Чтение онлайн

А на другой карточке вместе с отцом были сняты я и… моя жена! Господи, ну конечно же! Эта красивая молодая леди, способная затмить любую топ–модель, была моим самым бесценным сокровищем. Как я мог забыть её?

–Женечка!.. – прошептал я, ощутив, что тяжесть неведения отвадилась, как каменная глыба. Пусть был свободен, но куда? – Женечка, Джеки, милая… Прости меня, родная…

Я сел на кровать и на минуту задумался. Потом, перевернув снимок, прочел на обороте надпись: «Наши мысли и сердца всегда с тобой, папа. Александр и Женя». Это был мой почерк. Судя по дате, снимок был сделан два года назад. Закрыв глаза, я попытался припомнить обстоятельства той нашей встречи. И, о чудо! – броня, блокирующая память, треснула, высвободив обрывочные, но достаточно ясные воспоминания…

Не знаю, сколько времени я просидел на кровати, совершенно отрешенный от всего, но когда очнулся, то уже не чувствовал себя таким… пустым и странно беспомощным, как в первые дни своего воскрешения. В моей памяти оставалось еще много провалов, но я уже не был человеком без прошлого. Теперь я имел некоторые представления о своей биографии и ближайшем окружении. Я даже вспомнил, что был женат дважды и что у меня есть взрослая дочь – чуть ли не ровесница Жени. Я вспомнил о том, что родился и вырос в этом городе, закончил здесь институт, женился, работал на автозаводе, потом занялся бизнесом. Но что–то не заладилось в делах, произошла какая–то трагедия, вернее даже, цепь трагических событий, о которых я мог судить теперь очень смутно… Потом мне пришлось уехать в Германию, где я, кажется, добился успеха и стал преуспевающим бизнесменом… Я вспомнил немало, но, что удивительно, чем ближе я подходил к событиям последних лет, тем отрывочнее становились воспоминания. А то, что случилось со мной совсем недавно, сохранилось лишь в виде осколков, из которых невозможно было составить более или менее понятной картины. Однако теперь я не сомневался в том, что рано или поздно смогу вспомнить все. Я подумал, что друзья ищут меня. И тут же вспомнил о врагах, занятых тем же.

Некий таймер напомнил мне, что нужно спешить. Настенные часы показывали четверть девятого. С того момента, как я уничтожил киллера и покинул гостиницу, прошло больше двух часов.

–Странно, что оперативники работают так не оперативно, – пробормотал я вслух. – По логике, они давно должны быть здесь. После гибели сотрудника вся ментовка наверняка поставлена на уши. Этот адрес – первый на подозрении. Нет, тут что–то не так. Что же, черт возьми, происходит?!

Не теряя времени, я принялся осматривать квартиру, уже неплохо ориентируясь в ней и зная, где и что искать. Все необходимые мне вещи и документы я сложил в две объемистые спортивные сумки, которые нашел в кладовке. Покончив со сборами, я решил переодеться в собственную одежду, хранящуюся в одном из шкафов второй спальни. Обыкновенно в ней отдыхал я. Сменив костюм Василия Николаевича на свой джинсовый, а плащ – на кожаную куртку, я рассовывая по карманам то, что должен был всегда иметь при себе. Прежде всего трофейный пистолет, ключи от квартиры Иванова и запасной комплект от квартиры отца. Ключи от машины, гаража и дачи, а также техпаспорта, доверенности и собственные права, полученные в России, – все это хранилось в ящиках комода, – я упрятал в отдельный карман и застегнул его на «молнию». Найденную там же небольшую пачку баксов и несколько российских сотенных купюр я тоже прихватил с собой, прекрасно понимая, что, скорее всего, в квартиру отца уже не смогу вернуться никогда, а сколько мне предстоит скитаться – одному богу известно.

«Ну, кажется, все, – наконец решил я, еще раз внимательно осмотрев поклажу. – Пора уходить».

Выключив свет в комнате, я осторожно отодвинул штору и приоткрыл жалюзи. Окно выходило во двор, пространство возле подъезда было как на ладони. Ничего подозрительного. И все же тревожное предчувствие не покидало меня. Я не мог понять, что именно, но что–то меня зацепило.

–Проклятье! – Я пришел в ярость, еще раз вглядываясь в пространство двора. – Неужели ты, Алекс, опоздал? Может, они уже засекли тебя и теперь только ждут, когда ты выйдешь из квартиры?

Я всегда верил своим предчувствиям. Ждала ли меня засада в подъезде или на улице, в любом случае покидать квартиру нормальным способом было нельзя. Вернуться через лоджию к соседке – тоже. Но оставаться здесь было тем более ни к чему. Чтобы выбраться из ловушки, я должен был найти выход, и как можно скорее.

Вдруг мой взгляд остановился на стоящем неподалеку от дома автомобиле. Он находился среди других припаркованных возле подъезда машин, но свет фонарей освещал только багажник, отливающий темно–синим металликом. Я по приметному высокому спойлеру без труда узнал ту самую «десятку», на которой укатили от отеля «Жигули» мои преследователи.

«Так, эти уже здесь, – подумал я. – А где же группа захвата? Где мигалки и «матюгальники», где снайперы и овчарки? Нет ничего! Я что–то не вижу. Неужто эти придурки явились сюда без подкрепления, зная, что я вооружен? Странно…»

Я не успел да и не собирался что–то додумывать. Подозрительный шум, доносящийся из коридора, кое–что объяснил. Насторожившись, я достал пистолет. Слабый металлический лязг повторился, красноречиво говоря о том, что снаружи пытаются подобрать отмычки к замкам.

«Ну, с замками они провозятся долго, – решил я. – Значит, ключей у них нет и действуют они на свой страх и риск, раз явились сюда одни. Забавно! Что бы это значило? Похоже, менты совсем рехнулись или… Обыск? Без понятых? Нет, вряд ли. Засада? Вероятно, но как–то странно… Черт! Какая разница? А может, встретить их как следует? Фактор неожиданности на моей стороне. Нет, не годится. Шуметь нельзя, а без стрельбы тут никак не обойтись».

Время схватки с моими таинственными преследователями, которая была неизбежна, еще не пришло. И все же, перед тем как покинуть квартиру отца, мне захотелось познакомиться поближе с назойливыми «гостями», благо я мог это сделать, оставаясь для них невидимым. В коридоре, вмонтированные в шкаф, находились монитор видеосистемы наблюдения и весьма специфичная аппаратура, позволяющие фиксировать все визиты даже в отсутствие хозяев. Я обнаружил ее, когда искал свои вещи, и теперь она могла сослужить добрую службу. Мне было достаточно одного взгляда, чтобы вспомнить, как обращаться с аппаратурой, которую я и привез когда–то отцу, уже тогда думая о его безопасности.

Возле двери, за которой сейчас возились менты – оборотни, как я окрестил их, был закреплен на стене еще один маленький монитор видеодомофона. Это устройство было сейчас бесполезным. Мне даже не требовалось включать его, чтобы убедиться, что видеокамеру заклеили пластырем, поскольку объектив умышленно не был замаскирован, в отличие от скрытой основной системы.

Мягко ступая по ковру, я быстро прошел к двери и открыл дверцу шкафа. Аппаратура автоматически включилась, как только сработали чувствительные датчики, обнаружившие присутствие у двери посторонних. Нажав на кнопку монитора, я увидел на экране зловещую четверку. Двое в штатском и двое в форме – старший лейтенант и майор. Пока двое пытались открыть замки, двое других перекрыли площадку. Они явно нервничали и поторапливали того, кто никак не мог подобрать отмычки. Долго любоваться их физиономиями я не собирался, но успел хорошо рассмотреть и запомнить каждого, прежде чем вынул из гнезда 8–миллиметровую кассету с записями всех визитов к отцу.

Выключив аппаратуру и закрыв дверцы шкафа, я, по пути погасив свет в комнатах, прошел на балкон, открыл шкаф с поделками и достал из этой «лавки миров», как я называл ее когда–то, портативную лебедку. Сейчас она была как нельзя кстати, и я мысленно поблагодарил отца за его технический шедевр.

Глава 8. «ОПЕЛЬ–ВЕКТРА» УХОДИТ ОТ ПОГОНИ

Балкон располагался на той стороне дома, которая выходила на тихую и малолюдную улицу. Собственно, это была даже не улица, а тупик, упирающийся в лесопарк. Напротив среди сосен возвышалось здание больницы, а ближайшие многоэтажки стояли в отдалении за перекрестком дорог.

Прежде чем приступить к рискованному альпинистскому трюку, я убедился, что под окнами нет ни прохожих, ни моих оппонентов. Конечно, стопроцентной гарантии, что мой цирковой номер останется без зрителя, я не мог себе дать, но и тянуть дальше было невозможно.

Минуты три ушло у меня на то, чтобы вспомнить, как обращаться с лебедкой, обвязаться куском нейлонового троса, закрепив его концы на ручке механизма, прикинуть расстояние до ограждения крыши, практически невидимого с лоджии, и установить на пневмосистеме оптимальную силу броска. Затем я встал спиной к ограждению лоджии, просунул ноги между рабочим столом и инструментальной тумбочкой и, убедившись в их надежной фиксации, откинулся назад, зависнув над краем. Из такого положения можно было попасть только пальцем в небо, но мне повезло. С первой же попытки «кошка» перелетела через ограждение и зацепилась раскрывшимися «лапами» за поручень. Услышав, как лязгнул металл, я осторожно потянул за тонкий трос и убедился, что фиксация надежна. Лебедка могла вытянуть и легковушку, но выдержит ли мой вес ограждение – в этом я не был полностью уверен. Полет с восьмого этажа не входил в мои планы, однако моя жизнь сейчас целиком зависела от случая.

–Господи, помоги, – прошептал я и нажал на кнопку электропривода.

Вопреки логике, я не стал спускаться вниз, а, наоборот, начал медленный подъем на крышу. Когда мои ноги оторвались от опоры, и я повис над бездной, сердце замерло и сжалось. Это длилось всего мгновение, но меня прошиб холодный пот. Я понял, что критический момент миновал и ничего фатального уже не произойдет.

Лебедка продолжала тащить меня наверх легко и плавно, негромко жужжа приводом, и через минуту я бесшумно перевалился через перила, оказавшись на краю крыши. Убрав лебедку в сумку, я посмотрел вниз. То, что я увидел, еще раз подтвердило правильность принятого мною решения. Безуспешно провозившись с замками, преследователи последовали моему примеру: на балконе Тамары Степановны появился один из этих парней. Я видел его голову, высунувшуюся наружу. Он рассматривал проем, из которого я выбрался несколькими минутами раньше. Задержись я ненадолго… да что тут говорить! Этому ублюдку ничего не стоило перерезать трос лебедки или просто пристрелить меня, покуда я беспомощно висел между небом и землей.