Чтение онлайн

124 богобоязнъ, обыкновенно: суеверие, например, рассуждение Плутарха . Полибий имеет в виду внешние формы богопочитания, рассчитанные на усиление религиозного страха в народе. Устрашающие представления о богах и соответствующие им обряды автор обозначает словами , (8. 12).

125 народ ... переворота,народ даст имя перевороту, на народ ляжет вина за переворот. Швейггейзер: tit ulum vel nomen factae mutationis feret populus; auctor mutationis populus habebitur celebrabiturque.Значение выясняется из противоположения этого слова другому III 9 3. Швейггейзер в 1792 г. по этому поводу писал: сит dicit(Полибий) statum, qualem nostris his diebus esse novam Franciae constitutionem calumniose clamant hi, qui, fractas suas immodicas opes et repressam insolentiam dolentes, ignoscere philosophiae поп possunt, quod adflictum miserata statum quo nimis din populus Francorum depressus jacuerat, descendere tandem de coelo, sedemque inter nos figere, et ordinare moderarique res nostras dignata est .

126 событие.Подробнее рассказано Ливием (XXII 58—59). Римский историк, между прочим, называет различный выкуп для всадников (quingenos quadrigatos nummos), для пеших (trecenos) и для рабов (centenos). Тот римлянин, который рассчитывал было спастись обманом, называется minimi Romani ingenii homo. Сообщая о том же, Цицерон называет свидетелем Полибия. De offic.III 32.

127 Ринх,нигде больше не упоминается. Так как VI кн. посвящена Риму и трудно сказать, что привело автора к упоминанию городка Этолии, то Швейггейзер полагает, что слово шестая уАфинея — ошибка переписчика.

Переход Капуи на сторону Ганнибала после сражения при Канне и верность Петелии римлянам (1). Переговоры Гиеронима, тирана сиракузского, с Ганнибалом о заключении союза с карфагенянами; оскорбительное обращение Гиеронима с римскими послами и приготовления к войне (2—5). Описание города Леонтин, где был убит Гиероним (6). Суждения автора о характере Гиеронима, разногласие с прежними историками и порицание их (7—8). Договор между Карфагеном и Филиппом (9). Переворот в Мессене; знатный и богатый Горг — достойнейший государственный человек в Мессене (10). Коварное поведение Филиппа в Мессене; разлад его с Аратами — отцом и сыном; по совету Арата Филипп воздержался от занятия Ифомы (11). Превращение Филиппа из великодушного и всеми любимого царя в свирепого и ненавистного тирана; противоположные влияния на него Деметрия Фаросского и Арата (12—14). Осада Сард, резиденции Ахея, Антиохом и взятие города приступом по способу, придуманному критянином Лагором; вторжение сирийцев в город; война на улицах города; грабеж и истребление (15—18). Массилы — ливийский народ; Орик — город в Адриатическом море (19).

1. ...Полибий в седьмой книге рассказывает, что живущие в Кампании капуанцы благодаря плодородной почве разбогатели 1и утопали в неге и роскоши, так что превзошли в этом отношении давно прославившихся кротонцев и сибаритян. Бремя благополучия было не по силам капуанцам, и вот они призвали к себе Ганнибала, за что и подверглись от римлян жесточайшим напастям 2. Жители Петелии 3, напротив, остались верны римлянам и с такою твердостью выдерживали осаду Ганнибала, что поели все кожи, какие были в их городе, употребили в пищу древесную кору и все молодые ростки и сдались врагу с соизволения римлян лишь после одиннадцатимесячной осады без всякой поддержки извне ( Афиней.XII 36, р. 528а).

...Перешедши на сторону карфагенян, Капуя примером 4своим увлекла к отпадению и прочие города ( Свида).

2. 5 ...После покушения на жизнь Гиеронима, царя сиракузян, и по смерти Фрасона 6, Зосипп и Андранодор со своими единомышленниками убедили Гиеронима отправить немедленно посольство к Ганнибалу. Царь выбрал Поликлита из Кирены и Филодема из Аргоса и отправил их в Италию с поручением переговорить с карфагенянами о военном союзе и в то же время послал братьев своих в Александрию. Ганнибал радушно принял Поликлита и Филодема, много наобещал юному царю и поспешно отпустил послов; вместе с ними он отправил и карфагенца Ганнибала, тогдашнего начальника флота 7, а также сиракузян Гиппократа и младшего брата его Эпикида 8. Эти сиракузяне давно уже сражались в войсках Ганнибала, ибо жили в Карфагене как граждане с того еще времени, как дед их изгнан был из Сиракуз за то, что наложил руку — так гласила молва — на одного из сыновей Агафокла, Агафарха. По прибытии в Сиракузы Поликлит и Филодем отдали отчет в исполнении посольских обязанностей, а карфагенец, со своей стороны, сообщил, что было приказано ему Ганнибалом. Гиероним тотчас изъявил готовность заключить союз с карфагенянами и настаивал, чтобы находившийся у него Ганнибал возвращался поскорее в Карфаген, обещая отправить с ним вместе своих послов для заключения договора с карфагенянами.

3. Об этом прослышал стоявший в то время подле Лилибея римский претор и отправил послов к Гиерониму 9с напоминанием о договоре, заключенном его предком с римлянами. Речь послов рассердила Гиеронима, и он отвечал, что ему жалко римлян, к стыду своему позорно уничтоженных карфагенянами в битвах, которые происходили в Италии. Послы оцепенели от наглости Гиеронима и спросили, кто наговорил ему это о римлянах. Царь показал на присутствующих тут же карфагенян и предложил римлянам допросить их, не сказали ли они какой неправды. Послы отвечали, что не в обычае у римлян верить врагам, и убеждали Гиеронима блюсти нерушимо существующий договор: такое поведение, говорили они, будет и справедливо, и для него наиболее выгодно. Тогда царь продолжал, что он обсудит дело и сообщит им решение, но при этом спросил: а почему римляне перед смертью деда его дошли было на пятидесяти кораблях до Пахина и потом повернули назад. Дело было так: незадолго до того римляне получили было известие, что Гиерон умер, и выступили в море из опасения, как бы в Сиракузах не произошло переворота вследствие непризнания народом его малолетнего преемника; но потом римляне узнали, что Гиерон жив, и поспешили обратно в Лилибей. Поэтому теперь послы чистосердечно могли заверить Гиеронима, что римляне выступили тогда в поход с намерением охранить его же юность и помочь ему удержать власть за собою, и потому отплыли обратно, когда узнали, что дед его жив. В ответ на это юноша резко возразил: «Пусть так, но дозвольте же, римляне, и мне перенести теперь свои надежды на карфагенян и тем обеспечить власть за собой». Римляне поняли его намерения, не сказали больше ни слова и, возвратившись назад, передали слышанное претору. С этого времени римляне стали наблюдать за Гиеронимом и остерегаться его как врага.

4. После этого Гиероним выбрал Агафарха, Онесигена и Гиппосфена и отправил их вместе с Ганнибалом к карфагенянам. Им поручено было заключить договор на следующих условиях: карфагеняне обязуются помогать ему сухопутными и морскими силами; по изгнании римлян из Сицилии остров должен быть разделен таким образом, чтобы границу владений обеих договаривающихся сторон образовала река Гимера 10, которая делит всю Сицилию почти на две равные части. По прибытии к карфагенянам послы вели переговоры на этих условиях и пришли к соглашению, так как карфагеняне изъявляли готовность на все. Тем временем Гиппократ и Эпикид подчиняли юношу своему влиянию, сначала восхищая его рассказами о переходах Ганнибала по Италии и об открытых сражениях, потом уверениями, что владычество над всеми сицилийцами приличествует ему больше, нежели кому-либо другому, во-первых, как сыну Нереиды и внуку Пирра, единственного человека, которого все сицилийцы по собственному почину и из любви выбрали себе в вожди и цари, во-вторых, потому что власть принадлежала и деду его Гиерону. Наконец, они до того обворожили юношу своими речами, что он не слушал уже никого другого и, легкомысленный от природы, возомнил о себе под их влиянием еще больше. В то самое время, как Агафарх с товарищами вел упомянутые выше переговоры в Карфагене, Гиероним отправил туда новых послов сказать, что власть над всей Сицилией должна принадлежать ему, что от карфагенян он требует помощи в овладении Сицилией, а сам обещает помогать карфагенянам в Италийской войне. 5. Карфагеняне прекрасно понимали все легкомыслие и безрассудство юноши; но они видели также, что для них во многих отношениях выгодно сохранить влияние на Сицилию, а потому соглашались на все условия Гиеронима и занялись немедленно переправою заранее приготовленных кораблей и войск в Сицилию. Римляне узнали об этом и снова отправили послов к Гиерониму, заклиная его не нарушать договора, заключенного с его предками. Гиероним созвал совет и предложил на обсуждение вопрос, что делать. Советники из туземцев молчали, страшась безумного владыки; но коринфянин Аристомах, лакедемонец Дамипп и фессалиец Автоной советовали оставаться верным договору с римлянами. Один лишь Андранодор настаивал, что не следует упускать удобного случая, ибо только теперь есть возможность приобрести власть над Сицилией. Когда он кончил, Гиероним спросил Гиппократа и Эпикида, какого они мнения. Те отвечали, что разделяют мнение Андронодора, и совещание на том кончилось. Так решена была война с римлянами. Однако Гиероним не хотел показать себя в ответ римским послам человеком лукавым и через то самое сделал такую неловкость, которая должна была не только прогневить римлян, но и явно оскорбить их, именно: он сказал, что пребудет верным договору с ними, если, во-первых, римляне возвратят ему все то золото, какое получили от его деда, если, во-вторых, отдадут ему назад весь хлеб и все прочие дары, за все время полученные ими от деда, если, в третьих, согласятся признать за сиракузянами поля и города, лежащие по сю сторону Гимеры. Вслед за сим послы и совет разошлись. С этого времени Гиероним и друзья его ревностно занялись войною, стягивали и вооружали войска и заготовляли все нужные припасы ( О посольствах).

6. ...По общему расположению город леонтинцев 11обращен к северу. Посредине его проходит глубоко лежащая равнина, на которой помещаются правительственные и судебные здания и самая площадь. По обеим сторонам долины, вдоль нее тянутся высоты с непрерывными крутыми откосами. Плоскогорье обоих холмов все занято частными домами и храмами. Город имеет двое ворот; одни из них находятся на южной оконечности упомянутой долины и ведут к Сиракузам, другие — на северном конце ее и ведут к так называемой Леонтинской равнине и к возделываемым полям. Под одним из обрывов, западным, протекает река по имени Лисс 12. Вдоль нее под самым откосом расположены в ряд в большом числе дома; между ними и рекою лежит упомянутая выше 13дорога ( Сокращение).

7. Некоторые историки, писавшие о гибели Гиеронима, сочиняют длинные рассказы, преисполненные чудес. Они говорят то о знамениях, возвещавших сиракузянам вступление Гиеронима на престол, и о бедствиях сиракузян, то в высокопарных выражениях рисуют его жестокий нрав и его злодеяния, а в заключение изображают небывалые ужасы, сопутствующие его кончине, как будто ни Фаларид 14, ни Аполлодор 15и вообще ни один тиран не был жестокосерднее Гиеронима. Между тем он получил власть в детском возрасте, затем прожил не больше тринадцати месяцев и умер. Возможно, что за это время один-другой человек и был подвергнут им пытке 16, что был умерщвлен кое-кто из друзей его или иных сиракузян, но невероятны ни чрезвычайные беззакония, ни неслыханное нечестие его. Правда, нельзя не признать, что он был нрава крайне своевольного и необузданного, но его нельзя сравнивать ни с одним из вышеназванных тиранов. Впрочем, и удивляться тут нечему, мне кажется, историки отдельных событий при малозначительности и краткости предмета изложения самым недостатком содержания бывают вынуждены преувеличивать значение маловажных предметов, распространяться высокопарно о том, что и вовсе не заслуживает упоминания. Иные впадают в эту ошибку по глупости. В самом деле было бы гораздо умнее оставить Гиеронима в стороне и посвятить Гиерону и Гелону и ту часть повествования, которая назначается для пополнения книги и увеличения ее объема. Такое повествование будет и приятнее для любителя чтения, и полезнее для любознательного читателя.

8. Гиерон сам собственными силами приобрел власть над сиракузянами и союзниками, не имея опоры ни в богатстве, ни в славе, ни в каких-либо иных дарах судьбы. Впоследствии он никого из граждан не убил, не изгнал, не обидел и стал царем сиракузян только благодаря своим достоинствам, что весьма знаменательно. Этими средствами он не только приобрел власть, но и сохранил ее за собою. В продолжение пятидесятичетырехлетнего царствования Гиерон обеспечивал мир для родного города, собственную власть оградил от покушений, избежал зависти, которая следует по стопам за всяким превосходством. Так, всякий раз, когда он хотел сложить с себя власть, его удерживали общие просьбы граждан. Весьма щедрый по отношению к эллинам и ревнивый к доброму имени, он стяжал самому себе громкую славу, а сиракузянам оставил в наследие всеобщее благорасположение. Он был постоянно окружен величайшею роскошью, негой и наслаждениями, но прожил за девяносто лет и сохранил невредимыми все способности души и все части тела — мне кажется, вернейшее свидетельство умеренности в образе жизни ( О добродетелях и пороках).

...Гелон 17в течение пятидесяти лет с лишним своей жизни ставил себе благороднейшую цель — быть покорным сыном, и ни богатство, ни царское достоинство, никакие иные блага не были ему милее любви к родителям и преданности им ( там же).

9. ...Следующую клятву 18дали военачальник Ганнибал, Магон, Миркан, Бармокар, все члены карфагенского совета старейшин, при нем находившиеся, и все карфагеняне, участвовавшие в его походе, сыну Клеомаха, афинянину Ксенофану, которого послал к нам от себя, македонян, и от союзников царь Филипп, сын Деметрия: перед лицом Зевса, Геры и Аполлона, перед лицом божества карфагенян, Геракла и Иолая, перед лицом Арея, Тритона и Посейдона, перед лицом соратствующих богов, солнца, луны и земли, перед лицом рек, гаваней и вод, перед лицом всех божеств, какие властвуют над Карфагеном, перед лицом всех божеств, какие властвуют над Македонией и остальной Элладой, перед лицом всех божеств войны, какие присутствуют при этой клятве. Военачальник Ганнибал сказал и все находившиеся при нем члены карфагенского совета старейшин и все карфагеняне, участвовавшие в его походе: согласно решению вашему и нашему, мы желаем пребывать в клятвенном союзе дружбы и нелицемерного благоволения, как друзья, родственники и братья, дабы царь Филипп, македоняне и все прочие эллины, находящиеся в союзе с ними, охраняли самодовлеющих 19карфагенян и военачальника Ганнибала, и тех, которые находятся при нем, и подвластные карфагенянам народы, все, живущие под одними законами с ними, и жителей Утики, и все города и народы, покорные карфагенянам, воинов и союзников, и все города и народы в Италии, Кельтике и Лигурии, как те, с коими нас теперь связывает дружба, так и все те, с коими мы вступили бы когда-либо в дружбу и союз в этой стране. Царь Филипп, македоняне и из прочих эллинов союзники их должны быть охраняемы и оберегаемы участвующими в войне карфагенянами, жителями Утики, всеми городами и народами, покорными карфагенянам, союзниками и воинами, а равно всеми дружественными нам городами и народами в Италии, Кельтике и Лигурии, и всеми прочими в этих частях Италии, с коими мы вступили бы в союз. Мы не должны злоумышлять друг на друга, прибегать к козням друг против друга; со всею ревностью и благожеланием, без хитрости и злого умысла мы, македоняне, должны быть врагами для врагов карфагенян, исключая царей, города и гавани, с коими соединяет нас клятвенная дружба. И мы, карфагеняне, должны быть врагами для врагов царя Филиппа, исключая царей, городов и народов, с коими соединяет нас клятвенная дружба. И вы будьте нашими союзниками в войне, которую мы ведем с римлянами, доколе боги не даруют нам и вам победы 20. Вы же, карфагеняне, должны помогать нам, македонянам, поколику будет нужда в том, и так, как мы сообща признаем. Если боги даруют нам победу в войне против римлян и их союзников, если тогда римляне пожелают войти в дружбу с нами, мы согласимся на это с тем, чтобы такая же дружба была у них и с вами, дабы римляне никогда не поднимали войны против вас, и не властвовали бы над керкирянами, аполлониатами, эпидамнийцами, а равно над Фаросом, Дималою, Парфипами и Атинтанией. Они же обязаны будут возвратить Деметрию Фаросскому всех его подданных, какие только находятся в пределах Римского государства. Если же римляне пойдут войною на вас или на нас, то мы обязуемся помогать друг другу в войне, поколику будет нужда в том одной или другой стороне; то же самое и на тот случай, если войну начнет кто-либо другой, исключая царей, города и народы, с коими связывает нас клятвенная дружба. Если нам угодно будет изъять что-либо из настоящей клятвы или прибавить к ней, то мы обязуемся отнимать или прибавлять по обоюдному решению ( Сокращение).