Чтение онлайн

– Людям, – сказала Глэдис. – Люди – они такие. Не надо мне говорить, что мир сошел с ума. Причем почти всегда люди делают это не по глупости, а из жадности.

– Это понятно, но какие именно люди? – спросил Марк. – А если я тебе скажу, что за все перечисленное в ответе одни и те же люди? Как и за многое неперечисленное?

Она молчала. На миг он испугался, что она не поверила ни единому его слову, и вздохнул. Все-таки она уже старая. Лицо у нее ничего не выражало. Закоснелая. Надо было перебороть страх и поехать к Аманде… Потом он увидел, что каменное лицо Глэдис обращено на что-то в траве. Губы у нее шевельнулись.

– Джимбо, – еле слышно проговорила она, – мне надо задать три вопроса, да?

Это она разговаривала со своим зверьком. Одни утверждали, что это обезьянка. Другие возражали, что собачка. У самого Марка не было устоявшегося мнения. Он знал только, что зверек тощий и коричневый. Каждый раз, когда он его видел, зверек вычесывался – вот и сейчас тоже. Марк подозревал, что это уловка, чтобы никто не мог его толком рассмотреть.

– Мне надо спросить, – продолжала Глэдис, – Кто, и Зачем, и какие у него Доказательства? Да, Джимбо? И почему он пришел сюда с этой историей, когда Берлинская стена уже пала наконец, когда у нас все налаживается с Россией и вообще?

Значит, она все-таки обдумала его слова – на свой манер.

– Все это часть моего доказательства, – тихо объяснил Марк. – Подумай сама – или спроси Джимбо: кому хочется, чтобы все технологически развитые страны были в мире друг с другом как раз тогда, когда меняется климат?

– Похоже, кому-то хорошему, – ответила Глэдис.

– Да нет – если учесть, что глобальное потепление запустили в тот самый момент, когда мы все отвлеклись на Чернобыль, – сказал ей Марк. – Такой у них метод – успокаивают нас или отвлекают, пока не станет поздно, – и очень характерно, что это часто бывает направлено прямо на нас, на тех, кто практикует магию в нашей стране. У меня в портфеле кипы доказательств, что…

– Распечатки, что ли? – сказала Глэдис. – Ты же знаешь, для меня это китайская грамота. Объясни сам простыми словами.

Марк поерзал в плетеном кресле: как объяснить простыми словами, он не знал.

– Хорошо, – произнес он, помолчав, – начнем с глобального потепления. Ты знаешь, сколько останется от нашей страны, если полярные льды полностью растают?

– Видела карту по ящику, – кивнула Глэдис. – Не то чтобы много.

Тощий зверек в траве, кажется, потрогал лапкой ее голую веснушчатую ногу.

– Знаю-знаю, Джимбо, – сказала она. – Он к чему-то клонит. Знаю. Меня тревожит, Кто и Зачем. Кому нужно, чтобы мы жили в мире друг с дружкой, пока нас подогревают и мы того и гляди превратимся в тропики и потонем?

– Тем же, кому нужна была война пятьдесят лет назад, – подсказал Марк.

– Как в этом разобраться? – спросила она. – То война им нужна, то мир… Вот чего я никак в толк не возьму. Галиматья какая-то!

– Нет, не галиматья, – сказал Марк, – если учесть, сколько всяких изобретений и открытий сделано во время войны. Я говорю не только о ракетах и ядерной энергии, я говорю о семи новых видах защиты, которые Круг обнаружил во время Битвы за Англию. Говорю о том, о чем нам теперь придется думать, – о способах защититься от наводнений, да и вообще о разных способах охлаждения, которые нам понадобятся, когда на планете станет жарче.

Снова настала долгая пауза. На дуршлаг и поднос со звоном упало еще несколько капель дождя.

– Кто-то пользуется нами, чтобы узнавать всякое разное, – заключила Глэдис. – Нехорошо. Чем докажешь?

Марк вытащил бледную руку из недр портфеля.

– Во-первых, я собрал сведения обо всех планах, чертежах и испытательных моделях, которые пропали за последние двадцать лет. Просто прорва! А главное – две трети из них не удалось вернуть, они исчезли бесследно!

– А, промышленный шпионаж, – отмахнулась Глэдис. – Мы-то тут при чем?

– Вот именно! – сказал Марк. – Мы не ведем никаких записей. Все важное мы передаем исключительно устно.

Они посмотрели друг на друга поверх захламленной травы. Кусты зашелестели, будто их пробрала дрожь.

Глэдис грузно поднялась из пластикового кресла.

– Вставай, Джимбо, – брюзгливо позвала она. – Мне давно пора обед готовить. Что-то для меня все это перебор.

Прозвучало это так, словно старуха знать ничего не желает. Она потопала в дом, а Марк встревоженно последовал за ней, предупредительно прихватив с собой поднос. Внутри было темно и пахло травой, смолой, кошками, хлебом. Повсюду стояли горшки с растениями, словно сад вторгся в дом точно так же, как дом растекся по траве. Марк пробрался через джунгли высоких, как деревья, стеблей – что-то похожее обычно растет в устьях рек – и обнаружил, что хозяйка хлопочет в древней кухоньке за зеленой занавеской.

– Незачем было поднос тащить, – заявила Глэдис, не оборачиваясь. – Кошки все уберут. У меня сегодня только пироги с курицей. Пойдет? Если с горошком?

Марк хотел напомнить, что всего минуту назад позавтракал, но не успел. Глэдис вдруг сказала:

– Значит, кто-то из Внешнего Круга, да? Больше никто столько не знает.

– Да, – ответил Марк и пристроил поднос на стол, и без того заставленный цветочными горшками. Некоторые попадали. Ему пришлось немного растянуть стол, чтобы поднос поместился. Теперь она мне припомнит про разбазаривать таланты, подумал он. – Помочь?

– Нет, иди в ту комнату и сядь, – сказала Глэдис. – Когда я думаю, мне надо быть одной.

Втайне вздохнув с облегчением – то, что она согласилась подумать над его словами, было уже немало, – Марк послушно ушел и сел на жесткий диван среди джунглей, глядя наружу сквозь ромбовидные стекла в двери на веранду. Глэдис наконец разрешила дождю пролиться: снаружи так и хлестали прямые белые струи, в комнате было полутемно. Кошки сходились в дом и собирались вокруг Марка. Плетеные кресла стояли теперь на веранде, как и почти все прочее имущество со двора. Марк сидел и слушал, как журчит и пришепетывает дождь, и едва не заснул, но тут Глэдис позвала его обедать.

– Ты мне так и не сказал, кто это, – проворчала она. – Правда, Джимбо? Как будто кто-то сделал из нас подопытных кроликов. Марк, я имею право знать.

Марк взял большой размякший покупной пирог с курятиной и немного горошка, твердостью напоминавшего дробь, вздохнул и в целях безопасности вышел вместе с Глэдис на другой уровень континуума, где и изложил свою теорию. И увидел, как глаза ее округлились во мраке кухни.

– Такому в жизни не было никаких доказательств, – сказала она. – Доедай. Не хочу тебя торопить, но мне надо в больницу. Я там нужна кое-кому.

Он был совершенно уверен, что уже утратил в ней союзника, но все же собрался с силами и постарался доесть пирог. От нервов пирог у него в животе слипся в твердый ком, еще и угловатый в придачу. Марк смотрел, как Глэдис упаковывается в прозрачный полиэтиленовый дождевик и роется в бесформенной сумке в поисках денег.

– Хочешь – поехали со мной, – предложила она. – Я пока еще думаю, да и на девочку тебе стоит поглядеть. Едешь?

Он кивнул и следом за ней вышел в промокший сад, где без особого удивления обнаружил, что то самое такси, на котором он приехал, снова подкатило к обветшалой калитке. Он залез в машину вслед за Глэдис и сел, скорчившись вокруг угловатого пирога в животе, не зная, надеяться ему на что-то или просто отчаяться.