Чтение онлайн

Следовательно, по сравнению с уровнем, установленным Цао Цао (с каждого двора взималось тогда по 2 куска шелка и по 2 цзиня хлопка), размер подворной промысловой подати увеличился.

Была создана соответствующая административная организация.

Пятидворье — каждые 5 соседних дворов — составляли низшее звено. Средним звеном являлось объединение из пяти таких первичных звеньев — следовательно» 25 дворов. Высшее звено составляло объединение из пяти средних звеньев — 125 дворов. Во главе каждой из этих административных единиц стоял старшина. Старшина вел общее управление делами своего объединения, раздавал наделы, когда это требовалось, отбирал наделы в казну в случае смерти держателя или при совершении им преступления, собирал налоги, привлекал население к отбыванию ±рудовой повинности, наблюдал за выполнением держателями наделов их обязанностей по обработке предоставленных участков. В 485 г. был издан закон о надельном землепользовании, в котором говорилось: «Не разрешается уклоняться от работы и предаваться безделью там, где земли достаточно — переходить без достаточных оснований в другое место не разрешается».

Наряду с государственно-феодальной существовала и другая феодальная собственность на землю — владения отдельных феодалов. Они также считались наделами. Земельная собственность отдельных феодалов была ограничена общими рамками государственной собственности на землю основной и господствующей. Степень такой условности владения была различной. Наиболее ограниченной являлась собственность на землю, выраженная в форме «должностного надела».

Государство, которое распределяло наделы, следило за их обработкой, взимало налоги, отбирало участки в случае уменьшения числа держателей, вынуждено было создать большой разветвленный аппарат управления. Служба в этом аппарате давала право на «должностной надел», т. е. означала передачу в распоряжение должностных лиц участков, обрабатываемых крестьянами. В распоряжение должностного лица поступали налоги с таких участков. Однако владелец терял надел вместе с лишением должности. В этом состояла условность владения «должностными наделами». От должности зависел и размер надела. При этом владелец «должностного надела» не имел права распоряжаться им — отчуждать или передавать по наследству.

По новой системе во владение чиновникам в зависимости от их ранга предоставлялось определенное количество земли и крестьян-арендаторов (дянькэ).

Чиновники с первого по девятый ранг получали от 10 до 50 цин (6,144 га) земли; каждый низший ранг получал надел на 5 цин меньше, чем высший.

В зависимости от должностного ранга чиновники получили также право брать на свое попечение родственников — от третьего до девятого колена. Взятая на попечение родня освобождалась от налогов и повинностей. Кроме того, чиновная бюрократия получила во владение зависимых крестьян: чиновники первого и второго классов — не более 15 дворов, третьего класса — 10, четвертого — 7,- пятого — 5, шестого — 3, седьмого — 2, восьмого и девятого — по одному двору. Фактически число дянькэ, как правило, превышало эти цифры. Кроме того, чиновникам предоставлялось право держать рабов-слуг (ишикэ), которые работали за одежду и еду: чиновникам шестого класса и выше — трех ишикэ, седьмого и восьмого — двух, девятого — одного. Все эти законоположения, с одной стороны, обеспечивали в качестве юридически установленной привилегии захват помещичьей бюрократией пустующих казенных, а также крестьянских земель и прикрепление зависимых крестьян к земле. С другой стороны, они имели целью сохранять в руках правительства право непосредственного контроля над земельным фондом и рабочей силой, чтобы не допустить серьезных потерь налоговых сборов, ограничить количество земли, находившейся во владении помещичьей бюрократии, и число дянькэ, передававшихся под ее «покровительство». На деле же эти ограничения были малоэффективны, и установленные законом имущественные различия между чиновниками соответствующих рангов на практике не соблюдались. Земли, находившиеся в частной собственности помещиков и бюрократов, как и вновь захваченные ими крестьянские земли, не затрагивались этими ограничениями независимо от их размеров. Так, например, сады, поля и водяные рисорушки Ван Жуна были разбросаны по всей стране, Пан Цзун владел двумястами цин пахотной земли, Ши Чун имел более тридцати земельных участков, дома и водяные рисорушки. Так утвердилось крепостное хозяйство, при котором крепостники занимали определенное место в феодальной иерархии.

Существовали также «жалованные наделы», которые предоставлялись в порядке особого акта верховной власти, поскольку последняя всегда могла этот надел отнять. В подобных случаях собственность отдельных феодалов, владеющих землей на началах «пожалования», была менее ограниченной. Право пользования таким наделом передавалось по наследству.

Владение землями, находившимися в руках феодальной знати, было неограниченным. Поскольку представители этой знати носили различные титулы, их земли назывались «наделами, присвоенными по титулу».

Существовала также еще одна категория феодальных земель — владения монастырей. Они состояли из участков, предоставленных монастырям в соответствии с надельной системой, а также из земельных пожалований императоров, и не подлежали государственному обложению. К монастырским причислялись и участки надельного крестьянства, отдававшегося под покровительство монастырей ради избавления от увеличивавшихся государственных налогов и поборов со стороны правительственных чиновников.

Экономическим условием существования надельной системы было соединение ремесла и земледелия в рамках общины, что обусловливало натуральный характер хозяйства и относительно медленный рост имущественного неравенства в общине.

Однако документы и другие источники свидетельствуют о развитии производительных сил в надельной общине, улучшении техники обработки земли, усовершенствовании оросительной системы. Широко распространялись такие новые сельскохозяйственные культуры, как чай, сахарный тростник, хлопок. Возрастала хозяйственная самостоятельность отдельного крестьянского двора.

Основным производителем в Китае в это время был крестьянин, однако применялся и труд рабов, число которых было, по-видимому, невелико.

После завоевания в 316 г. северной половины Китая кочевниками большое количество спасавшегося от завоевателей населения обосновалось за рекой Янцзы, что привело к освоению китайцами новых площадей в районах, удаленных от центра страны.

Прежде районы к югу от Янцзы отставали от центральной равнины в экономическом и культурном отношении. Хотя царства У и Шу уже освоили часть южных и юго-западных земель, Южный Китай по-прежнему оставался малонаселенным районом. Во многих местах его сохранялись еще совершенно нетронутые земли. Крестьяне, как и встарь, широко применяли экстенсивные методы земледелия, когда «огонь пашет, вода пропалывает». В период Восточной Цзинь и южных династий переселение крестьян Северного Китая сопровождалось распространением сравнительно совершенных орудий и техники производства (например, издавна применявшейся на Центральной равнине сохи, пригодной для глубокой вспашки). Стали более широко применяться удобрения, получили развитие орошение и другие агротехнические приемы, что привело к повышению производительности сельского хозяйства.

В безлюдных прежде районах появились поля, сады и деревни. Выражение из исторической хроники «прокладывали новые межи на полях, наступали на дикие чащобы» как раз подразумевает освоение южных земель страны. Со времен Восточной Цзинь в Южном Китае начинается развитие ирригации. К этому же периоду относится и сооружение дамб вдоль морского побережья. В результате совместных усилий крестьян, пришедших с севера и принесших с собой новые орудия и технику производства, и коренного населения Южного Китая этот прежде отсталый, обширный и малонаселенный район постепенно был превращен в плодородный, с каждым днем все более расцветающий, богатый и густозаселенный край. Конечно, огромную роль в экономическом и культурном развитии Южного Китая сыграл народ Северного Китая, который в течение двух-трех веков вел непрерывную упорную борьбу против западных и северных племен.

Однако плодородные земли, освоенные трудовым людом, попадали в руки аристократов, бюрократии и помещиков, которые использовали для прямого захвата или принудительного выкупа земель свою политическую власть и экономическую силу. Так, цзиньский император Юань-ди присвоил 80 цин крестьянской земли в Чжуншане (Цзянькане) и пожаловал ее Ван Дао.

Поскольку в период Восточной Цзинь и южных династий у власти стояла небольшая группа южных помещиков, земля, естественно, концентрировалась в ее руках. Аристократы, бюрократия и помещики не только присваивали обширные площади пахотных земель, но и самовольно захватывали горные и водные угодья, запрещали крестьянам пользоваться ими. Свободные от повинностей храмы также завладели большим количеством рабочей силы и земли. Это означало создание еще одной формы крупной собственности.

Бегство на юг старой знати способствовало развитию там крупного феодального землеведения.

В этой части Китая установился надельный строй в форме, близкой к северовэйской, что просматривается в ряде законодательных актов, относящихся к IV в. Важнейшее, что зафиксировано в данных актах,— отказ государства от взимания отработочной ренты и переход к налогу зерном (постановления Чэн-ди, 326—342 гг.). Налог, который сначала исчислялся с земельной площади, с конца IV в. стал взиматься подушно.

За время, прошедшее от последних лет царствования Западной Цзинь до периода южных и северных династий, кочевые племена, заселившие Центральную равнину, постепенно восприняли передовую культуру Китая и достижения его экономики. Это привело к образованию обширной общности племен и народностей во главе с китайцами. Процесс объединения протекал в обстановке длительной и упорной борьбы народных масс.

Определяющим было влияние экономики и культуры ханьской народности. Переселившиеся на юг китайцы принесли с собой усовершенствованную технику и орудия производства. Совместно с коренным населением они освоили южные районы страны, что обеспечило дальнейшее развитие народного хозяйства Китая.