествующая партия была озабочена, с одной стороны, желанием вырвать власть из рук Суллы, а с другой — одолеть внешнего врага.

Сулла со своей стороны, без всякого колебания, принял вызов, и вскоре обе римские армии уже стояли в Фессалии в непосредственной близости одна от другой. Однако Флакк, разузнав о твердом настроении в войске своего противника, уклонился от битвы, и Сулла вскоре также двинулся к югу, где, между тем, успело появиться новое понтийское войско под началом Дорилая, нового полководца наемников Митридата. В Беотии, около Орхомена, дело дошло до сражения, в котором понтийское войско было окончательно разбито и рассеяно, чем европейский поход против Митридата и был благополучно закончен (85 г. до н. э.).

Серебряная монета Орхомена.

АВЕРС. Ваза (диота). Надписи по-гречески: начало названия города и монограмма.

РЕВЕРС. Беотийский щит и колос.

Тем временем в Азии началось отпадение союзников от понтийского царя. Города убедились в том, что иго власти варварского царя гораздо более обременительно, чем иго римское: изгнания, смертные приговоры, произносимые против частных лиц и против целых общин, произвол и грубость во всех видах и проявлениях, — все это было явлением обыденным. И вот обе римские армии — армия, присланная демократической партией, и армия Суллы, хотя и не руководимые общим планом, двинулись в Азию против общего врага. Первая перешла через Геллеспонт, и легат Гай Флавий Фимбрия, который насильственным образом успел избавиться от своего главнокомандующего и сам стал на его место, вытеснил Митридата отовсюду и вынуждал его двигаться в южном направлении, вдоль малоазийского берега. В то же время легат Суллы Луций Лициний Лукулл, успевший наконец собрать военный флот, покорял острова Эгейского моря. Митридат вступил в переговоры, стараясь извлечь из раздора своих врагов выгоды. Но это ему не помогло; он должен был признать Суллу своим настоящим победителем и от него принять условия мира. Условия были довольно снисходительными: возвращение всех завоеваний, уплата военных издержек, выдача пленных и перебежчиков, позволение сторонникам Рима возвратиться в города той наследственной понтийской области, которая была оставлена в его владении (84 г. до н. э.). О подчинении царя Сулла узнал еще в Европе, однако он все же переплыл в Азию и явился в пергамскую область, где его римский противник, легат Фимбрия, стоял с двумя легионами. Никакой битвы между обеими армиями здесь не произошло: Фимбрия потерял всякое значение в глазах своих воинов, которые перешли на сторону Суллы; тогда Фимбрия сам лишил себя жизни.

Сулла еще некоторое время остался в Малой Азии, где щедро распределял награды и наказания. Отпавшие от Рима города, сверх весьма тяжкого воинского постоя, должны были единовременно уплатить подати за пять лет, и это поставило их в такую зависимость от римских сборщиков, которая была хуже всякого наказания. Вассалы Рима, цари вифинский и каппадокийский, вновь были восстановлены в своих правах. Оба легиона Фимбрия, под началом легата Луция Лициния Мурены, были оставлены в провинции Азия. И вот теперь, когда одна задача была решена, для Суллы наступило время свести счеты и с враждебной ему партией в Италии. Цинны, стоявшего во главе ее, в это время уже не было в живых: он намеревался переправиться в Грецию, чтобы там вступить в борьбу с Суллой, но в Анконе его войско возмутилось, и он был убит солдатами (84 г. до н. э.), а командование войском на время перешло в руки Гнея Папирая Карбона. Это был человек весьма посредственных способностей, и в распоряжении партии находился только один человек, заслуживающий внимания, Квинт Серторий, который, однако, не ужился с другими и воспользовался первым удобным случаем, чтобы удалиться в Испанию. Это обстоятельство пришлось очень кстати для Суллы в той далеко не легкой задаче, которую ему предстояло решить в Италии.

Трудность заключалась в том, что его противники в течение четырех лет имели возможность устроить свои дела и при этом не встречали ни малейшего противодействия. В Италии их деятельность несомненно была популярной, и даже западные провинции принимали сторону народной партии. Большинство и сила были на их стороне. Сулла, высадившийся на итальянскую почву в Брундизии, мог выставить против них относительно небольшие силы — пять легионов и 6 тысяч конницы — всего-навсего 40 тысяч воинов. Правда, на его стороне было то преимущество, что он пользовался неограниченным доверием войска, которое в течение 4-летней войны сплотилось в изумительно цельный военный организм. Война в Италии продолжалась два года подряд (83 и 82 гг. до н. э.). Уже вскоре после высадки войска Суллы с разных сторон получили подкрепления: эти новые отряды были собраны некоторыми представителями знати, как например Квинтом Метеллом Пием и Гнеем Помпеем (сыном того, что погиб в 86 г. до н. э. под стенами Рима), в местностях, где были расположены их поместья и где они сами пользовались значением и влиянием. Из двух армий, выставленных против Суллы, одна потерпела серьезное поражение при горе Тифата в Кампании, а другая, составленная из молодых и только что призванных на службу солдат, покинула знамена своего вождя и перешла на сторону Суллы. Так же безуспешно боролись против него и консулы следующего года, Папирий Карбон и Марий Младший. Последнего Сулла разбил при Сигнии и вынудил его с остатком войск укрыться в Пренесте. Затем Сулла вступил с войском в Рим, оставил в нем сильный гарнизон и направился дальше на север, чтобы, действуя заодно с Метеллом и Помпеем, оградить себя от второго консула, Папирия, стоявшего с войском в Этрурии. Это ему удалось: войска Папирия были рассеяны, сам он вынужден был бежать в Африку. Только неприступная Пренеста еще держалась, и в Самнии уцелело небольшое войско, поддерживаемое местными мятежниками.

Циста из Пренесты.

Предводившие этими мятежниками Понтий Телезин, Марк Лампоний да капуанец Гутта решились на отчаянное геройство: идти на Рим, до которого по прямому пути было не более одного дня перехода, с тем, что, если дойти им не удастся, они все полягут как один человек. 25 октября 82 г. до н. э. их массы, около 60 тысяч, со стороны Альбанских гор стали приближаться к городским воротам Рима. Штурм был замедлен мужественной вылазкой небольшого гарнизона; уже около полудня появилась часть конницы Суллы, а после полудня он сам подошел с легионами. И еще раз под самыми стенами Рима возобновилась древняя борьба между римлянами и самнитами. На одном крыле, где находился Сулла, самниты в течение некоторого времени еще одерживали верх, но в то же время на правом крыле Луций Лициний Красс уже решил победу в пользу Рима. Битва продолжалась, однако, еще всю ночь, и ни с той, ни с другой стороны никто не просил и не давал пощады. И те 4 тысячи самнитов, которые очутились в плену после этой ужасной резни, были казнены несколько дней спустя на Марсовом поле. Гул и шум этой бойни долетал до слуха заседавших в сенате, которых беспощадный победитель как раз в это время созвал в храм Беллоны. После этого Сулла уже нигде не встречал сопротивления. Марий Младший покончил самоубийством, героический предводитель самнитов Понтий Телезин был в числе казненных пленников. Нетрудно было справиться и с противодействием в провинциях, которые довольно равнодушно относились к переменам власти в Риме. Юный Гней Помпей, овладев Сицилией и Африкой, дополнил новой заслугой свою службу на пользу дела Суллы, и Серторий в Испании недолго мог удерживаться против значительных воинских сил, предводимых легатами Суллы.