Чтение онлайн

– Я не знаю, что ты им скажешь, но учти земля – моя, лицензии на старательское дело у вас нет, как, собственно, и у меня. Все что могу предложить – отдельная премия за дополнительные работы каждому, но, учти, в разумных пределах! – резко осадив подрядчика, Ярослав удивился самому себе, конечно и раньше тихоней не был, но жестких переговоров или ругани всегда избегал.

В итоге Ярославу пришлось выложить еще 5 миллионов долларов, но при этом Андерсон обещался по настоянию Литонина выстроить подземный бассейн для метеорита. Когда следующим утром, отоспавшись в строительном вагончике Ярослав отправился в аэропорт, Андерсон смотрел вслед вздымающей песок машине, после чего в сердцах плюнул вслед:

– Варвары! Утопи и закопай миллиард долларов! Ну разве цивилизованный человек такое может сказать? Варвары!

Прошло уже почти полгода, и основные организационные работы были позади, оставалось только корректировать мелкие недочеты. Когда первые единицы оборудования стали поступать на склады, Ярослав был в Хэмстеде в том самом таунхаусе, любезно предоставленном ему герцогом для работы. Первый этап благополучно шел к завершению, и в тот день они с Яковлевым надрались до полной отключки.

На следующее утро, освежившись прохладным душем и сладким крепким чаем, Ярослав отправился в аэропорт, где его уже ожидал пилот и десятиместный заправленный Хоукер. Бичкрафтовский бизнес-джет, который был закуплен по настоянию Алексея Борисовича, обещал серьезно облегчить жизнь Литонина, тем паче предстоял второй этап проекта. Вторым этапом была работа по найму и перевозке научных и инженерных сотрудников компании.

Мартин Фишборн, пилот, стоял в ангаре рядом с Хоукером в теплой авиационной куртке и курил.

– Доброго дня, Мартин!

– Доброго дня, мистер Литонин! Баки заправлены, план полета и разрешение на вылет есть, можем отправляться. Вы как насчет потренироваться?

– О, да! Всегда готов! – внутри Ярослава все аж подпрыгнуло, почувствовал себя маленьким ребенком, которому дали порулить. Мартин не так давно любезно согласился преподать несколько уроков по управлению самолетом.

– Тогда, добро пожаловать на борт!

И вот, после нескольких часов полета, осенняя мрачная Россия встречала своего блудного сына промозглым ледяным ветром ноября.

Пройдя контрольные процедуры, Ярослав покинул терминал прилета и попал прямиком в объятия родителей.

Уже сидя на кухне в небольшой родительской квартире, Ярослав за чашкой чая, рассказывал подробности своей круто изменившейся жизни. Мать охала, отец уважительно поглядывал на сына.

– Так вот, у меня есть предложение, от которого вы не имеете права отказаться! – заявил Ярослав.

– Это ты о чем? – отреагировал первым отец, глубоко потрясенный масштабами деятельности отпрыска.

– Придется отправится в иммиграцию! Что вам тут делать, а в Австралии у меня для вас найдется дело!

Отец с матерью переглянулись, долгие годы совместной жизни спаяли их сознания в некое единое целое, и зачастую такие краткие переглядки включали в себя целые диалоги, не слышимые посторонним. Олег же всегда озвучивал конечные итоги таких совещаний:

– Да, конечно, сынок! Мы тебя поддержим, иммиграция, так иммиграция. Австралия, так Австралия, хоть Зимбабве. Только времени много понадобится, пока все продадим, пока документы оформим, разрешения…

– Пап, забудь ты про эти мелочи! Я счастлив, что вы с мамой согласились! На сборы есть три дня, продажа имущества – это теперь сущая бессмыслица, документы я беру на себя, хоть какой-то толк от коррупции в этой стране!

* * *

Иван с Кириллом сидели в небольшом особняке на окраине города, который выбрали своей резиденцией. Бизнесмен, бывший его владелец, а ныне, благодаря зомбированию, ярый адепт Церковной Инквизиции с огромным удовольствием предоставил свою усадьбу Высшим чинам.

Очередной спор двух Великих Инквизиторов был горячим, и Иван уже замаялся отсекать воздействие священника.

– Да почему же по-твоему мнению, мы должны их всех под нож пустить? Что они бандюганы? Ну и ляд с ними! Гораздо удобнее взять их под свое крыло и направить на путь истинный, раскаявшийся грешник Господу милее! – возмущался Иван, стараясь соответствовать в доводах церковным традициям.

– Окстись, Ваня! Ты циничен до невозможности! Я прекрасно понимаю твою мотивацию, чужими руками жар загребать, а свои чистенькими оставить! Да только, ты в психологии людей разбираешься как еж в самолетах! Я тебе еще раз повторю: этот твой Семен – конченный отморозок, и даже после промывки мозгов, он им и останется – и чтобы ты ему благого не поручил, а он это обязательно выполнит, не сомневайся, только вот представь, сколько душ он при том изведет? Я тебе говорю – урода на костер! Тем более все знают про его ведьмовство! А так и авторитет Инквизиции поднимем среди простого люда, и от конкурента избавимся. Они же уже полгорода под себя подмяли! – яро отвечал отец Кирилл, пытаясь втолковать неразумному такую простую истину.

– Да, Киря! Вот именно, уже полгорода под ними, а если мы их подомнем под себя, то в сумме уже весь город наш будет. И с хранителями сможем разговаривать на равных. – с пеной у рта доказывал программист.

– Как же ты меня задрал со своими хранителями! Хрен с тобой! Давай так: хлопцев Семена оставляем, а самого в очищающий огонь, мне претит работать с этим придурком, а вместо поставим кого поадекватнее. – предложил компромисс священник.

Иван почесал в затылке и согласился, думая, что все-таки Кирилл прав, Сенька тот действительно придурок.

Сначала собрали Конклав Инквизиторов. Благо все из Конклава обретались поблизости. Пятеро – составляющие, собственно, сам Конклав помимо Кирилла и Ивана, не были зомбированы. В процессе изучения способностей священника выяснилось, что человек, подвергнутый воздействию, при сохранении автономности существования все же терял какую-то толику разума и на инициативность или фонтанирование идеями, так же, как и на скорость реакции при экстренных ситуациях не стоило рассчитывать. Творческая составляющая как будто засыпала. А если человек обладал Даром, то терял его навсегда. Поэтому в Конклаве могли быть только нормальные моды или праймы, как стали называть во всем мире людей, открывших в себе Дар. И защита этих пятерых от зомбирования была целиком и полностью на Иване.

Первым шел Коростылев Серега, прайм, как и Иван, но в стихийном ограничении. Он был близким родственником Кирилла и до того жил в районе. Когда связь восстановилась, Кирилл с ним связался, думая выдернуть в город себе на помощь, при том даже не предполагая, что Сергей заделался повелителем стихий. Мужику было сорок лет, большую часть жизни он буквально пахал, работая на тракторе в родном селе. В тракторе же он и был, когда потерял сознание. Механизм, потерявший управление, на небольшой скорости, что Серегу и спасло, пополз с пашни до ближайшего березового гая. Когда сознание вернулось к трактористу, он увидел себя окруженным горящими поваленными деревьями, сам трактор уперся в ствол старой объемистой березы. Мозг захлестнула паника, и выброс адреналина открыл Дар. Все еще ничего не понимая, Сергей усилием воли подавил очаги возгорания и занялся осмотром машины. Бак с солярой оказался прошит стволом дерева, пришлось бросить кормильца и вернуться в село.