Вспомнить всё
Шрифт:
–Вы хотите купить дачу отца?
–Ну да. Вы же сказали, что не возражаете. Да и зачем она вам? Сюда наезжаете редко… А мне очень приглянулась дача Сергея Ивановича. Он был таким мастером. Не дом – терем сказочный, – снова торопливо затараторила она. – Да вы проходите в комнату, там и поговорим. Хотите чаю? Или кофе?
–Спасибо, не беспокойтесь, э–э…
–Тамара Степановна, – с улыбкой напомнила она свое имя.
Моя сговорчивость обрадовала соседку. Она, усадив меня в старинное кожаное кресло, тут же засуетилась, ставя на стол чашки, тарелки с печеньем и конфеты в вазочке. Наконец, разлив по чашкам крепкий горячий чай, Тамара Степановна села в соседнее кресло и принялась угощать меня, без умолку тараторя. Воспользовавшись короткой паузой, я снова перевел разговор в деловое русло:
–Тамара Степановна, благодарю за все. Ваше фирменное печенье великолепно, но я не могу злоупотреблять гостеприимством. Давайте поговорим о деле. Вы, должно быть, неплохо знаете дачу отца?
–Разумеется. Мы же с Сергеем Ивановичем соседи не только по дому, но и… Разве вы не помните? – удивилась она. – Ну, у вашего отца дача в Федоровке, на девятой Яблоневой улице, а моя на восьмой, как раз напротив.
–Ах да!.. – смутился я. – Так вы хотите купить дачу не для себя?
–Для дочери. Она давно подыскивает дачу на Федоровских лугах, поближе к моей. А ваша – ну просто идеальный вариант. И дом прекрасный, и участок ухоженный, да и место чудесное. Ну, вы же знаете, какие там места…
–Да–да… Хорошо. Для меня цена не имеет существенного значения, назовите ее сами. Главное, чтобы отцовский сад попал в хорошие руки. Но у меня будет одно условие… или просьба, – сказал я.
–Какое?
–Мне бы хотелось иногда бывать на даче. Это будет нечасто. Вы понимаете, что с ней связаны драгоценные воспоминания.
–Конечно, я вас понимаю… Разумеется, мы не будем возражать. Напротив, всегда рады видеть вас в гостях. Приезжайте обязательно с супругой, она у вас такая замечательная, – улыбнулась Тамара Степановна, и тут же посуровела: – А что в следствии? Прокуратура еще не нашла того мерзавца?
Вопрос прозвучав естественно, но произвел на меня сильное впечатление. Соседка явно имела в виду не мое личное отношение с органами правопорядка. Не зная, что ответить, я растерянно пробормотал:
–Я не в курсе… А почему вы спросили об этом?
–Ну как же, все соседи переживают. Две недели уже прошло, как Сергея Ивановича убили, а милиция не мычит, не телится, – возмутилась Тамара Степановна.
«Вот оно что! Значит, моего отца убили! Так кто мог желать ему смерти? Кто организовал на меня настоящую охоту? Куда исчезла моя жена? Что, чёрт побери, все это означает?»
–А этот следователь вообще непонятно чем занимается, – продолжала соседка. – Вместо того чтобы искать преступника, все о вас расспрашивал, о ваших друзьях, знакомых. Странно все это.
–Простите, о каком именно следователе вы говорите? – спросил я, наморщив лоб.
–Ну тот, из прокуратуры. Волосов или Власов, точно не припомню. Неприятный типчик. Взгляд у него такой бегающий, с прищуром, как у жулика. Вы же с ним говорили на похоронах. Подумать только, какая бестактность: у людей горе, а тут эти лезут с дурацкими расспросами! Впрочем, чему удивляться? И раньше–то органы не церемонились, а сейчас и вовсе наплевать на людей. Мне кажется, что они никогда не найдут убийцу Сергея Ивановича. Там же порядочных и честных работников совсем не осталось, одни взяточники и мерзавцы. Вы знаете, Александр Сергеевич, моя дочь недавно открыла киоск возле рынка, так на нее сразу же «наехали». И кто бы вы думали?.. Нет, не бандиты – менты! Как это у них называется?.. «Крыша», кажется. Светка моя сначала возмутилась, хотела жаловаться их начальству, а те смеются, дескать, можешь жаловаться кому угодно, а против Системы не попрешь.
–Я вас понимаю, Тамара Степановна. Меня ведь тоже все это коснулось, да еще как.
–Да–да, простите меня, я совсем вас заболтала, а у вас своих забот и проблем хватает…
–А насчет дачи не беспокойтесь. Я продам вам ее за чисто символическую дену, которую вы сочтете для себя приемлемой.
–Спасибо вам, Александр Сергеевич – расцвела соседка. – Может, ещё чайку?
–Нет–нет, благодарю, мне пора, – ответил я, вставая с кресла. И, помолчав, добавил: – Тамара Степановна, я ведь тоже зашел к вам с просьбой…
–Да? Какой?
–Я, кажется, потерял ключи от квартиры, а мне нужно забрать кое–какие вещи. Вы не позволите воспользоваться вашим балконом?
Она удивленно вскинула брови:
–Вы хотите перебраться через балкон? Дорогой Александр Сергеевич, конечно, я не против, но это же опасно! Восьмой этаж все–таки. Стоит ли так рисковать? Может, вызвать слесаря и заказать дубликаты?
–Это будет слишком долго, и я не уверен, что здешние умельцы смогут изготовить дубликаты ключей. Замки особенные. Одна надежда на вас, Тамара Степановна.
–Ну хорошо… Только, прошу вас, поосторожнее…
Благодаря соседке я сумел перебраться на балкон отца неожиданно легко. Это она подсказала, что рамы там раздвижные. Действительно, когда я, перегнувшись через поручень, уперся концом швабры – подручным орудием «взлома» – в край рамы и надавил, та довольно легко заскользила по направляющему профилю.
Испытав не слишком приятные ощущения во время путешествия под дождем на высоте 25 метров, я вскоре оказался во владениях отца. Теперь я был предоставлен самому себе и мог заняться реанимацией собственной памяти. Все располагало к этому. Имя, которое вернулось, обстановка квартиры. Даже ненастье за окном.
Для начала я осмотрелся. Отец превратил балкон в небольшую, но прекрасно оборудованную мастерскую, где все размещалось очень удобно и рационально, а порядок царил просто идеальный.
Нащупав на стене выключатель, я врубил свет и открыл дверцу одного из шкафов, полки которого вмещали целую сокровищницу – всевозможных устройств и приспособлений. Они, я вспомнил, были придуманы и изготовлены отцом, причем так тщательно, что их трудно было отличить от заводских изделий. Чего здесь только не было: и компактная лебедка с волновой передачей, выстреливающая автоматически раскрывающейся "кошкой" – гарпуном; и ружье для подводной охоты; и компактная универсальная чудо–печка – незаменимая вещь для туристов и рыбаков; и гидропресс размером с небольшой ящик; и оригинальный карбюратор с вихревой камерой, способный конкурировать с инжекторными системами! Чувство гордости за отца наполнило теплом мою душу, но быстро сменилось едкой горечью.
«Эх, батя, батя! Почему ты не уехал вместе со мной в сытую, спокойную Германию, а остался здесь, в забытой богом матушке России? Уж там–то ты бы смог реализовать свой талант и, главное, был бы жив теперь».
Я быстро справился с собой. Не время для слез. Эти мерзавцы могут нагрянуть сюда. Моим преследователям, кем бы они ни были, наверняка известен адрес отца. Может быть, они уже в дороге.
Я выключил свет и взял из шкафа маленький фонарик. Как я и предполагал, дверь балкона оказалась закрытой изнутри, но с таким прекрасным арсеналом инструментов открыть ее не составило большого труда.
Тонкий луч фонаря заскользил по стенам, выхватывая из тьмы полки с книгами, шкафы, кровать. Это была спальня отца. Тщательно задернув плотные шторы, я нашел выключатель. Обстановка оказалась скромной, но все было аккуратно прибрано. Я растерянно озирался по сторонам и напряженно пытался вспомнить хоть что–нибудь, связанное с этой комнатой, но тщетно. И вдруг я замер, увидев на тумбочке у кровати фотографии в рамках. Сердце бешено заколотилось в груди, когда я взял их в руки. Я сразу же узнал на них отца. На одной из фотографий рядом с ним была запечатлена красивая, стройная женщина среднего возраста, да и отец здесь выглядел моложе, ему было лет пятьдесят. К своему стыду, маму я вспомнил не сразу. Её образ окутывал какой–то нежно–дымчатый туман, но все–таки он разошелся, точно дарована мне была особая милость, душа отозвалась на этот чудесный взгляд, полный доброты и заботы.