Чтение онлайн

Сон отличается от сидения, даже при том, что в обоих случаях мы практически не двигаемся. Когда мы сидим, уставившись на мониторы, наши тела походят на работающие вхолостую двигатели. Бездействующие мышцы — не стимулируются и постепенно приходят в негодность. Когда вы сидите, естественный инсулин вашего тела менее эффективен; и таким образом сидение связано с повышенным сахаром в крови и диабетом. Относительно нашей психики мы также находимся в постоянном стрессе в то время когда сидим на работе. Ваш менеджер для вас может быть столь же угрожающим как и саблезубый тигр, но вы должны сидеть не смотря на стресс, закрепляя свой цикл кортизола. В то время как мы сидим, накапливаются триглицериды в крови и наши сердца начинают вяло функционировать. Кровоток не возвращается из наших ног, и наши лодыжки раздуваются. Появляется боль в пояснице и запястьях. Длительное сидение запускает остеопороз (смягчает кости). Поскольку мы продолжаем оставаться обездвиженными, наблюдается затухание активности в деятельности мозга и падение творческого потенциала. Сон полезен для нас, в то время как сидение крайне вредно.

Данные показывают нам, что дневной сон приносит пользу телу и побуждает нас после этого быть более активными. [76] Как только я увидел последствия экспериментов лишения сна Виренд и Шелли, я начал спать после обеда везде, где только мог.

Хороший сон крайне важен для того, чтобы спастись от стула. Закройте книгу и вздремните немного!

Первый офисный эксперимент нашей NEAT-лаборатории был выполнен в 2008 в Миннеаполисской финансовой компании под названием Salo. Сотрудники всей компании встали со своих стульев и начали активно работать в стиле NEAT. Поскольку люди встали, их показатели здоровья улучшились, но наиболее примечателен тот факт, что они также испытали новое чувство — появление личной силы.

В одном случае женщина даже решила, что будет петь на пятидесятой годовщине свадьбы её родителей. Она начала брать уроки пения (практикуя в автомобиле, по пути на работу). Мало того, что она пела на праздновании годовщины, она начала новую карьеру (в её то годы) как джазовый певец. Другой из наших добровольцев звонил мне однажды утром в 5:00. Он не мог сдержать себя. «Доктор Левин. Вы никогда поверите мне, я вчера прошёл полумарафон на работе… в моей пиджачной паре.» Тот же самый человек, три месяца спустя, закончил свой первый роман и теперь управляет собственным бизнесом, который продвигает решение проблем физической активности в офисах. В третьем случае конторский служащий запустил клуб кулинарии. И здесь речь идёт не о той группе, которая просто распространяющую рецепты; вместо этого, она наняла профессионального повара и один раз в неделю приглашала друзей к себе домой, чтобы вместе учиться готовить полезную еду. И такое поведение непосредственно затрагивало рабочее место; печенье и пироги исчезли и были заменены здоровой и полезной пищей. В четвертом примере рабочий изобрел и собрал своё собственное оборудование для разминки перед рабочим столом. Компания, в которой он работал, заметила это и коммерциализировала этот проект в качестве офисного комплекта для выполнения упражнений. В пятом примере «стрессоголик» поднялся со своего стула и написал программу, которую мы теперь повсеместно используем на наших компьютерах по всей стране. (Уловка была в том, чтобы купить действительно хороший шоколад, но в меньших количествах, и смаковать его!) Заключительный же пример является самым драматичным. Одна молодая работница мечтала обучать английскому языку в одной из развивающихся стран. Она встала со своего стула, взяла отпуск и уехала, чтобы преподавать английский язык в отдаленной части Китая.

Наиболее распространённое наблюдение, которое я делаю в процессе реализации наших программ по освобождению от стульев, состоит в том, что, вставая и совершая этот первый простой шаг, люди начинают возвращать себе самоконтроль. Физически вставая, люди как будто освобождаются от сидячего психологического заключения, пресекающего инициативу, самовыражение и развитие. Верно и то, что поскольку мы освобождаем людей от их стульев, они видят улучшения своего уровня сахара в крови, нормализацию артериального давления и уменьшение размеров талии. Однако, отдельные примеры, которые я описал, рассказывают нам более невероятные истории. Когда люди встают со своих стульев, они начинают расцветать, как будто они были освобождены из тюрьмы. Поскольку люди теряют свои кандалы-стулья и встают, то их творческий потенциал буквально вспыхивает. Они делают шаги к своим мечтам и двигаются под влиянием собственной воли — шаг за шагом шагом и только вперёд. Они начинают вспоминать своё предназначение, которое они всегда хотели реализовать.

Итак, я бросаю вызов вам! Остановитесь на минуту и закройте глаза. Как вы визуализируете себя в своем мысленном взоре? Что вы хотите для себя? Продолжайте с закрытыми глазами (если только вы не ведёте машину или едете на велосипеде), и задайте себе эти вопросы.

Известно, что Энштейн придумал свою формулу E=mc2, катаясь на велосипеде по университетскому городку Принстона. Поднимитесь со своего стула и станьте человеком, человеком вашей мечты.

Найдите следующие слова в пазле. У вас две минуты. Засеките время. Вперёд!

Разве не интересно, как все эти обусловленные стрессом понятия смешиваются и совмещаются? Вы замечали, что «подверженный стрессу»(stressed) при прочтении в обратном порядке будет «десерты»(desserts)?

Впервые с современными каменными джунглями я столкнулся когда посещал Лос-Анджелес во время проведения международного научного конгресса в 1987. Как часть моей докторской диссертации в Лондоне я разрабатывал новую технологию для измерения количества сжигаемых калорий, используя миниатюрные холодильники. Эти холодильники помещались на кожу и энергия, необходимая для поддерживания температуры, должна была быть приблизительно равна количеству сжигаемых организмом калорий. Я был крайне взволнован появлением этих миниатюрных холодильников и организаторы конференции разделяли мои чувства.

Марша Морган, мой наставник по докторской, была отчаянно увлечена наукой. Я встретил ее в медицинской школе и сказал ей, что хотел лучше понять, каким образом можно было узнать сколько именно калорий сжигают люди. Она улыбнулась и сказала, «Тогда узнавайте!». «Но я же не инженер-электрик и у нас нет лаборатории по электронике», сказал я. Доктор Морган ответила: «Если вы получите степень в области электротехники, то я смогу предоставить вам собственную лабораторию.»

Два года спустя я получил свою степень по электро и вычислительной технике. Как обещано, у меня появилась своя собственная лаборатория в Королевской Больнице в Лондоне, небольшой, освобождённой комнате. Эта маленькая комната стала моей жизнью. Я переместил туда осциллограф, множество электронных схем и устройств. Миниатюрные холодильники начали точно измерять затраченные калории. Среди моих проблем был факт, что они потребляли больше электричества чем телевидение, несмотря на их крошечный размер: они были размером чуть больше сантиметра. Я решил эту проблему с силовыми трансформаторами размером с чемодан.

Однажды во время обеда с Маршей и моим сотрудником, молодым диетологом по имени Анжела Мадден, две пожарные команды пробежали мимо кафетерия. Когда мы возвратились в мою лабораторию на десятом этаже ото всюду валил густой чёрный дым, пожарные заливали из шланга комнату. Мой осциллограф (который я купил на свои собственные сбережения) был залит белой пеной. Моя лаборатория взорвалась. Марша посмотрела на эту сцену и затем обратилась ко мне. «Джим», она сказала: «Вы должны отладить ваше изобретение получше прежде чем испытаете его на олимпийских атлетах.»

Я улучшил свою миниатюрную холодильную систему, на этот раз с исчерпывающим обеспечением безопасности. Только после этого мы привезли эту технологию в олимпийскую учебную станцию в северном Лондоне. Это позволило нам измерить тепловые потери индивидуальных групп мышц у бегунов на дальние дистанции. Мои устройства больше никогда не взрывались и атлеты полюбили их. Марша, Анжела и я прибыли в Лос-Анджелес, чтобы представить результаты нашей работой.

Марша остановилась в Хилтоне, около Родео-Драйв, Анжела в Холидэй Инн, около конференц-центра, а я в простом хостеле. Я арендовал автомобиль и, используя большую карту (это было задолго до того, как появились GPS), поехал через бетонные джунгли Лос-Анджелеса — города, определённо построенного, чтобы не особо поощрять прогулки пешком. 16000 километров дорог этого города предназначались чтобы способствовать вождению и тем самым поддерживать автомобильную промышленность.

Я нашёл Родео-Драйв и подобрал Маршу. Потом мы забрали Анжелу из Холидэй Инн и пошли в конференц-центр. Мы представили наши данные благодарной аудитории. Позже я сделал ошибку, приняв стакан шампанского, который Марша преподнесла мне. Приблизительно в 22:00 я предложил отвезти женщин в их отели. Выезжая из конференц-центра, я должен был следовать по односторонней дороге, но в решающий момент я сделал неправильный поворот. Вскоре я безнадежно потерялся. Мои пассажиры не были этому рады.

Когда светофор покраснел, я остановился. Группа мужчин подошла к автомобилю справа и слева. Руки Марши схватили свою сумочку; я смотрел на неё. Её лицо окаменело. С задней части автомобиля Анжела закричала: «Джим!». Двое мужчин подошли сзади к передней двери машины. Как будто инстинктивно, моя нога упала на газ и под оркестр сигналов автомобилей мы поехали на красный свет, мешая общему движению. Через квартал в моем зеркале заднего обзора появились огни. Я остановился. Полицейский подошёл к автомобилю и осмотрел его внутри. Марша заулыбалась. Полицейский улыбнулся в ответ и посмотрел на меня: «Что вы делаете в этом районе?». Я ответил, что потерялся. Он даже не проверив мою права и регистрацию, сказал: «Вы не должны быть здесь, сэр. Я выведу вас отсюда; следуйте за мной.»

Я посещал еще несколько конференций с Маршей. Она никогда больше не просила, чтобы я её подвёз.

Лос-Анджелес — прекрасный пример современных бетонных джунглей. Бетонные шоссе соединяют отдельно стоящие многомиллионные районы, которые контролируют уличные банды.

Спустя несколько лет после моего первого посещения города ангелов [77] , я был приглашён читать лекции Питером Батлером, преподавателем кенийского происхождения, который руководил известным центром для диабетиков. В Медицинской школе Кек я появился в 9 утра, за час до назначенной встречи, чтобы обнаружить, что он фактически работал в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса на расстоянии в 29 километров от этого места. Я побежал к своему автомобилю, простоял в пробках в течение двух часов, разделяя её с тысячами других водителей и, соответственно, прибыл на час позже. В Лос-Анджелесе самые переполненные улицы в Соединенных Штатах, а в мире они занимают третье место, после Брюсселя и Антверпена. [78] Средний водитель Лос-Анджелеса находится в пробках 72 часа ежегодно — это почти две рабочих недели. В целом, просиживая в пробках, американские водители тратят впустую 3 миллиарда галлонов бензина ежегодно и 6 миллиардов часов. [79]