Чтение онлайн

Зеленая оружейная примыкала к Охотничьей комнате, столь любимой Эгоном. После смерти барона туда заходили редко - Клотильда с детьми перебралась в дом капитана Годи, а тот, в свою очередь, переселился в Воротную башню. В старых баронских палатах ночевали лишь они с Яфе и Николаем. Иноку здесь никто не мешал вволю молиться, мирийцу - петь, а атэву смотреть в стену. Кэрна двинулся было к двери, но спускаться по одной лестнице и подниматься по другой показалось слишком скучным, и мириец вылез в окно и прошел по карнизу. Смешно, но он появился позже всех. Рито улыбнулся Шарло и Кати и скользнул к устроившемуся у стены Яфе. Атэвский принц до сих пор не доверял стульям и лавкам, предпочитая сидеть на полу.

Дверь в Охотничью комнату была открыта, хоть и занавешена выцветшим от времени бархатом. Там было тихо, затем скрипнула дверь, раздались шаги и голоса.

– Я рада вашему приезду, Люсьен, - Клотильда, как всегда, была приветлива и спокойна.
– Признаюсь, я собиралась вам написать и пригласить в Гран-Гийо для разговора, но решила выждать еще кварту или две, чтоб убедиться в том, что опасность и впрямь миновала.

– Я восхищаюсь вашим мужеством, сигнора, - в голосе Крэсси звучала искренняя теплота.
– Вы пережили страшное испытание - потеряли супруга...

– Ваши потери, барон, не менее невосполнимы, - перебила баронесса.
– Я благодарю вас за сочувствие, но я из тех неправильных женщин, которые топят горе в делах.

– В этом вы не одиноки. Сигнора, я вынужден начать разговор с вопроса, который может показаться вам странным, но, поверьте, это очень важно. Я доверил Эгону Фарни одну вещь, представляющую огромную ценность. Смело скажу, что от нее зависит судьба Арции. К сожалению, я просил барона хранить все в тайне. Это небольшая шкатулка, украшенная перламутром. Сигнора Клотильда, помогите мне ее найти.

– Я догадывалась, о чем вы спросите, - послышался шорох и шелест разворачиваемого шелка, - вот она. Я знаю, что в ней. Мой, - Клотильда слегка запнулась, - покойный муж рассказал о ней сразу же, но он ее не открывал.

– Понимаю, ее открыли вы после его смерти.

– Нет, барон, ее открыл тот, кому по праву принадлежит ее содержимое, вернее, его часть.

– Моя сигнора!

– Шарло, - громко позвала Клотильда, - иди сюда!

Рафаэль взглянул на побледневшего мальчика и встал. В Охотничью комнату они вошли вдвоем.

– Рад вас видеть, сигнор Крэсси.

– Рито... Этого не может быть...

– Но это так. Я жив, и я здесь.

– Что ты жив, мы знаем... Ты отомстил этому ублюдку, про твои столичные похождения прямо-таки легенды рассказывают, но как ты очутился здесь?!

– В Гран-Гийо сошлось слишком много тропинок. Я понимаю, что вы поражены, но сейчас вы поразитесь еще больше.

– Добрый день, сигнор Крэсси, - Шарло даже здоровался так, как отец.

Люсьен не ответил, застыв наподобие статуи, изображающей негаданную радость.

– Сигнор, - виконт Тагрэ улыбнулся, - вы меня узнаете? Это и вправду я, просто у меня волосы короткие. Это из-за краски, которую мы решили срезать.

– Монсигнор, - барон опустился на колени, подозрительно шмыгнув носом, - может ли такое быть?!

– А вот этого не надо, - Шарло бросился к Крэсси, вынуждая его подняться, - я не король, я просто Шарло Тагрэ. Я очень рад вас видеть, а вот отец рассердится, если вы встанете перед ним на колени.

– "Рассердится"?!
– барон уже ничего не понимал, вернее, понимал, но боялся поверить.
– "Рассердится"?! Так Александр... его не...

– Сандер жив, - твердо сказал Рафаэль, - хоть мы не знаем, где он теперь. Его... его оглушило в бою, но Садан вынес всадника из схватки на опушку Гразского леса. Его подобрала и выходила какая-то колдунья. Зиму Александр провел у нее на болотах, я там был и видел следы подков Садана. Потом они вдвоем куда-то ушли.

– Куда?!

– Где бы он ни был, он делает то, что нужно.

– А нам следует брать с него пример, - вмешалась Клотильда.
– Я понимаю, Люсьен, что на вашу голову свалилось слишком много тайн, но они, как ни странно, радостные. Давайте уж я расскажу вам все.

– Все?! Моя сигнора...

– С вашего позволения, Клотильда аре Тагэре аре Фарни. Я - та самая женщина, на которой в юности женился Филипп Тагэре.

Люсьен Крэсси стойко перенес и этот удар, хотя Рито на мгновение показалось, что бедняга вот-вот хлопнется в обморок.

– Тильда!
– не выдержал Шарло.
– Значит, ты нам не чужая? Как хорошо!

– И правда хорошо. Я очень люблю вашего отца, хотя по-настоящему говорила с ним всего лишь раз. У него лучшее сердце в Арции!

– Это точно... Ваше Величество, - пробормотал Крэсси, - а Филипп, не тем будь помянут, дураком оказался. Редким.

– Не надо об этом. Я сказала о себе правду по одной-единственной причине. Я - живое опровержение навороченной Тартю и его покровителями лжи. У меня сохранились ВСЕ доказательства. Я молчала, когда на троне сидел мой, скажем так, супруг, так как ни к чему хорошему мое появление не привело б. Я молчала, когда корона перешла к Александру - у меня была дочь, а не сын, и лучшего короля, чем младший из Тагэре, нельзя было и пожелать. Но я не позволю ублюдку и детоубийце корчить из себя государя! Отныне я - Клотильда Тагэре из дома Лагаров, вдовствующая королева Арции, и я не успокоюсь, пока в Мунт не вернется настоящий король.

– Святой Эрасти, - пробормотал Крэсси, - в один день и в один час я... Я узнал, что мой король жив, нашел законного регента Арции, вдовствующую королеву и сына короля.

– Катрин тоже здесь, - улыбнулась Клотильда, - а также наши друзья. Брат калифа Наджеда, принц Яфе и инок обители Святого Эрасти Гидалского, посланного отцом настоятелем на помощь Александру. Барон, мне кажется, вам следует выпить!

2896 год от В.И.

18-й день месяца Волка

ТАЯНА. ВЫСОКИЙ ЗАМОК

Клэр въехал в Арсенальный двор Высокого Замка в то мгновение, когда Последний из Королей снял со спины коня высокую женщину с роскошными светлыми косами. Эльфу показалось, что он бредит, но все было именно так, как было. Колдунья из Гразы, спасшая Александра Тагэре и ставшая его возлюбленной, была Герика Годойа, Эстель Оскора. Теперь многое становилось ясным - и чудесное спасение короля, и потерянный след, и дорога через Тахену, но как Геро могла предать Рене ради кого бы то ни было! Александр достоин любви, как никто другой, и все равно это предательство.