Вспышка: Схождение благодати
Шрифт:
Я в ученическом платье с белым фартуком за партой. Сашка Сизов, гад, дергает за косичку, хватаю учебник по физике и с разворота ему по безмозглой красивой башке.
Вечер другого дня, после школы, Сизов проводил меня до подъезда, целуемся с ним, какой же он все-таки дурак, но я кажется его люблю…
Берег реки, закат, кругом никого, мы сидим обнявшись, он рассказывает, как мы поступим в техникум, потом он отслужит, а я буду ждать, а потом поедем работать, куда-нибудь в Иркутск, рядом с Байкалом, или в Ленинград, где белые ночи, мы целуемся и первый раз начинаем неумело заниматься любовью – «Твою же ш мать, это меня что, трахают…» – мелькнула чужая мысль…
Я провожаю его в армию, он сжимает в руке белый платок с вышивкой «Луша + Саша» в сердце, а вот я стою на пороге его дома, мать его плачет, в руках белый листок, похороны…
Вереницей полетели года, учеба, работа, краткие романы, где ничего не запоминалось так ярко, как в девичестве, потом развал Союза, новые возможности и опасности, игра на выживание, работа и только работа, больше ничего захватывающего, усталость и старость приходят постепенно, продажа бизнеса, переход в класс рантье…
Вот передо мной парень, хоть и волосатый, до чего же на Сашку похож, аж сердце защемило – «Блин, это же я…» – слезы наворачиваются, но это так приятно, сдам ему квартиру в любом случае.
До чего же похож на Сашку, те же манеры и ужимки, такие же взгляды и такая же целеустремленность, одержимость идеей, как будто это он вернулся…
Лежу на кухне, ничего не понимаю, может приступ был, кое-как поднялась, ай как больно, в бедре торчит кухонный нож, выдергиваю – боже что это??? Рана практически мгновенно заживает, провожу не веря рукой, под налетом крови чистейшая кожа, даже рубчика не осталось и боли нет, подскакиваю, чувствую себя на двадцать лет, спина не болит, руки не скручивает, хорошо-то, как, бегу к зеркалу. В зеркале вроде все – как всегда, прищуриваюсь, испытываю огромное желание стать юной, как раньше, и вот разглаживаются морщины, уходят пигментные пятна, осанка выправляется, что за чудеса – «До чего же красивая!!!».
Ох уж эти старушечьи платья, как я такое только могла носить, верчусь перед зеркалом выбирая наряды, пойду сегодня наконец на прогулку, надоело дома сидеть, еще и без света, шум в подъезде, боязно показываться, смотрю в глазок – парни в формах соседа со второго этажа заносят, тот кричит весь перебинтованный, что-то про демонов…
В городе просто кошмар какой-то, бегу домой, споткнулась перед подъездом, ай, одинокий прут от разломанного забора входит прямо в плечо, встаю, рана затянулась, только платье испачкалось, черт возьми, домой, быстрее домой.
Передо мной стоит Мишка – «Так это же тот, с площади!» – весь осунувшийся, уже без бинтов, глаза горят, чуть ли не пена изо рта идет, бешеный какой-то, он толкает меня внутрь с порога, захлопывает дверь, я поднимаюсь, бегу на кухню за ножом, он за мной, хватает, бьет, валит на пол, ударилась затылком, темнота, лежу, не пошевелиться, во рту какая-то гадкая хрень, кляп, мычу, надо мной сосед:
– Что, тварина, думала не узнаю тебя, неееет, я вас всех вижу, от меня не скроешься, демоница…
Господи, никогда не молилась, но до чего же страшно, он же чокнулся, на куски покромсает, идиот… АЙ! В грудь вонзается холодное, чувствую, как протыкает сердце, внутри все трепещет, ткани срастаются, выталкивают нож, не получается, больно-то как, в глазах туман, сквозь него на меня довольно смотрит этот урод, все силы идут на заживление сердца, как в черную дыру, ничего не выходит, неужели все, кости начинает ломить, я наверно снова старая, чувствую только холодную боль, пожалуйста…
Иван, не выдерживая уже это, смог вспомнить кто он и оторвать щупы от трупа, свалился на задницу и, опираясь о батарею спиной, перевел дух.
– Вот же мразь! – выдохнул Иван, ненависть к ублюдку разгоралась, как лесной пожар, голова была вся в огне от пережитого. На нетвердых ногах он кое-как поднялся, обошел Лушу, с которой практически прожил целую жизнь за те мгновения контакта… видимо, душ?
Прошелся до двери, а потом пожар разгорелся с новой силой и ему стало понятно – потушить его сможет только смерть урода. Вернулся, схватил нож побольше из кухонного гарнитура, побежал наверх.
Этот Михуил, наверное, из окна видел, как Луша упала на штырь, там козырек большой над входом, значит, это только с правой квартиры видно может быть, второй этаж, дверь не заперта, вперед, комната – пусто, комната – пусто, ванная, твою ж!!!
Его тут же и вывернуло на пол, расчлененное женское тело, лежащее в ванной в собственной крови – это, итак, перебор, а лежащие его части в раковине – ну просто какой-то ад!!!
Как он добрался домой, Иван уже не очень помнил.
Глава 5.
За месяц битья баклуш на даче Ярослав вконец озверел. Грядки переполоты, дрова переколоты, заборы поправлены. Краткие вылазки в город – единственная отдушина, благодаря которой он еще держал себя в руках.
За этот месяц городские службы умудрились-таки восстановить коммуникации, появилась и вода, и свет, и связь. Вроде все должно было нормализоваться, да только Ярослав не тешил себя излишними иллюзиями. А его вылазки только подтверждали шаткость позиций как городской власти, так и государства в целом. Подливали масла в огонь анархического развития истории и международные новости.
В Штатах тут и там появлялись то ли мисси, то ли пророки, за которыми охотно шла взбудораженная толпа. Волнения в Техасе, который, итак, постоянно ратовал за полную свою независимость, достигли пика своего развития, и на этой волне там объявился новый лидер Питер Долл. Он, умело подогревал недовольство малоэффективными действиями властей, ссылался на беспомощность перед постоянными погромами, все это транслируя через Youtube, собирая огромные митинги по всему штату, особенно крупные и регулярные в Остине. При этом Ярославу чудилось, что за теми же погромами сам Долл и стоит. На кадрах пожарищ было видно, что человеческими силами такое просто не устроить, высока вероятность использования суперов разных направленностей. Он представил, как если бы батя поучаствовал в таком шоу, аж передернуло, а если таких собрать с десяток – Хиросима с Нагасаки нервно курят в сторонке.
Если такое в сытой Америке, то что у нас будет, вон этот Сеня – да разве же не взбредет ему в голову, что он Бог на земле и все пред ним должны ниц падать, город точно захочет под себя подмять, а у него уже и небольшая армия есть. Да и другие горячие головы могут объявиться, а если смотреть в масштабах всей страны – все было плохо, а станет просто грандиозно хреново.
С другой стороны, оборзевших чинуш насадят на кукан, что не может не возбуждать злорадства с потиранием рук и «страшным» смехом у простого честного гражданина.
Из Индии и Китая поступали куцые объедки информации – там людям было не до политических игрищ, радиационный фон зашкаливал, восточные провинции Китая и северные штаты Индии – просто вымерли. На фоне этого остальные части стран захлестнули эпидемии и голод. И если про Китай еще можно было надеяться, что выкарабкается, то Индия похоже всей страной устремилась на реинкарнацию.
В Европе тоже не было сладко – внезапно восточный блок стран оказался резко недоволен проводимой политикой, опять же появлялись народные лидеры недовольных – это при том, что разрушения там были минимальны и устранены действительно очень оперативно.