Чтение онлайн

У меня внутри все сжимается от его слов, а глаза сужаются. Меня тревожит мысль о том, чтобы куда-нибудь с ним пойти? Или же мысль о недоверии к нему, которая меня преследует?

Я улыбаюсь ему, когда он поворачивается ко мне.

— Это в самом центре университетского городка, Эми. Прошу, пойдем со мной, — Адам проводит рукой по волосам, и я вижу, как мышцы на его предплечье округляются и напрягаются, будто танцуя… точно как и его глаза сейчас.

Я не могу остановить улыбку, что расплывается на моем лице.

— Хорошо, — а затем выпаливаю, — ты сегодня такой славный.

Адам смеется надо мной, отчего мои щеки моментально наливаются бурым цветом. У меня покалывает в животе от его низкого голоса, больше напоминающего мягкий ропот. Он снова качает головой, но уже не так, как обычно, когда он расстроен или растерян.

— Я стараюсь относиться с большим пониманием к этой ситуации. Тебе трудно, я знаю. Ты потеряла последние два года колледжа — твоей жизни — и вполне оправданно чувствуешь гнев, смятение и потерянность. Но для меня это тоже непросто, видеть, как ты проходишь через все это одна, и не доверяешь мне настолько, чтобы разрешить помочь тебе, — он замолкает, и я вижу, как его глаза бегло блуждают по фотографиям на стене.

Вся стена усыпана нашими фотографиями. Они все разных размеров, черно-белые в черных рамках. Выглядит как история наших отношений. Иногда, когда Адам на работе, я разглядываю их, стараясь вспомнить что-то. Хоть что-нибудь.

Но как всегда, ничего не выходит.

Мы оба замираем в молчании, уставившись на фотографии, пока он не говорит:

— Я люблю тебя и хочу тебе кое-что показать. Пожалуйста.

Я перевожу взгляд на него, но он все еще смотрит на стену. На его лице ни единой эмоции. Поворачиваюсь обратно к фотографиям и гадаю, когда хоть одна из них будет иметь для меня хоть какое значение.

***

Мы находимся на огромной зеленой территории, которая окружена лабиринтом из тротуаров на полпути между университетской библиотекой и бизнес-центром. Как только мы очутились в университетском городке, мне сразу стало спокойнее. Может, я и не помню последние два года, но помню, что за те два, предыдущие, это место стало для меня домом. Я практически жила в этих двух зданиях, либо занималась в библиотеке, либо училась в бизне- центре.

Воздух стал слегка прохладный, так что я с радостью взяла толстовку Адама, когда он мне ее предложил.

Прислонившись к дереву я застегиваю молнию и любуюсь обстановкой, пока на меня нахлынули воспоминания. Будучи первокурсницами, мы с Келси пробовали попасть в женскую общину. Мне потребовалось два дня, чтобы осознать, что я не хочу иметь ничего общего с этим, но Келси весьма прониклась. Я бросила попытки, а она прошла все их испытания и присоединилась к Гамма Бетта. В первый раз за все время я испугалась за нашу дружбу. Насколько я знаю, все осталось на своих местах, но я помню что нервничала, как только она была приглашена в объятия сорока новых «сестер».

Мое поступление в Денверский университет было очень большой проблемой для моих родителей. Это было не такое пафосное место, в котором они хотели, чтобы я училась. Они, предпочли бы, чтобы я поехала учиться куда-нибудь на запад, Стэнфорд в основном, но я настояла на том, чтобы остаться в Колорадо и выбрала самый престижный, частный колледж в Денвере. Я бы предпочла ходить в обычный колледж штата, но после долгих месяцев споров во время выпускного класса, мы пришли к такому компромиссу.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Адам сев рядом со мной. Он хоть и достаточно близко, но между нами все равно есть некоторое расстояние, отчего ему не по себе. Интересно, потому ли это, что мы не сидим вплотную или потому, что он беспокоится о том, что я думаю.

Я пожимаю плечами и смотрю на двери библиотеки, жмурясь от солнца.

— О своих родителях. Я вспоминаю, сколько мне пришлось с ними спорить, чтобы они, наконец, позволили мне здесь учиться.

Краем глаза я замечаю маленькую улыбку на его лице.

— Чему ты радуешься? — спрашиваю я, повернувшись к нему. Улыбка моментально пропадает, но я вижу, что он хочет что-то сказать. — Тебе не нравятся мои родители, так ведь?

Он проводит руками по волосам и я продолжаю его осматривать. Адам не брился уже несколько дней, его нижняя губа полнее верхней. Я смотрю, как он прикусывает верхнюю губу, обдумывая, что ответить.

— Неважно, нравятся они мне или нет, Эми. Они твои родители, — он откидывается назад, опираясь на руки и скрещивает вытянутые ноги в лодыжках.

— Но они тебе не нравятся, — говорю я, призывая его. — Может я не все знаю, Адам, но если я собираюсь что-то вспомнить, то, я думаю, нам следует быть честными друг с другом.

Он смотрит на меня с минуту, не отводя глаз. Такое ощущение, будто он оценивает меня, видит ту часть меня, которую никто раньше не видел.

— Нет, они мне не нравятся, — я спокойно смотрю на него, ожидая продолжения. — Мне кажется, что независимо от того, что ты сделаешь, они всегда будут разочарованы в тебе, и меня это бесит. Ты умная и красивая, добрая и сострадательная, но единственное, что их волнует, это дотягиваешь ли ты до их стандартов и желаний. Они никогда не думали о том, что ты хочешь и что сделает тебя счастливой; все, что их заботит — это хорошо выглядеть в глазах друзей из загородного клуба и в прессе.

У меня чуть челюсть не отвисла от удивления, насколько проницательно и верно Адам знает ситуацию. Он только что сказал то же самое, что я думаю еще с тех пор, как мне было четырнадцать, и я наотрез отказалась ходить на балет еще год.

Я на минуту зависла, осознавая услышанное. Адам так хорошо знает моих родителей и их отношение ко мне. Замешательство, которое я всегда испытываю, разговаривая с ним, начинает закипать во мне. Все ответы ведут к еще большим вопросам.

Мои брови сведены. Я перевожу взгляд с его лица обратно на библиотеку.

— Зачем ты привел меня сюда?

Адам подсаживается ближе, скрестив ноги точно также как я. Теперь мы сидим рядом. Его колено задевает мое, отчего я дергаюсь, но потом расслабляюсь. Странно осознавать, что до тебя дотрагивается незнакомец, но, возможно, я слишком нервничаю, чтобы отстраниться и увидеть разочарование или гнев на его лице. Адам по-прежнему сидит опираясь на свои руки, его взгляд блуждает между газоном и лестницой в библиотеку.

— Здесь я впервые тебя увидел, — наконец, говорит он. Голос его тихий и встревоженный.

Если Адам и заметил, как ускорилось мое сердцебиение, отыгрывая ритм у меня в ушах, он ничего не сказал.

Он указывает на лестницу библиотеки.

— Ты выходила из библиотеки прямо тут, — начинает он, после чего показывает пальцем на газон слева. — Я был там, играл в футбол с парнями из команды во время перерыва, — мои глаза бегают между двумя этими местами, которые не столь далеки друг от друга. — Как только ты спустилась по лестнице, тут же упала в объятья к какому-то блондину и засмеялась.