Чтение онлайн

Мне это не нравилось. Очень. Мне навязчиво казалось, что использую Лису в тёмную. Так, по сути, и было, но я понимала: взбунтуюсь против требования деда – и доступ к нам в дом Алиске будет закрыт. Поэтому и предложила ей изучить эсперанто – язык, который дед всегда считал бесполезным и показательно демонстрировал полнейшее отсутствие к нему интереса. Когда мне было десять, общаться на эсперанто с единственной близкой подругой казалось отличной идеей, ведь нас никто не понимал, стало быть, мы могли сколько угодно секретничать, даже находясь под прицелом видеокамер. И только став старше, я поняла, насколько наивной была эта задумка. С предприимчивостью дедушки понять то, о чем мы с Алисой говорили, не составляло никакого труда: всего-то и нужно было прогнать запись через онлайн переводчик.

Я заставила себя выплыть из давних воспоминаний о том моем проколе. Пришло время решать неожиданно возникшую проблему, чтобы не допустить нового. Хотя бы начать это делать. Подготовить почву, как говорит дед.

«Соберись, Катя! Что там профессор говорил о допуске?» Я снова взглянула на Кирилла Андреевича. Он продолжал стоять в той же позе и созерцать снежный ландшафт за окном.

– Могу я вас попросить? – осторожно обратилась я к нему.

– Попробуй, – негромко разрешили мне, не оборачиваясь.

– Я хочу получить результат МРТ.

– Он будет вам предоставлен, Миледи. Вместе с заключением врача, – ответили мне, всё так же глядя в окно. – Но вы могли бы обойтись и без него…

– Как это? Нет, он будет мне нужен.

– Не легче ли просто обратиться к деду, чтобы устранить возникшие трудности? Авторитет Громова сделает своё дело…

– Не хочу вовлекать его в эту мутную историю.

– Вот как? Почему?

– Он расстроится…

– Он не кисейная барышня. И вполне способен решить вопрос в кротчайшие сроки. – уверенно заявили мне. И вдруг добавили: – «Совсем без напряга», как любит выражаться ваша подруга.

Да, это было одно из любимых выражений моей интеллигентной и рафинированной на людях Марьи. Именно такие манеры она обычно демонстрировала в обществе. Но как только оказывалась «среди своих», могла позволить себе некоторые «штучки—дрючки» – выражения с яркими вкраплениями сленга и даже мата.

«Забей на эти штучки—дрючки. На меня иногда находит, – заявила она в сентябре после короткой стычки с каким-то студентом в коридоре нашего общежития. Заявила, видимо, заметив мой обескураженный ее дерзостью вид. Я понятия не имела, где Марья всего этого могла нахвататься, но делала скидку на то, что ее жизнь была совсем не похожа на мою – капсульную. Маше наверняка не приходилось подбирать правильные слова в общении с родителями, тогда как я при дедушке делала это постоянно. С самого раннего детства. Стоило признать, что жизнь подруги была в разы свободнее моей. Она сама решала, где жить и с кем общаться, не ожидая одобрения единоличного жюри в лице строгого опекуна. Но услышав одну из этих ее «штучек» из уст Орлова, я не на шутку напряглась:

– Откуда вам известно, как она любит выражаться?

– Умею добывать информацию, – прозвучал лаконичный ответ.

– Зачем вам информация о Марье?

– Она при вас, Миледи. Это достаточный повод, чтобы навести о ней справки.

– Вы рассуждаете, как дед. Но его можно понять… Может, вы его двойник? А по внешности и не скажешь! – в который уже раз не удалось мне скрыть сарказма.

– Ментальный, – усмехнулся мой собеседник. – Не о том размышляете, Миледи. Советую проанализировать разговор с Вяземским.

– Ума не приложу, кто мог позвонить его секретарю… Но это точно был кто-то из «Империала»! Сколько здесь гостей? Десятки? А может сотня? Нужно прошерстить всех!

– Немногие имели честь лицезреть ваш зажигательный перформанс, Миледи, – негромко заметил Орлов. А впечатлиться им – и того меньше.

– Это почему же немногие?

– Потому что после оповещения о надвигающемся буране все гости вернулись в свои апартаменты. Все, за исключением вашего ближайшего окружения. Мои гости, опять же – за редким исключением, – на этом замечании была сделана многозначительная пауза, – люди ответственные… Они умеют просчитывать риски… – с расстановкой разъясняли мне, – и вовремя прислушиваться к предупреждениям об опасности… К тому же они привыкли не выносить сор из избы.

– То есть, вы заставили их всех держать язык за зубами?

– Это лишнее. Все они отлично осведомлены о правилах игры. Без дополнительных внушений. Думаю, разумнее будет ограничиться лицами, заинтересованными в вашей персоне лично. Попробуйте обозначить их круг, Миледи. Я верю в ваши ментальные способности.

– Благодарю покорно, Милорд, – пробурчала я. И принялась размышлять вслух: – Маша… Не думаю… Зачем ей это? Я ее не просила… Тогда кто?

– Вы разочаровываете меня, Миледи.

– Почему?

– Потому что ответ на ваши вопросы лежит на поверхности. Пожалуй, соглашусь с мнением профессора Вяземского.

– С его мнением о чем?

– О зафиксированной им заторможенности.

– И в чем же это, по-вашему, выражается? – в тон ему поинтересовалась я.

– В вашей неспособности сопоставить и пары фактов из беседы с профессором.

– Но я их и сопоставляю! Он заявил, что звонила подруга. Я пытаюсь сообразить, кто бы это мог быть. Машу я исключаю сразу. Алиса – вторая моя подруга, тоже звонить не могла – она не в курсе того, что со мной приключилось. А подруг у меня всего две, чтоб вы знали!

– Я запомню.

– Тогда кто звонил?

– Да это в общем-то не важно, – вдруг выдал мой настойчивый визави.

– Как это неважно?! – возмутилась я, – Кто-то из моих близких строит мне козни – и это неважно?!

– Без паники, Миледи. Надо же, как вас зациклило на исходнике.

– Что?! Не могли бы вы выражаться понятнее, Милорд! – начала я раздражаться всерьёз.

– Извольте, – спокойно ответили мне, – Позвонить мог кто угодно. Не обязательно одна из ваших подруг. Думаю, звонившая представилась подругой, чтобы облегчить себе задачу. Целью было предстать в разговоре с секретарем лицом, заинтересованным в улаживании ваших дел по учёбе, и не вызвать у той подозрений. Позвонившая, – продолжал рассуждать Орлов, – могла бы представиться и вашей сестрой. И матерью. И даже тётушкой, всерьез обеспокоенной состоянием бесценного здоровья любимой племянницы. Повторю: кто звонил – не суть важно. Гораздо важнее то, что позвонившая… или тот, кто за ней стоит, – в курсе того, что таковых родственников в вашем окружении нет. Просто допустите такой вариант развития событий и перестаньте ходить по кругу в своих рассуждениях. Сосредоточьтесь на иной информации, которую вы получили от Вяземского.

– Сдача зачета отложена на неопределенное время, – выдала я.

– И всё?

– Мне важно только это!

– Вы всегда мыслите настолько узконаправленно, Миледи? Или это досадное последствие вашего фееричного приземления с холма?

Этот человек всё больше выводил меня из себя. Делал ли он это без задней мысли или намеренно – было непонятно, но такая манера вести беседу мне не нравилась. После разговора с профессором я и без того ощущала полнейший раздрай. А то, что до сих пор так и не пообедала, только добавляло раздражительности. Поэтому нападки Орлова с изощрённым налётом стёба, как его «методу» окрестила бы Маша, все больше выбивали меня из колеи. С каждой минутой мне было всё сложнее сдерживаться и демонстрировать уравновешенность.

– Я мыслю конкретными фактами, Милорд! – громко начала я. – Факт номер один: в моё окружение просочилась «крыса», как выразилась бы Марья. Эта самая «крыса» успела разжиться информацией, которую – на секундочку! – ваши проверенные в кавычках гости, похоже, успели разнести по свету! И это несмотря на знание каких-то там правил игры, о которых вы упомянули, – вовсю понесло меня, – Факт номер два: если я не вычислю «крысу» как можно скорее, моя безопасность полетит к чертям, а свободная жизнь, которую я выиграла у деда, накроется медным тазом! И что вы на это скажете?!