Всесожжение
Шрифт:
– Никогда.
– Никогда может быть очень долгим сроком, – сказал Падма.
Я почувствовала, как его сила, подобно насекомым, марширует по моей коже: маленькие мерзкие муравьи с раскаленными кочергами, тыкающие ими в меня. Это же он сделал с верлеопардом, Элизабет, когда наказал ее.
Ричард не катался по полу, как она. Он выдавил:
– Нет.
Каким-то чудом он смог подняться на ноги и сделать шаг к вампиру.
Жжение увеличилось, жгучие удары стали чаще, сливаясь в сплошное полотно крошечных огней. У меня вырвался всхлип, но Ричард был на ногах. Он сделал еще один шаг.
Порыв силы прекратился так резко, что внезапное избавление от боли заставило Ричарда упасть на колени у самых ног Падмы. В наступившей тишине громко раздавалось его дыхание.
– Боль не приведет тебя ко мне, – сказал Падма. – Может, закончим с играми, Ульфрик? Могу я насытиться?
– Давай быстрей, – сказал Ричард.
Падма улыбнутся, и в его улыбке было что-то такое, что мне не понравилось. Будто у него все под контролем, и все идет так, как он планировал.
Он встал рядом с Ричардом и изящно опустился на колени. Разгладив рукой шею Ричарда, он повернул ему голову на бок, чтобы сделать хороший чистый укус. Одна рука скользнула через грудь Ричарда, прижимая его, другая – держала его голову.
Падма наклонился и прошептал ему что-то на ухо. Тело Ричард содрогнулось. Он попытался освободиться, но вампир был удивительно быстр. Он сунул обе руки под Ричарда, сжав пальцы на его шее. Классический захват. Ричард сопротивлялся, но кончилось все тем, что он оказался на полу, а вампир – сверху. Если бы это был бой рестлеров, Ричард бы проиграл. Но здесь не было рефери, чтобы крикнуть “время”.
– Что происходит? – спросила я.
– Я предупреждал Ричарда, – сказал Рафаэль, – но он всегда был таким сильным.
– Что? – переспросила я.
– Он призывает зверя Ричарда, ma petite, – ответил Жан-Клод. – Я уже видел, как он это делает.
Тело Ричарда содрогалось так яростно, что голова началась биться об пол. Он перекатился на бок, но вампир остался сверху, нашептывая что-то ему на ухо.
– У него получилось вызвать твоего зверя? – спросила я Рафаэля.
– Да.
Я посмотрела на него.
Он наблюдал за представлением, избегая моего взгляда.
– Он вызвал моего зверя, как вода, проникнув сквозь мою кожу, а потом иссушив его. Он делал это снова и снова, пока я не отключился. Я очнулся там, где вы меня нашли.
У него был безразличный голос, словно все это происходило не с ним.
– Помоги ему, – потребовала я, обернувшись к Жан-Клоду.
– Если я войду в круг, у Падмы будет повод бросить мне вызов. В случае дуэли, я проиграю.
– Тогда он тебя провоцирует, – сказала я.
– Да, а еще – развлекается, ma petite. Самая великая радость существования для него – сломать сильного.
Из горла Ричарда вырвался крик. Крик, который превратился в стон.
– Я собираюсь ему помочь.
– Как, ma petite?
– Падма не может бросить мне вызов, или призвать моего зверя. Прикосновение делает метки сильнее, так?
– Oui.
Я улыбнулась и пошла к Ричарду. Жан-Клод не пытался меня остановить. Никто не пытался. Ричард сумел встать на четвереньки, вампир все еще был у него на спине. Глаза Ричарда уже стали янтарными, волчьими, и он был близок к панике. На таком расстоянии, я чувствовала его зверя, как огромную тяжесть под гладкой поверхностью темного озера. Когда он вырвется на поверхность, то захватит его целиком. Рафаэль, похоже, смирился с этим, но Ричард – не сдастся. Ричард не примет поражения и уничтожит сам себя.
– Что ты делаешь, человек? – спросил Падма, посмотрев на меня.
– Я его лупа, и его третья. Я делаю то, что должна.
Обхватив лицо Ричарда ладонями, я почувствовала, что этого достаточно. Физический контакт помог ему усилить самоконтроль. Я ощутила, как замедляется его сердце, останавливается пульсация тела. Я почувствовала, как огромная тяжесть ныряет обратно в глубину. Ричард тянулся за моей меткой, как тонущий за веревкой, чтобы обвязать ее вокруг себя.
– Нет, – сказал Падма, – он мой.
Я улыбнулась.
– Нет, он мой. Нравится это нам или нет, он мой.
Глаза Ричарда вернули свой нормальный карий цвет, и он прошептал:
– Спасибо.
Падма встал так внезапно, так быстро, словно его двигала магия. Он схватил меня за руку, и успев подумать, что синяк будет точно, я сказала:
– Ты не можешь бросить мне вызов – я не вампир. Ты не можешь испить из меня, потому что сегодня я уже играла тут жертву, и моим был Ашер.
Ричард лежал на полу, опираясь на одну руку. Так что фактически он не лежал, но я заметила, как он устал и ослаб.
– Ты хорошо знаешь наши правила, Анита, – сказал Падма.
Он дернул меня к себе, коснувшись всем телом.
– Ты не вампир, не еда, но ты – его лупа.
– Хочешь попробовать вызвать моего зверя? – поинтересовалась я. – Нельзя призвать то, чего нет.
– Я почувствовал твою силу с волчонком.
Он поднес мою руку к лицу и принюхался, словно пытался уловить запах экзотических духов.
– От тебя пахнет стаей, Анита. В тебе есть кое-что, что можно призвать. Что бы это ни было, я его получу.
– Она уже не часть сделки, – сказал Жан-Клод.
– Она вмешалась, – сказал Падма. – Что сделало ее частью нашей маленькой вакханалии. Не волнуйся. Я не сделаю ей больно. Не очень больно.
Он прижался ко мне и начал говорить – низко, тихо. По-французски, но я знала язык недостаточно, чтобы понимать. Я узнала слово “волк”, “сила” и “луна”, и почувствовала, как во мне поднимается сила. После Джейсона это было слишком скоро. Сила была слишком близко в поверхности, совсем рядом. Падма взывал к ней, и я не знала, как это остановить. Сила начала выливаться сквозь мою кожу горячим потоком. У меня подогнулись колени, и он поймал меня, прижав к себе.
Ричард коснулся моей ноги, но было уже слишком поздно. Он пытался усилить мой контроль, как я только что сделала с ним, но у меня не было еще никакого контроля. Падма позвал, и мунин ответил. Я снова чувствовала в себе Райну, уже второй раз за этот час.
Сила заполняла меня, и я встала, прижимаясь к Падме, глядя на него, такого близкого. Сила хотела касаться кого-нибудь, кого угодно. Ей было все равно. Не все равно было мне, но у меня еще не было достаточно контроля, чтобы противостоять ей. Я сказала: