Чтение онлайн

– А я сегодня… посредством лазера нарушил трамвайное движение и спровоцировал нападение энело! – с горечью в голосе признался Дермидонтыч, ожидая выслушать порицание, но диссидент лишь коротко кивнул и продолжил.

– Я хочу сказать, что нигде в мире не происходят такие безобразия, как в нашей стране! Вот что я хочу сказать. Ты знаешь какое-нибудь место, в которой было так же холодно, как у нас?

– Гренландия? – предположил Дермидонтыч.

– Ты что! В Гренландии намного теплее, там уже половина ледников растаяла.

– А Канада?

Ипполитыч задумался, выпил немного из рюмки и снял шубу.

– Быстро у тебя согрелось. А про Канаду, к своему стыду, сказать ничего конкретного не могу – не владею информацией.

– Может, Восточное Самоа?

– Забудь про Восточное Самоа, мой друг, – грустно покачал головой Ипполитыч. – В результате акта случайной военной агрессии одного из наших медведей эта суверенная демократия перестала существовать. Виной тому – разгильдяйство военных наших ракетных баз и отсутствие контроля над сотрудниками-медведями. Хорошо, даже если не говорить про погоду, где ты видел страну, в которой зима – девять, а то и все одиннадцать месяцев длится? А солнечный цикл? В какой нормальной стране солнечный день в августе длится четыре часа?

Дермидонтыч согласился.

– Еще у нас мутантов за людей не считают, – продолжал диссидентствовать Ипполитыч. – Да как же они не люди, если любой мутант, какого не возьми, на человека похож?

– С мутантами все сложнее… – рискнул поспорить ученый.

– Да? Очень интересно, – сказал Георгий и откупорил бутылку. – И что в них такого сложного?

– Ты понимаешь, науке очень сложно поддается изучение этих антропозооморфных существ. Совершенно не ясны социально-биологические аспекты их возникновения, равно как и… – Иероним выпил рюмку. – Равно как и их некоторые их зоологические особенности.

– А по мне, так все просто. Радиация кругом, вот и появились. Говорят, это вы, ученые, виноваты, что их так много расплодилось, но я не верю. Если кто и виноват в возникновении этих… как ты сказал?

– Антропозооморфных, – подсказал Иероним.

– …Морфных существ, так это государство, которое ничего не сделало, чтобы уменьшить радиационное заражение и остановить мутации как планеты, так и животных с людьми. Вот так.

Ученый, чувствующий похмелье и заметно посмелевший, возразил:

– Нет, ты, наверное, просто плохо знаком с гипотезами по поводу процесса образования мутантов. Большинство ученых считают, что мутанты вообще не размножаются, ими становятся одичавшие мужики либо беглые уголовники, иначе говоря, плохие люди…

– Вот она! – вставил диссидент. – Вот она, вся наша государственная система научных взглядов: «плохие люди», видите ли, становятся. То есть, хороший человек, по-ихнему, мутантом стать не может, такое, дескать, только в наказание? Сплошной обман! Мутантом в условиях нашей реальности может стать любой! Но я тебя прервал, продолжай.

– Так вот, это традиционная точка зрения, но она не может объяснить две вещи: почему их так много, и как человеческий организм так быстро преобразовывается в мутантский? Для этого простой радиации мало, возможно, тут виноваты инопланетяне! Это про процесс появления… А если говорить про питание…

– Не верю я в инопланетян, Иероним, – покачал головой диссидент. – Это все выдумки нашей военщины, которой мало заморских противников, так они ещё и инопланетных придумывают.

– Да как же ты можешь не верить, когда они теперь каждую неделю над городом появляются!

Ипполитыч вздохнул, залпом выпил алкоголь, похлопал ученого по плечу и сказал серьезно:

– Сейчас тяжелое время, Иероним. Мы, интеллигенция, должны сплотиться и выступить против диктатуры Большого Начальства. – Георгий поднялся и встал у окна, заложив руки за спину. – Поэтому я решил все-таки поведать тебе, как соратнику, свою тайну. Уже почти год у меня есть специально оборудованная лесная сторожка, в которую я перенес контрабандную печатную машинку и две пачки бумаги. Все эти годы по вечерам я писал трактат «Сибирская несправедливость». В нем я вскрыл все изъяны нашего бесправного общества, нашего полицейского государства. Скоро будут написаны последние страницы, и рукопись отправится в Иркутск, в подпольную типографию Ильи Константиныча. Тираж ожидается небольшой, всего двести-триста экземпляров, но и этого будет достаточно, чтобы зажечь огонь неповиновения среди народных масс. Что скажешь?

«У, а за это меня еще и расстреляют», – подумал Дермидонтыч и решил перевести разговор на другую тему.

– А к нам сегодня удивительную технику привезли, с Запада. Вычислятор называется, выглядит как телевизер, только кнопок значительно больше.

Ипполитыч повернулся.

– Компутер, что ли?

– Извини, что? – не понял Иероним.

– Да компутер, говорю. Вычислительная машина. Хорошая вещь, у нефтяников они на каждом углу. Давай, расскажи, и что он может.

– А мы думали – телевизер… Ну, все функции этого устройства мы не успели изучить, пока что мы смогли посмотреть на нем архив изображений зарубежных мутантов.

Ипполитыч нахмурился.

– Каких мутантов? На западе мутантов нет, это только у нас такое безобразие. Наверное, это было что-то другое. Как они выглядят?

– Без одежды, волосы длинные и со всяким странными вещами на теле, вот такими, – ученый хотел было жестами показать, как это выглядит, но друг хлопнул его по рукам.

– Не показывай на себе! Примета плохая. Это, брат, не мутанты. Скорее всего, это женщины. Они жили в Сибири до того, как тут начались всякие изменения, потом их всех куда-то вывезли. Это особый тип людей, без них невозможно деторождение.

Иероним задумался. Безусловно, он слышал о женщинах, читал старые книги, в которых были женские имена и персонажи – но это же книги, красивый художественный вымысел, далекий от суровой действительности.

– Человек – венец творения! – гордо сказал Иероним. – Это только у животных деторождение, а люди сами получаются.

– Брось, – сказал диссидент. – Люди мало чем отличаются от животных, не зря создатели конституции уровняли нас с медведями. Ты никогда не замечал, что все жители сибирских городов старше двадцати лет? Нет ни одного ребенка.

Ученый кивнул.

– Именно этот факт и доказывает теорию о естественном появлении человека. У сибиряков нет детенышей, они им просто не нужны. Люди появляются в Сибири естественным образом, без помощи…

– Нет, это доказывает, что от нас всех что-то скрывают! Откуда берутся сибиряки? А кто его знает! Единственное, что из всего этого ясно – без женщин и деторождения тут не обошлось. Вот ты помнишь свою жизнь до двадцати лет?

Иероним замолчал. Свою жизнь до двадцати лет, как и все остальные сибиряки, он не помнил.