Чтение онлайн

Как-то вышло, что чаще других Ларэну помогал Аддар. Не то, чтоб родичи стеснялись друг друга, но между ними словно возникла какая-то стена. Разбить ее могла лишь взаимная откровенность, но ее время еще не пришло. Лльяму, однако, подобные тонкости не смущали, и она прочно поставила Ларэна на второе место после Рамиэрля. Первый был кумиром, второй - слабеньким щенком, о котором следовало заботиться. Волчонка укладывалась недалеко от Лунного короля, стараясь его то ли обогреть, то ли подбодрить, общество друг друга явно доставляло удовольствие обоим. Ради нового члена стаи огневушка даже отказывалась от прогулок в обществе хозяина, ставя долг превыше удовольствия.

Ларэн поправлялся, а Роман, Аддари и Норгэрель порознь и вместе искали выход из ловушки, в которую угодили. Схватка на башне разрушила не только лабиринт, но и Древние Пути. После двадцатой попытки Нэо окончательно уверился, что дороги назад и вправду нет. Из упрямства он попробовал еще несколько раз. Ничего. Замкнутый круг, вернее, Кольцо! Хорошо хоть выйти из самой цитадели труда не составляло по причине отсутствия таковой. Стены и башни были мороком, "ответом" покойного Грэдитары пылающему Кольцу. Дескать, это я от вас отгородился, а не вы меня поймали. Старая крепость исчезла, словно ее слизало отвратительным клейким языком.

Нельзя сказать, что то, что было при Старце, Нэо нравилось, но замощенная молочными шестиугольниками огромная пустая площадь с обгоревшей башней посредине, призрачные стены и тянувшиеся за ними белые пески, ближе к Кольцу поросшие неким подобием вереска, вгоняли в тоску. Варха не знала ни зимы, ни лета, ни дня, ни ночи, серое небо грозило снегом, но на мерцающие плиты не упала ни одна снежинка. Узникам зачарованного места не хотелось ни есть, ни пить, ни спать, казалось, они пришли лишь мгновение назад, и все же время здесь не стояло на месте, по крайней мере, судя по тому, как заживали раны Ларэна и как сюда возвращалась магия.

Роман пропустил мгновение, когда вновь ощутил и Свет, и Тьму, а Аддари с Норгэрелем не заметили, когда к ним вернулся Свет. "Слепым пятном" оставалась лишь разбитая башня, от которой все старались держаться подальше. Не из страха - от отвращения. А за синей пылающей стеной была жизнь с ее радостями и бедами, победами и поражениями, жестокая, несправедливая, недоступная и желанная. Если б только Эмзару пришло в голову проверить, что творится в Вархе, но он вряд ли рискнет. Они с Норгэрелем пытались подать Лебединому королю знак, но он или не слышал, или не верил. Сам бы Нэо тоже не поверил...

Эльф нагнулся и сорвал тонкую веточку, усыпанную белыми цветами не больше булавочной головки. Похоже на вереск, но не вереск, хотя пахнет, как и положено, горечью. Часть земли Вархи, примыкающая к Лебединому Огню, не сдалась, не покрылась мозаичной опаловой коростой, а назло Грэдитаре продолжала цвести. Надо думать, со временем белой герикэй [Герикэ - вереск (эльф.).] зарастет все, что осталось от владения Старца, но Рамиэрль предпочел бы, чтоб сие случилось не на его глазах. Эльф размял в руках тоненький стебелек, вдыхая горьковатый аромат.

Подошла лльяма и вежливо заурчала. В мертвой Вархе не было нужды закутывать огненную тварь в магический кокон, а черные, выжженные следы на ненавистных молочно-белых плитах четверым эльфам почти нравились. Огневушка скромно улеглась неподалеку, и Нэо показалось, что он стоит у горящего камина.

– Что скажешь, Волчонка, - осведомился бард, хотя лльяма никогда ничего не говорила и говорить не собиралась, - вляпались мы?

– Унурррм, - искры взлетели и стали медленно гаснуть, лльяма повернула к хозяину башку и то ли зевнула, то ли улыбнулась, показав что-то багровое. Сразу стало жарче.

– Придется тебя все же засунуть в мешок, - сообщил эльф, - иначе ты нас всех поджаришь. И вообще, пора нам отсюда выбираться.

Лльяма еще раз зевнула и завертелась вокруг своей оси, устраиваясь поудобнее. Ее действия истолковывались предельно просто: раз уж нельзя залезть в какой-нибудь вулкан, то все равно, куда и где, лишь бы с хозяином. Нэо искренне позавидовал огневушке - ему каждое проведенное в Вархе мгновение казалось украденным. Их чудовищный путь подошел к концу, остался последний шаг, но тропа оборвалась.

Ждать, когда Эмзар или Рене захотят заглянуть за барьер, было глупо, и еще глупей было надеяться на Орла и Дракона. Проламываться силой? Вряд ли ее хватит, и как доказать Эмзару, что они - друзья? Лебеди не ждут из Вархи ничего хорошего, они сначала ударят, а потом посмотрят - кого. Было бы обидно найти конец от рук своих же. Как же им сообщить? Как?!

Самым нелепым было то, что именно они с Норгэрелем помогали Эмзару замкнуть Кольцо. Кузнец попался в откованный им же капкан, это было бы смешно, это и будет смешно, когда они придумают, как укусить столь близкий локоть. Нэо закинул голову, глядя вверх, туда, где Лебединый Огонь врастал в низкое, серое небо. Так близко от дома и так далеко...

2896 год от В.И.

23-й день месяца Сирены

ИФРАНА. АВИРА

Агония продолжалась третий день. Базиль сидел на подоконнике, кто-то ему рассказывал, что Александр Тагэре в бытность герцогом Эстре то и дело пристраивался на открытом окне... Странное дело, до Гразы граф Мо о горбуне почти не думал, хоть однажды и угодил к нему в лапы вместе с Жоресом и дядюшкой Реви. Все трое были пьяны и пытались принудить сестру маркиза Гаэтано выйти за Аганна. Глупо получилось, на следующий день их, как нашкодивших щенят, вышвырнули из Мунта. Аганн злился, а он сам? Пожалуй, он в глубине души был рад, что Дариоло не досталась брату. Базиль сам не понимал, почему, ведь Жорес был его кумиром. И горбуна он, к слову сказать, не возненавидел, а может, это ему сейчас так кажется. Через десять лет. После того, как братец с матерью заигрались и погубили мальчишек и Арцию...

Базиль отвернулся от осенней ночи. Не хватало еще, чтобы "пудель" взвыл над горестями любезного отечества. С него хватит Ифраны с ее интригами. Обмануть Александра Тагэре было просто - король верил людям. Верил вопреки всей своей бесчестной жизни. Верил или верит? Сколько времени прошло, а ни слуху, ни духу. Лучше бы Тагэре был жив! Лучше бы все были живы - и Филипп с Алеком, и Морис с Альбером, но уцелела только эта болонка, из-за которой все и произошло. Из-за нее и проклятой ревности Альбера, на которой в очередной раз сыграли.

Прошедший огонь и воду интриган оказался не умнее арцийского горбуна. Тот верил в лучшее, этот - в худшее, а исход - один. Паучиха своего добилась. Один враг свергнут и, вероятнее всего, мертв, другой умирает, остается беременная дура, которая благополучна скончается в родах вместе с ребенком, и поделом... Род Вардо на этом кончится. И род Саррижей тоже, как ни верти, дальние родичи - это дальние родичи. Те же Мальвани никогда не станут Тагэре. Проклятый, да ему-то какое дело до этих гордецов? Они его и за человека-то не считают, хотя в сравнении с теми, кто дрался под Гразой, он и впрямь не человек. А если - человек, то "волчата" и их король больше, чем люди.