Чтение онлайн

В дальнем углу комнаты раздалось негромкое щебетание.

– Что это?

– Сообщение, – известил он меня и направился к креслу, в котором, видимо, ранее и восседал.

Попивая прохладную жидкость из стакана, я лениво наблюдала за тем, как мой гость снова уместился в своем «логове» и воззрился на экран ноута.

– Сейчас утро или вечер? – уточнила я и, взглянув в окно апартаментов в «Империале». И сама же ответила на свой вопрос: – Ближе к вечеру… Сколько я проспала?

– Без малого три часа, – ответили мне, не отрываясь от дисплея.

– И вы тут просидели всё это время?

– Частично.

– А что вы вообще делаете в моем номере?

– Исполняю роль сиделки поневоле, – с ироничной усмешкой уведомили меня.

– Вот как…

– Да. Мониторю динамику вашего состояния, Миледи, – не более того.

Это «не более того» задело меня даже больше, чем «сиделка поневоле». Да и тон нашего разговора вдруг резко свернул с дружеского русла и стал иронично—насмешливым. Я почувствовала себя летящей на американских горках: вспомнились вдруг ощущения, когда несешься вперед и не знаешь, что тебя ждет за следующим поворотом.

– Не стоило беспокоиться… Не проще ли было… привлечь к мониторингу врача? – холодновато поинтересовалась я и уточнила: – Андрея Андреевича… Чернова.

– Проще, – не стали со мной спорить, продолжая что-то внимательно высматривать на экране, – но в данный момент нереально.

– Почему?

– Ему поручено заняться более важным делом.

– Более важным?.. В «Империале» появились другие пострадавшие?

Этот мой вопрос был проигнорирован. Меня вдруг вообще перестали жаловать вниманием: похоже, то, что значилось на экране ноута теперь занимало Орлова намного больше. И это меня почему-то злило… Или обижало, не знаю…

– Или с Новиковым что-то не так? – не унималась я.

– Пациент относительно здоров и уже отбыл с Базы.

– Какой базы?

– Базы отдыха «Империал», – негромко разъяснили мне.

– Понятно… Относительно здоров… Интересно, почему относительно, – пробурчала я.

Мое бурчание оставили без ответа, милостиво предоставив возможность лакомиться вкусняшкой из стакана в звенящей тишине.

Сразу стало как-то тоскливо. Вдруг захотелось перенестись домой, в кампанию деда и Полины – нашей бессменной помощницы по хозяйству. Поужинать с ними за одним столом и, наслаждаясь сладким чаем с лимоном из любимого бокала, окунуться в теплую атмосферу их негромкой беседы: такой домашней, доброй беседы обо всём и ни о чём одновременно.

Орлов настолько крепко «прилип» к монитору, что, казалось, вообще забыл о моём присутствии, что входило в резкий диссонанс с его прежним вниманием к моей скромной персоне. Наблюдая за безразличием моего «надсмотрщика», я, похоже, окончательно возомнила себя бессовестно приставучим репьём и продолжила сыпать вопросами:

– И что же вы намониторили… ммм… относительно меня?

Орлов скользнул по мне мимолётным взглядом и снова воззрился на дисплей. Похоже, до моей приставучести Его Величеству сейчас не было никакого дела.

Прошла минута, а может и больше, и меня всё же удостоили ответом:

– Температура в норме. Психосоматика под вопросом. Настроение на нуле. Что с аппетитом?

– Я бы съела что-нибудь, – честно призналась я.

– Отлично, – одобрил он, даже не взглянув в мою сторону.

– Но сначала наведаюсь в ванную, – зачем-то сообщила я.

– На всё про всё у тебя сорок пять минут. Потом заморим червячка.

– Почему именно сорок пять?

– Раньше не получится…

– Почему?

– Буду занят. Беру по максимуму… Постараюсь освободиться раньше.

– Червячка заморить будет мало! – воскликнула я, – Я бы заглотила что-нибудь посущественнее.

Мне удалось «отлепить» своего собеседника от монитора. Он воззрился на меня с удивлением:

– Заглотить? Ну и манеры у вас, Миледи!

– Так Марья обычно говорит, – поделилась я, слегка пожав плечами. Но этого уже не заметили. Вновь «защебетавшее» сообщение добавило «клея» и Орлов залип на нём, не моргнув ни разу.

«Интересно, что такого он там высматривает?» – никак не унималось моё любознательное Альтер-эго. Но подойти к ноуту своего занятого соглядатая я так и не решилась. Лишь уточнила:

– А… а вы так и будете здесь сидеть, пока я буду в ванной?

– Предлагаешь составить тебе компанию? – уточнил он иронично, так и «не отклеившись» от дисплея.

– Что вы себе надумали? Конечно, нет! Я не то имела в виду… И вообще…

– Не планирую вас переубеждать, Миледи. Сейчас не время, не обессудьте, – задумчиво бросался фразами Кирилл Андреевич. И несколько секунд о чем-то поразмышляв, принялся стучать по «клаве».

«Хотя, стучать – громко сказано, – мысленно поправилась я. – Почти бесшумно набирает текст, но строчит, как подкошенный, как заявила бы Марья…»

Понаблюдав за своим молчаливым «надсмотрщиком» еще какое-то время, я пожала плечами и отправилась принять душ.

Под согревающими струями из лейки душа расслаблялись мышцы. Наконец пропала скованность, не покидавшая их после студёной лесной прогулки с Марьей и, казалось, даже усилившаяся после того, как я поняла, что проснулась совсем не в своей постели. Кровь веселее побежала по венам, даря телу легкость и гибкость. Сделав воду попрохладнее, я ополоснула копну волос, привычно «взбунтовавшихся» после мытья, и, охладив лицо и шею тугими прохладными струями, ловко выбралась из ванной. Процедура не заняла много времени, но неплохо взбодрила и улучшила настроение. Обтерев тело толстенным махровым полотенцем, я водрузила на голову тюрбан из ещё одного, предусмотрительно оставленного в ванной. И, укутавшись в огромный пушистый халат, словно яхта на белых парусах «вплыла» в свои апартаменты.

Кирилл Андреевич говорил по телефону и обернулся, когда я проявилась на горизонте.

– Я должен сам его увидеть. – сказал он по-английски, не сводя с меня глаз. И замолк, видимо, выслушивая ответ собеседника. – Завтра буду на месте… Да… Отлично! Так и сделаем…

Я чуть склонила голову и постаралась скрыть непонятно откуда взявшийся интерес к этому разговору. Слушая собеседника, мой «надсмотрщик» наблюдал за тем, как я направляюсь к постели, привычно усаживаюсь на нее по-турецки и водружаю вокруг себя «окоп» из одеяла.

– Буду на связи, – пообещал он и завершил разговор.

«Интересно, он свернул беседу, уловив, что я понимаю, о чем он говорит? Или всё интересное уже было сказано, пока я была в ванной?» – задумалась я.

Я не была ассом в английском, хотя дед сделал всё, чтобы у меня получилось: снабдил кучей учебных материалов, организовал дома отменный лингафонный кабинет и предоставил авторитетного преподавателя – носителя языка. Некоторый успех в разговорном у меня, конечно, просматривался, но в целом я так и не проявила особого рвения, и совсем не потому, что язык мне не нравился. Просто я с детства испытывала страсть именно к редким языкам. Точнее, к «мёртвым» или искусственным, среди которых выделяла латынь, необходимую в будущей профессиональной деятельности и эсперанто – язык, который мы с Алисой довольно быстро освоили в детстве и любили на нём секретничать. Было в моей копилке и сносное владение одним наречием, «умершим», по историческим меркам, совсем недавно. На нём изъяснялась всего одна семья, встретившаяся мне много лет назад. Та семья проживала изолированной общиной, в тайге у берегов Енисея, поразившего меня масштабами и загадочностью.