Чтение онлайн

Метрдотель пододвинул мне стул. Я кивком отослала его. Это был не феминизм, а просто недостаток грации. Мне никогда не удавалось сесть за стол, не получив стулом по ногам, или получалось сесть так далеко, что приходилось подползать вместе с ним ближе уже самой. Так что черт с ним, справлюсь сама.

Жан-Клод, улыбаясь, наблюдал, как я сражаюсь со стулом, но помощи не предлагал. По крайней мере, от этого я его отучила. Он вернулся на свой стул одним изящным движением. Как бы напоказ, двигаясь словно кот. Даже в расслабленном состоянии были заметны возможности его мускулов под кожей, физическое присутствие, которые было сугубо мужским. Раньше я думала, что это были вампирские штучки. Но это был он сам, просто он сам.

Я покачала головой.

– В чем дело, ma petite?

– Я чувствовала себя такой роскошной, пока не увидела тебя. И теперь я ощущаю себя уродливой золушкиной сестрой.

Он поцокал языком.

– Ты знаешь, что ты прекрасна, ma petite. Мне напоить твое тщеславие, сказав, насколько?

– Я не напрашивалась на комплименты, – я показала на него и снова покачала головой, – ты потрясающе выглядишь.

Он улыбнулся, склонив голову на бок так, что часть волос скользнуло по плечам вперед.

– Merci, ma petite.

– Ты насовсем распрямил волосы? – спросила я и поспешно добавила, – выглядит замечательно.

Так и было на самом деле, но я надеялась, что это не навсегда. Я любила его кудри.

– Если бы так, то что бы ты сказала?

– Если бы так, ты должен был просто ответить. А теперь ты меня дразнишь.

– Тебе бы не хватало моих локонов? – спросил он.

– Я могу отплатить тем же, – сказала я.

Он расширил глаза в притворном ужасе.

– Только не твое венчающее великолепие, ma petite, mon Dieu!– он смеялся надо мной, но я к этому уже привыкла.

– Не подозревала, что ты можешь заставить обтягивать тебя даже льняную ткань, – сказала я.

Он улыбнулся шире.

– А я не подозревал, что ты можешь спрятать пистолет пот таким… изящным платьем.

– Пока не полезу обниматься, никто и не узнает.

– Совершенно верно.

Подошел официант и спросил, какие напитки мы будем заказывать. Я заказала воду и колу. Жан-Клод отказался. Если бы он мог что-нибудь заказать, это было бы вино.

Жан-Клод перенес стул и сел почти рядом со мной. Когда принесут ужин, он вернется обратно, но выбор блюд был одним из развлечений нашего вечера. Потребовалось несколько таких ресторанных свиданий, чтобы понять, чего хочет Жан-Клод, – даже не хочет, а что ему почти необходимо. Я была человеком-слугой Жан-Клода. Я носила три его метки. Одним из побочных эффектов третьей метки была его возможность получать поддержку, подпитываться через меня. Например, если бы он был в длительном морском путешествии, ему бы не пришлось питаться от кого-то на корабле. Определенное время он мог жить через меня. И он мог пробовать еду через меня.

Это был первый раз за почти четыре сотни лет, когда он мог почувствовать вкус пищи. Я должна была есть для него, а он – наслаждаться вкусом. Это было ничтожной возможностью по сравнению с остальными, которые он получал от нашей связи, но казалось, что это доставляет ему наибольшее удовольствие. Он заказывал блюда с почти детским ликованием и наблюдал, как я ем, ощущая тот же вкус. Наедине он переворачивался на спину, как большая кошка, прижимая руки ко рту, будто пытаясь не упустить ни одного оттенка вкуса. В эти моменты он был очень милым. Он был роскошным, чувственным, но милым – очень редко. За шесть недель наших трапез я набрала фунта четыре.

Он скользил рукой по спинке моего стула, и мы вместе читали меню. Он наклонился достаточно близко, чтобы его волосы касались моей щеки. Запах его духов…ах, простите, одеколона!.. ласкал мне кожу. Но если то, чем пахло от Жан-Клода, было одеколоном, то “Brut” можно было считать просто аэрозолем от тараканов.

Я чуть отодвинула голову от ласки его волос, отчасти потому, что ощущение его так близко было единственной мыслью, которая меня занимала. Возможно, если я приму его приглашение жить с ним в Цирке, часть этого наваждения рассеется. Но я в рекордные сроки сняла целый дом посреди пустого пространства, так, что соседей бы никто не пристрелил – одна из причин, почему я переехала из своей последней квартиры. Я терпеть не могла дома. Я не тот тип девушки.

Кружевная окантовка его пиджака царапала мои обнаженные плечи. Он положил руку мне на плечо, поглаживая кожу самыми кончиками пальцев. Его нога коснулась моего бедра, и я вдруг поняла, что ни черта не слышала из того, что он говорил. Я смутилась.

Он замолчал и посмотрел на меня, пристально вглядываясь своими необычайными глазами.

– Я объяснял тебе мой выбор меню. Ты что-нибудь расслышала?

Я покачала головой.

– Прости.

Он рассмеялся, и по моей коже словно пробежало его дыхание, теплое и скользящее вглубь тела. Это были вампирские штучки, но низкого порядка, и они стали для нас прелюдией, когда мы были на людях. Наедине мы проделывали штучки совсем другого толка.

Он прошептал, наклонившись к моей щеке:

– Не извиняйся, ma petite. Ты знаешь, что мне доставляет удовольствие, если ты находишь меня… пьянящим.

Он снова рассмеялся, и я оттолкнула его от себя.

– Иди на свою сторону стола. Ты был здесь достаточно долго, чтобы выбрать, чего хочешь.

Он покорно передвинул стул на свое место.

– У меня уже есть, что я хочу, ma petite.

Мне пришлось опустить глаза и не встречаться с ним взглядом. Жар заливал мне шею и лицо, а я не могла ничего поделать.

– А если ты имеешь в виду, что я хочу на ужин – это другой вопрос, – сказал он.

– Ты просто заноза в заднице, – сказала я.

– И во многих других местах, – сказал он.

Я не думала, что смогу покраснеть еще больше. Оказывается, я ошибалась.

– Прекрати.

– Мне нравится думать, что я могу вогнать тебя в краску. Это очаровательно.

Его тон заставил меня улыбнуться.

– Это не то платье, чтобы быть очаровательной. Я бы предпочла – сексуально и утонченно.

– Разве ты не можешь быть такой же очаровательной, как сексуальной и утонченной? Неужели есть какое-нибудь правило, которое запрещает соответствовать всем трем определениям?

– Ловко, очень ловко, – сказала я.

Он распахнул глаза, стараясь казаться невинным и побежденным. В нем было много всякого, но невинность туда не входила.

– Ладно, давай договариваться на счет ужина, – сказала я.

– Ты так говоришь, как будто это бремя.

Я вздохнула.

– До того, как ты появился, я считала пищу чем-то, что ешь, чтобы не умереть. Я никогда не была так очарована едой, как ты. Для тебя это почти фетиш.

– Вряд ли фетиш, ma petite.

– Ну, тогда хобби.

Он кивнул.

– Пожалуй.

– Так что говори, что тебе хочется из меню, и будем договариваться.

– Все, что нужно – чтобы ты просто попробовала все, что заказано. Тебе не обязательно все это съедать.

– Нет уж! Никаких “попробовала”! Я набрала вес. А я никогда не толстела.

– Прибавилось всего четыре фунта, как мне сказали. И хотя я усердно ищу эти призрачные четыре фунта, но нигде не могу их найти. Теперь ты весишь ровно сто десять фунтов, так?