Всесожжение
Шрифт:
Кто-то, наконец, очнулся и поинтересовался, нет ли поблизости огнетушителя. Ответил Джейсон:
– Не-а, здесь – нет.
Я посмотрела на него через комнату, и он встретил мой взгляд. Мы смотрели друг на друга, и оба понимали, что он прекрасно знает, где здесь огнетушитель. И Жан-Клод, которого я держала за руку, тоже это знал. Черт, да я сама знала, где он. Но никто из нас никуда не побежал. Мы дали ей сгореть. Мы дали сгореть им обоим. Если бы могла, я бы спасла Уоррика, но Иветт… гори, детка, гори-гори ясно.
53
Совет уехал. Двое его членов дали нам слово, что больше нас не побеспокоят. Я не была уверена, что поверила, но это лучшее, что они могли предложить. Мы с Ричардом регулярно собираемся у Жан-Клода, чтобы научиться держать метки под контролем. Я все еще не могу контролировать мунин, но старательно над этим работают, и Ричард так же старательно мне помогает. Мы стараемся быть друг с другом не такими противными. Он собирается уехать из штата до конца лета, чтобы закончить диссертацию по противоестественной биологии. На таком большом расстоянии работать с метками будет трудновато.
Он посетил стаю из тех мест, чтобы подобрать возможных кандидатов на место лупы. Даже не знаю, что я думаю по этому поводу. Я даже не уверена, что буду скучать именно по Ричарду. Скорее – по стае, по лукои. Нового приятеля можно найти всегда, но новая семья, тем более такая особенная, это редкий дар.
Все верлеопарды вступили теперь уже в мою компанию, даже Элизабет. Вот так сюрприз.
Они зовут меня своей Нимир-Ра, королевой леопардов. Представьте себе – я и Тарзан.
Фернандо и Лив я отдала Сильви. Кроме нескольких кусочков, которые Сильви оставила на сувениры, оба они пропали без вести.
Натаниель захотел переехать ко мне. В результате я оплачиваю счета за его квартиру. Он просто не может существовать без того, кто бы распоряжался его жизнью. Благополучно исцелившийся от пулевых ранений Зейн говорит, что Натаниелю нужен мастер или госпожа, и что он – “пет”, зверушка или любимец, как это называет садо-мазо народ. Определение это означает того, кто еще на ступень ниже раба, того, кто просто не может действовать самостоятельно. Мне не приходилось о таком слышать, но, похоже, что это правда, по крайней мере, в случае с Натаниелем. И нет, я не знаю, что собираюсь с ним делать дальше.
Стивен и Вивиан стали встречаться. Честно говоря, я начинала подозревать, что Стивен предпочитает мальчиков. Это наглядно демонстрирует, как много я понимаю.
Ашер остался в Сент-Луисе. Здесь, что удивительно, он среди друзей. Они с Жан-Клодом предаются воспоминаниям о событиях, про которые я читала только в исторических романах или видела в кино. Я предложила Ашеру сходить к пластическому хирургу. В ответ он поставил меня в известность, что не может исцеляться от ран, нанесенных святыми предметами. Я поинтересовалась – ему что, трудно узнать? Когда он пришел в себя после того, как узнал, что современная медицина вполне может сделать то, на что не способно его совершенное тело, он узнал. Доктора выразили надежду.
Мы с Жан-Клодом наконец освоили ванную в моем новом доме. Представьте: повсюду белые мерцающие свечи, отражающиеся на его влажной обнаженной груди огоньки, плавающие на поверхности воды лепестки дюжины алых роз. И все это я обнаружила, вернувшись домой в три ночи. Мы забавлялись до рассвета, пока я не уложила его к себе в постель. И оставалась с ним, пока его тело не покинуло тепло, а у меня не сжалось сердце.
Ричард прав. Я не могу отдать Жан-Клоду всю себя. Я не могу позволить ему пить мою кровь. Я не могу по-настоящему делить с ним постель. По сути, он, какой бы ни был прекрасный, но ходячий мертвец. И я старательно отстраняюсь от всего, что может напомнить мне об этом, от кровопития и низкой температуры тела. У Жан-Клода определенно есть ключ к моему либидо, но к сердцу… Может ли быть ключ к моему сердцу у ходячего мертвеца? Нет. Да. Может быть. Откуда, черт возьми, мне знать?