Чтение онлайн

Золотые глаза босса обрели осмысленное выражение. Он повернул голову в сторону красноволосой девушки и сказал:

— Мито-тян, тебе тут кое-что может не понравиться.

— Тут и так всё отстойно, к тому же мы чуть не упустили придурка.

— Нет, я имею в виду, очень-очень не понравится. Пойдём.

Он увлёк сестрёнку за собой, к уходящему в вертикальный тоннель древесному стволу.

— Ты прав, мне это совершенно не нравится, — сказала Мито-тян, глядя на погружённое наполовину в ствол, в окружении множества растущих из дерева рук, деревянное тело с лицом Хаширамы Сенджу. — И вряд ли найдётся что-то, что бы мне не понравилось ещё больше.

Через десяток минут, когда они нашли лабораторию, в которой на огромном уходящем ввысь и вширь стеллаже, располагались ряды и ряды педантично подписанных ёмкостей с плавающими в них глазными яблоками Шаринганов, Мито-тян задумчиво сказала:

— Похоже, я ошибалась. Это мне не нравится гораздо сильнее.

*

Наруто лежал на небольшом диванчике в комнате отдыха Подразделения Пыток и Допросов. Он слышал, как по коридорам носились встревоженные Анбу, как снаружи о чём-то спорили Мито-тян и бабуля, в комнату время от времени заглядывали головы шиноби в серых мундирах, они извинялись и исчезали, притворив за собой дверь.

Безумная ночь наконец-то завершилась. Наруто не знал, что делать с этим деревом, которое состояло из той же древесины, что и белые клоны. Исполинский ствол не заканчивался кроной, его завершал гигантский цветок лотоса. И внутри этого цветка сидела огромная закованная в кандалы деревянная статуя с десятью глазами, вида которой Курама так испугался...

“Я не боюсь! Я просто не хочу вновь стать Десятихвостым!”

... от вида которой Курама впал в неистовство. Это оказалось тело древнего чудища, которого Рикудо Сеннин сначала запечатал внутри себя, а затем, будучи близким к завершению жизни, разделил чакру на девять частей, создав биджу. Тело Десятихвостого он уничтожил...

“Запечатал! Он ради этого создал Луну!”

И вот, каким-то образом, тело Джуби, его пустая оболочка очутилась в этой пещере. Сначала Наруто хотел его уничтожить, но Курама его отговорил от попыток.

“Если не удалось отцу, то не помогут не только твои Разенганы с Ветром и Молнией, но и Бомба Биджу”

В очередной раз на выручку пришла Мито-тян, предложив поставить мощнейший из известных ей барьеров, который не только не пустит никого внутрь, но и не даст вообще обнаружить это место. И десятки Наруто бегали по всей пещере, расклеивая повсюду написанные сестрёнкой тэги со словом “Недоступно”. Наруто создал множество клонов, которые методично запечатывали содержимое лаборатории, все эти сотни Шаринганов вместе с ёмкостями. С запечатыванием белых клонов (которые, к удивлению Наруто не погибли, а ещё шевелились), а также их спирального собрата из Проклятой Мандалы, помогла Мито-тян.

Напоследок Наруто ещё раз предоставил отцу тело, чтобы тот поставил в пещере фуин-шики — ведь когда-то сюда нужно будет вернуться. Его клоны подхватили предателя и они все вместе перенеслись в Коноху.

Поднятая с постели бабуля сначала была очень недовольна, а спелёнанные корнями деревьев Анбу, охранявшие её дом, были весьма расстроены. Но как только Наруто и Мито-тян объяснили, что же на самом деле происходит и кто этот человек с окровавленными глазницами и странной половиной лица, Хокаге как будто взорвалась. Освобождённые Анбу побежали за Иноичи Яманакой и Ибики Морино, бабуля послала ястреба Какаши-сенсею с требованием срочно возвращаться с миссии несмотря ни на что.

Извращённый Учёный в деревне тоже отсутствовал, поэтому Наруто воспользовался техникой призыва. Фукасаку-сенсей, услышав о происходящем, произвёл обратный призыв крёстного.

И вот, пока шиноби Отдела Пыток и Допросов готовили оборудование, Наруто урвал пару часов для сна.

Дверь в комнату отдыха в который раз распахнулась. На пороге стоял Иноичи Яаманака.

— Только что прибыл Какаши, ну, а мы уже готовы давно. Ты точно уверен, что хочешь участвовать?

Наруто мгновенно вскочил с дивана, широко зевнул и начал протирать кулаками глаза. Наконец, он твёрдо посмотрел на собеседника.

— Да, Иноичи-сан, я просто обязан. Этот человек убил моих родителей. Он уничтожил множество людей, которых клялся защищать, убил массу своих товарищей по оружию, а также членов своего клана. Папа говорил, что Обито раньше не был таким. Я должен знать, что должно случиться, чтобы лояльный шиноби Конохи стал настоящим монстром. Я должен знать, мог бы я стать таким, мог бы пойти по его стопам, стал бы я чудовищем многократно страшнее, тем, кого так боялись все взрослые нашей деревни?

— Уверен, что нет, — сказал Яманака, положив руку Наруто на плечо. — Моя принцесса, пусть и выглядит легкомысленной, всё-таки Яманака и вполне разбирается в людях. Она не выбрала бы парня, который мог стать бы монстром.

— Э-хе-хе! — на лицо Наруто наползла лукавая улыбка. — Даже того, кто бродил с руками в карманах и только и делал, что мечтал убить собственного брата?

— Ладно-ладно, пойдём! — Иноичи Яманака улыбнулся в ответ.

*

Если какой-то день Наруто и назвал бы худшим в своей жизни, то теперь это не были дни его провалов на экзаменах в Академии, не была дата его рождения, и не день смерти Хаку. Теперь Узумаки с полной определённостью мог сказать — этот день случился сегодня, когда он погрузился в душу человека, бывшего когда-то Обито Учихой, шиноби Конохагакуре. В Обито было столько мерзости, что Данзо и Орочимару показались бы вполне неплохими людьми, свернувшими не туда, а Итачи Учиха — замечательным парнем и душой компании.

В знакомом зале заседаний Совета висела гробовая тишина. Наруто глядел на Какаши-сенсея, чей вид выдавал сломленного человека, и в его душе даже на долю секунды шевельнулось сочувствие. Но это чувство пропало, едва появившись. К учителю у Наруто и до того было не самое хорошее отношение, а осознание того, что он был непосредственно причастен к смерти папы и мамы как самого Наруто, так и родителей дорогих его людей, Ируки и Куренай, заставляло крепко стискивать зубы, чтобы не наделать глупостей. Какаши-сенсей чувствовал настроение, и его единственный глаз избегал встречи со взглядом джинчурики.

Бабуля сидела и быстро просматривала свиток с протоколом допроса, Эро-сенсей пребывал в глубокой задумчивости, Иноичи-сан откинулся на стуле и сидел с закрытыми глазами. Дедуля Хирузен задумчиво прикусывал чубук своей погашенной трубки, а двое других советников хранили молчание. Лицо Мито-тян была сама безмятежность.

— Мы многое узнали, — нарушил тишину Наруто. — и теперь нам предстоит решить, что делать дальше. Что делать мне, я знаю, но мне нужна будет помощь. Времени у нас нет совершенно.

— Что ты имеешь в виду, Наруто-кун? — оторвалась от свитка бабуля.

— Две, вернее, три вещи. Акацуки. Гражданская война в Киригакуре. Орочимару.

— Мы пока что ничего не можем с этим сделать, — подал голос Эро-сенсей.

— Нет, мы можем сделать всё! Из-за двух мразей, один из которых не мог смириться со своей смертью, а второй предал всё, что ему когда-то было дорого, всех людей, которые ему доверяли и любили, множество хороших людей мертво, они умирают каждый день, пока мы медлим!