Чтение онлайн

У Крымского моста такси свернуло с Зубовского бульвара в тихую темноту набережной. Ник не мог себе представить, о чем сейчас думают девушки.

– Люблю Москву ночью, - задумчиво сказала Валя.
– Она становится совсем другой.

– А я люблю смотреть на реку, - таким же тоном откликнулась ее подруга.
– Города и деревни кажутся такими грустными, когда проезжаешь по ним ночью. Улицы пустые, дома темные, будто совсем необитаемые.

– Лучшее время - ранний вечер, - заметила Валя, - когда еще не наступила ночная тишина.

– Мне ночь никогда не кажется тихой, - сказал Ник.
– Я все время ощущаю этот ливень субмикроскопических частиц, который льется сверху, проникая в нас, в наши дома, даже в землю под нашими ногами, словно наш мир и все, что в нем есть, сделано из какого-то темного стекла, освещенного изнутри лучами, которые беспрерывно струятся сквозь него.

– Космические лучи занимают вас и днем и ночью, - тихо засмеялась Валя.

– Не всегда, - просто сказал он.
– Недавно поздно ночью я поехал во Внуково попрощаться с одним другом. Было около пяти утра. Я опоздал самолет уже поднимался в воздух. Я стоял один на пустом аэродроме. Вот тогда ночь была по-настоящему темной. Самая темная ночь, какую я когда-либо видел.

Такси свернуло с ровной мостовой и запрыгало по колеям грязной дороги, петлявшей между новыми жилыми корпусами и подъемными кранами возле строящихся зданий, которые в темноте казались развалинами. Здесь еще не было ни улиц, ни деревьев, ни газонов - только изрытая и вздыбленная земля огромной московской равнины. Прежде чем выйти из машины, девушка сбросила легкие лодочки и достала из сумки коричневые башмаки на толстой подошве, без которых нельзя было обойтись в некоторых кварталах города. Ничуть не стесняясь, она надела их, обменялась с Ником рукопожатием и улыбнулась ему.

– Я провожу вас до дверей, - сказал он.

– Нет, не нужно. Спасибо. Валя, может, ты останешься у меня ночевать? Ты позвонишь своим, а утром вместе поедем в институт. От меня ведь гораздо ближе.

Валя ответила не сразу. Ник не шелохнулся. Если он и вправду навязался, если ее это тяготит, то вот прекрасный предлог отделаться от него.

– Нет, спасибо, - сказала Валя. В голосе ее чувствовалось чуть заметное колебание - намек на то, что подруга, возможно, вкладывала в свои слова и другой смысл. Валя улыбнулась и поцеловала ее в щеку.
– Спокойной ночи.

Она назвала шоферу свой адрес. И снова оба замолчали, но ощущение, что ей, может быть, неловко с ним, совершенно покинуло Ника.

Они нарушили молчание какими-то незначительными фразами, потом Валя неожиданно спросила:

– Какой самолет отходит из Внукова в пять часов утра?

– Самолет на Вену.

Валя помолчала, потом опять спросила:

– А в какой книге женщина бросает мужчину потому, что боится его потерять?

– Не знаю, - сказал он и, порывшись в памяти, добавил: - Не могу припомнить ни одной такой книги.

– Может быть, в пьесе?

Ник опять покачал головой.

– Их, должно быть, много.

– Я думала, вы знаете такой случай, - сказала Валя.
– Так мне показалось по вашему тону.

– Я знаю только одно: я голоден, - заявил Ник, чтобы переменить разговор.
– Где можно было бы поесть?

– Сейчас поздно. Я бы пригласила вас к себе, но боюсь, это не совсем удобно.

– Может, пойти в ресторан или кафе?
– Он взглянул на часы.
– Еще нет одиннадцати.

Валя промолчала.

– Что делают москвичи после театра? Знаете, я здесь всегда голоден, потому что в Москве едят совсем в другое время, чем у нас, и я никак не могу к этому привыкнуть.

– После театра мы идем домой или в гости, - коротко ответила Валя.
– А что делают в Америке?

– То же самое, только мы часто ходим в рестораны. Но видите ли, я не хочу ехать домой, потому что я голоден, и не могу пойти в гости, потому что у меня нет знакомых. Значит, я должен умереть с голоду?

– Нет, - негромко рассмеялась она.

– А что же мне делать?

– Да, трудная проблема, - согласилась Валя.

– Но рядом с этой проблемой стоит и ее решение. Или, может быть, это другая проблема?

– Что вы имеете в виду?

– Понимаете, это довольно трудно сказать, - медленно произнес Ник. Должно быть, любой иностранец в любой стране считает, что все, что с ним происходит, объясняется тем, что он иностранец.

– И что же?

– И больше ничего.

Немного помолчав. Валя сказала:

– Вам следовало бы объясниться точнее.

– Ну хорошо. Вы не пойдете со мной в ресторан только потому, что я иностранец?

– Вы именно это и хотели сказать?

– Да, именно это.

– Тогда я отвечу - вовсе не потому.

– А почему же?

– Потому что вы меня не приглашали. Вы все ходили вокруг да около, но так и не сказали: "Пожалуйста, пойдемте в ресторан".

– Хорошо, пожалуйста, пойдемте со мной в ресторан.

– С удовольствием, - просто сказала она, пожав плечами.
– Я тоже очень хочу есть.
– Но они уже проехали и площадь Маяковского, и только что миновали Белорусский вокзал.
– Надо повернуть обратно, - заметила Валя. Дальше ресторанов нет.

– Можно пойти в гостиницу "Советская". Вам нравится там?

– Мне - в "Советской"?
– Валя взглянула на него.
– Да я никогда там не была. Право, у вас очень странные представления о том, как мы живем и что мы делаем.

– Я не имею никакого представления о том, как вы живете и что делаете. Откуда мне это знать?

– Скажите, - спокойно спросила Валя, - в каком городе вы живете?

– В Кливленде.

– Это большой город?

– Да. Около миллиона жителей.

– И там есть большие отели?

– Да.

– Ну так скажите мне, пожалуйста, часто ли обыкновенные девушки ходят в рестораны этих отелей? Я не говорю о дочерях богачей или знаменитостей. Просто самые обыкновенные девушки?

– Понимаю ваш вопрос, - сказал он.

– У меня есть еще один, - настойчиво продолжала Валя, и Ник понял, что его подозрения были не лишены оснований.
– Многие ли кливлендские девушки ходят в эти или другие рестораны с приезжими советскими учеными?