Вслед за тенью. Книга вторая
Шрифт:
— Несомненно. Приставь к ней глаза и уши.
— Сделаю, шеф. Что еще интересненького нарыл?
— «Рыболова» упомянула.
— Марата? Да ладно! Значит все-таки с ним в связке! Если так, зачем «сливать» патрона? Играет на два фронта? Не понимаю…
— Пока неясно. Упомянула о нем, как бы со слов Ольги. 11 летней давности.
— Не знаю, Кирилл… По моим данным девчонка чиста…
— Опросил всех, кого планировал?
— Всех. И ни один слова дурного не сказал. Учится, фотографирует, в порочащих связях не замечена. Кстати, к жениху с прохладцей относится. Нашептали, что тот носится с ней как с писанной торбой, на всех углах кричит, что свадьба не за горами, а она… Похоже, не там роем, друг. Как по мне, не приделах она.
— Лады. Выводим из разработки. Но «глаз» с нее не снимай. Жаров к ней неравнодушен. Пофиксить надо. А Хатриевым займёмся плотнее.
— Понял. Ну что, отдыхать?
— Ты иди. У меня дельце еще одно осталось.
— По Громовой?
— Да.
— Эх и настырный же ты!
— Доведу до конца и закончу с ней.
— Как скажешь, брат. Но я бы не спешил. Сам же говоришь, уникум, каких поискать! Новиков неспроста за ней увивается. Всё—всё, исчезаю!
Глава 19 Второй «прокол» Стоцкой
Когда за Гриневым закрылась дверь, Кирилл Андреевич приготовился к прослушке номера Екатерины. Случившееся несколько лет назад научило его быть осмотрительным и получать максимум вводных относительно всего, что творилось в его вотчине: обжегшись на молоке, дуешь на воду. Тогда — девять лет назад, он — молодой амбициозный бизнесмен — чуть не оказался втянут в цепь нечистых на руку событий. Его детище — никому тогда неизвестную Компанию вознамерились использовать как прокладку в деле рейдерского захвата фирмы конкурента: маститого и, как позже выяснилось, незаслуженно оклеветанного. Всё было обставлено как специальная операция по выявлению утечки секретных данных за пределы страны, а на поверку оказалось расправой над непокорным Главой Компании, отказавшимся участвовать в мутной сделке. Кирилл не любил вспоминать о тех непростых днях, чуть было не стоивших ему потери репутации, избежать которой удалось только благодаря Гринёву, самовольно записавшему на диктофон одну доверительную беседу. С тех времен Кирилл Андреевич Орлов был крайне щепетилен и подозрителен в вопросах, касающихся своего бизнеса.
Какое-то время в апартаментах Громовой—младшей было тихо. Картинка на экране отсутствовала и это вносило определённый дискомфорт: из любой операции Орлов стремился вытянуть максимум пользы, но в данном случае пришлось довольствоваться тем, что имелось в наличии — черным квадратом на экране и надеждой на хорошее качество звука.
Прошло несколько минут и послышался едва уловимый щелчок, оповестивший о срабатывании электронного замка — доступ в номер Громовой был активирован. Последовал звук открывшейся двери и шаги: уверенные, энергичные, судя по всему — женские. Слушатель вошел в режим получения информации.
«Не, ну ты чего спишь-то, Кать?! Заболела что ли?» — послышался настойчивый голос Стоцкой.
«Да нет, устала просто, — спросонья прошептала хозяйка апартаментов. — Что это у тебя?»
«Отчёт по твоей черепушке».
«МРТ? Что там? Заглянула же, да?»
«Ознакомилась», — не стала юлить Стоцкая.
«Ну и как?»
«Норм. Жить будешь».
«Ну и отлично. Смотри деду не проболтайся!»
«Замётано!» — Довольно воскликнула подруга. Воскликнула, будто камень с души свалился.
«Волнуешься обо мне, как старшая сестра», — в динамики лился довольный голос Громовой.
«А как же! Ты же мне не чужая!» — откликнулась Стоцкая.
«Спасибо. Который час?»
«Полвосьмого уже! Мы и поужинать не успеваем!»
«Сколько?!» — Следом раздались нетерпеливый шорох и негромкий стон.
«Что с тобой? Живот болит?»
«Да нет… Всё в порядке… Голова чугунная».
«Интересненькооо!» — пропела Стоцкая.
«Чего интересного-то?» — голос Громовой прозвучал чуть устало.
«Говоришь „голова чугунная“, а схватилась за живот! С чего бы это?»
«Не знаю… Может застудилась на прогулке. В лес же после завтрака ходили… Промерзла… Может, ноги промочила».
«Боты протекают что ли?»
«Похоже на то…» — неуверенно откликнулась хозяйка апартаментов.
«Ясно. А голова чего чугунная?»
«Да так… С воспоминаниями замучилась».
«Чего полезного вспомнила?»
«Ой не надо, а, — недовольно простонала Громова. И пробурчала: — И так покоя нет ни во сне, ни наяву. Голова разрывается».
«И во сне вспоминаешь что ли?»
«Помню, что снилось что-то из прошлого, а что именно — не помню».
«Что-то ты меня беспокоишь, подруга!»
«Да, брось… Который час?»
«Полвосьмого, говорю! Давай вставай! Через полчаса твой водитель подъедет!»
«Господи! Николай Николаевич!»
«Что прям реально?»
«Что реально?» — в недоумении переспросила Екатерина.
«Реально бог?»
«Кто?»
«Да Николай Николаевич же!»
«Шутить изволишь?»
«Да какие уж тут шутки! Хочу взглянуть на этого господа!»
«Перестань… Тебе нельзя… Ты замуж собралась».
«Собралась, но пока не вышла же! Значит, могу себе позволить!»
«Что позволить?»
«С Николаем Николаевичем твоим пофлиртовать».
«Что ты несешь, Маш? Он женат».
«Ну, а как тебя по-другому в чувства привести? Сидишь, как пришибленная, сотик тискаешь. Давай вставай, говорю!»
«Ну ты даёшь…»
«Даю да, даю. В наших узких кругах это шоковой терапией зовется. Так! А что здесь случилось? Настоящий бедлам! Чем ты тут занималась? Где джинсы? А, вон они! Лови! Блузка где?»
«В шкафу должна быть… На плечиках».
«Ну хоть блузка на плечиках! Что здесь вообще было-то? Почему пояс от халата на полу валяется? И сам халат? Сколько их? Ого: целых да? Нафиг столько-то? Лифчик где?»
«В шкафу должен быть…»
«Должен быть? Не узнаю я тебя, Кать!»
«Почему?»
«Впервые вижу, чтобы вещи так разбросаны были! Это чё? Полотенце? Почему не в ванной? — Недовольному голосу Стоцкой вторили нетерпеливые шаги. Похоже, та примерила на себя роль инспектора и шастала по комнате. Орлов представил, как она небрежно подхватывает агрессивно наманикюренным пальцем каждую вещь, чуть приподнимает ее и небрежно бросает на прежнем месте. — А это? Опять полотенце? Ну ты даешь! А это что?»
«Где?»
«Да вот! Капелька… Еще одна… Это че, кровь штоле! Палец порезала?»
«Нет…»
«Нет? А что тогда?.. — задумчиво уточнил „инспектор“. И вдруг: — Кать, ты охренела, что ль?! А ну смотри на меня!»
«Что ты от меня хочешь?» — недовольно откликнулась Громова.
«В глаза мне смотри, говорю!»
«Отстань… Насмотрюсь еще…»
«Не может быть… — пролепетала Мария Ивановна, видимо, не веря собственным же глазам. И понеслось: — Ты что натворила-то, идиотка? С ума сошла?! Думаешь он теперь на тебе женится? Да плюнет и разотрет! У него таких как ты вагон и маленькая тележка! С прицепом! Я справки навела! Для тебя старалась! Опоздала! Блиииин! Ну что за непруха-то!»