Чтение онлайн

***

— Боже мой, что ты наделал? — ахаю я, как только дверь открывается, и я могу хорошо увидеть его опухшее ушибленное лицо.

— Ты должна увидеть другого парня, — отвечает Август, пытаясь улыбнуться, но неудачно.

Вместо этого он морщится от боли, вызванной движением порезанной губы. Движение заставляет ее треснуть, кровоточить ярко-красной кровью, и Август сердится.

— Иисусе, — бормочу я, хватая его за руку, когда тащу внутрь.

Он следует с небольшим сопротивлением, и я привожу его наверх в главную ванную комнату, где хранится небольшая аптечка.

Я толкаю его на закрытый сиденьем унитаз и проверяю его лицо, поворачивая в стороны, чтобы изучить все повреждения, которые были нанесены.

— Ты собирался что-нибудь с этим сделать? — спрашиваю я, поднимая его подбородок.

У него на воротнике кровь. Я стараюсь не стонать, когда сталкиваюсь лицом к лицу с черным глазом, который становится фиолетовым, и большой раной на его ранее великолепной щеке.

— Ну, я пытался… но ты прервала меня, — отвечает он.

Я чувствую слабый запах алкоголя в его дыхании, когда он пытается сосредоточиться на мне.

Он пьян.

Он ушел, и был, чуть ли не избит до полусмерти, а потом вернулся и решил покончить с собой с помощью выпивки? Брик был прав.

Август был не в себе, и именно поэтому я была здесь.

— Ау! Какого хрена? — кричит он, когда жало от моей пощечины на его лице запечатывается в его алкогольном мозгу.

— Время протрезветь, Август. Иди в душ и смой немного крови. Когда ты будешь чистым и протрезвеешь, мы перевяжем все, что можем, а затем поговорим. И произнося это, я имею в виду в основном себя… и много, — говорю я, складывая руки на груди и блокируя дверь.

Не будет никакого побега.

— С каких пор ты стала такой властной? — спрашивает Август, пока я наблюдаю, как он тянется руками к подолу рубашки.

— Может быть, я всегда была такой, а ты просто не помнишь, — огрызаюсь я, следя за каждым его движением. — С тех пор, как ты так много забыл.

— Не важные вещи, — отвечает он, и его голос устойчив и ясен, когда я смотрю, как его футболка падает на пол.

При виде его обнаженной груди у меня учащается сердцебиение. Вдруг я понимаю, что мы находимся в тесном пространстве.

— Я просто дам тебе несколько минут, — быстро говорю я, бросаясь из ванной, прежде чем у меня из груди вырвется сердце.

Он всегда был таким привлекательным? Мне почти пришлось ударить себя по рукам, чтобы не протянуть руку и не погладить его. Медленно прошагав маленькими шагами, я добираюсь до кровати и сажусь, ожидая услышать шум душа. Мой взгляд бросается от все еще открытой двери к комоду, и обратно к двери, а затем вниз на пол.

Пытка.

Это пытка.

Я пришла сюда, чтобы помочь Августу, а не щупать его.

Химия — физическая связь между нами — никогда не была проблемой. Этого никогда не будет. Каждый раз, когда я смотрела на него, чувствовала искру, струящуюся глубоко в моем животе, говорившую мне, что это был человек, с которым я должна была быть. Но химии было недостаточно, чтобы огонь горел вечно. Должно быть больше.

Сара сказала мне, что моя жизнь превратилась в мыльную оперу, и она не за горами в этом отношении. Так много драмы в прошлом году было брошено на моем пороге, казалось, что кто-то наверняка закричит «Занавес!», и жизнь, в конце концов, вернется в норму.

Но иногда в жизни мы не выбираем, что нормально, а что нет. Мы только выбираем, как мы определяем себя в этом процессе. Я бы не стала героиней, которая бежала к своему мужчине только потому, что история подходила к концу. Он нуждался во мне, а я нуждалась в нем, но нам еще многое нужно было выяснить.

Так что сейчас я позволю слезам в душе течь, а моему сердцу скакать… надеясь, что когда-нибудь присоединюсь к нему.

Но только не сейчас.

***

Я отговариваю себя от соблазна, но это не значит, что не представляю о каждой капле воды, которая ударяет о его твердое тело в этом проклятом душе.

Сколько времени необходимо парню, чтобы принять душ?

Вот, дерьмо…

— Август! — кричу я, возвращаясь в ванную, а мой разум мчится от ужасающих изображений, как он лежит без сознания и полумертвый в ванне с водой.

Или хуже.

Потянув занавеску, я оказываюсь лицом к лицу с очень бдительным и голым Августом, который в последнюю очередь был без сознания.

Он держит в руках кусок мыла, превращая его в пену — по всему его обнаженному телу. Еще никогда пузыри не выглядели так сексуально для меня за всю мою чертову жизнь.

Немного слюны течет у меня с губ.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает он, останавливая дыхание в грудной клетке.

Его забавное выражение лица встречает меня в ужасе.

— Эм, я запаниковала. Прошло время, и я заволновалась, что с тобой что-то случилось из-за твоих травм и всего такого, — пробалтываю я, и слова вылетают у меня изо рта, как перевернутая корзина с мрамором.

— Так ты решила просто ворваться? — спрашивает Август, ясно давая понять самодовольной ухмылкой на лице, что он наслаждается.

— Я кричала твое имя, — говорю я, слегка вздыхая, и убираю руку на бедро.

— Шум от воды здесь довольно громкий, — пожимает он плечами.

Возрастает неловкое молчание, прежде чем он склоняет голову в сторону, и произносит мое имя.

— Эверли?

— Да? — отвечаю я.

— Я в порядке, — говорит он, посмеиваясь.

— Верно! — в спешке произношу я, понимая, что все еще стою с занавеской, оттянутой назад, и смотрю на него. На всего его. — Боже. Я просто буду здесь. Жду тебя.

Повернувшись, я закатываю глаза на свою крайнюю неловкость. Когда мне было неловко с этим человеком? Нервничала, боялась… даже стеснялась, но я никогда не вела себя, как девочка-подросток, столкнувшаяся с первой любовью.

Это было неловко.

И одновременно захватывающе.

— Есть шанс, что ты уже протрезвел? — спрашиваю я, бросив полотенце под занавеской, прежде чем мне выйти.

— Ни единого шанса! — кричит он, но тихий гул заполняет ванную.

Это будет долгая ночь.