Чтение онлайн

Он выглядел неприкасаемым. Недостижимым. Тот мужчина, о котором предупреждала тебя твоя мама, но ради которого ты все равно охотно поползла бы на четвереньках. Он был одет только в простую белую рубашку и черные спортивные штаны; его босые ноги ступали по цементу. Было очевидно, что он не планировал приходить сюда. Скорее всего, он просто вышел на улицу покурить, когда подслушал наш незрелый разговор.

Я потеряла дар речи, но Лейла не сбилась с ритма, — Нет ничего плохого в том, чтобы прямо сказать кому-то, чего ты добиваешься. Честность — всегда лучший способ начать отношения, не так ли? — она растянула последнее слово, протянув руку и наклонив голову в явном намеке на то, что она ждала его имени.

Он не назвал ее ей.

Он просто продолжал смотреть на меня с тем же бесстрастным выражением лица, и я могла поклясться, что под ним скрывался намек на разочарование. Моя кожа зачесалась, и мне захотелось опуститься на стул и спрятаться за ногами.

Гаррет вынул сигарету изо рта, из носа у него повалил дым, — честно ли сидеть здесь, объективируя мужчин из-за их банковских счетов и размеров члена, зная, что завтра ты будешь первой, кто высмеет мужчин онлайн за то, что они объективируют женщин из-за размера их сисек или статуса домохозяйки?

Мне показалось, что мои глаза вот-вот вылезут из орбит, и я вдруг пожалела о лишнем бокале вина. Я не смогла придумать ни одного достойного ответа, — Мы просто пошутили, — сказала я, надеясь, что его лицо не станет еще более сердитым. Это привело к обратному результату.

— Если бы мужчина сказал это, ты бы назвала это оправданием и посоветовала ему поступать лучше.

Я двинулась, чтобы возразить, но остановилась, позволив своему рту на секунду отвиснуть, как у рыбы, прежде чем захлопнуть его. Он вел себя по этому поводу как придурок, но я могла понять его точку зрения. Если бы я вышла из своего дома, чтобы немного отдохнуть, и подслушала разговор двух мужчин о том, что ценность женщин зависит от их телосложения и статуса занятости, я бы обиделась.

Поэтому вместо того, чтобы накричать на него, я собирался извиниться и сказать ему, что он был прав. То есть до тех пор, пока его следующий комментарий не засосал слова обратно мне в глотку.

— Неудивительно, что ты ни с кем не встречаешься. Такие женщины, как ты, создают женщинам повсюду дурную славу. Ничего, кроме пиявки, завернутой в красивую упаковку, ищущей папочку, который позаботился бы о тебе, пока ты сидишь дома, пьешь вино и ходишь по магазинам, — каждое слово вырывалось сильнее, чем предыдущее, его гнев, наконец, вырвался наружу.

Он подошел прямо к моему крыльцу и затушил сигарету о перила, насмешливо глядя на меня снизу вверх. Я уставилась прямо на него в ответ, отказываясь первой отвести взгляд. Я знала, что все мое лицо покраснело, а уши горели так, словно сам Аид дышал им в рот. Я не знала, что делать со своим телом, не говоря уже о лице.

Я не была новичком в том, что люди осуждали меня. В шестнадцать лет мне дали «алую букву» и назвали шлюхой больше раз, чем я могла сосчитать, вместе со всеми возможными синонимами этого слова.

Но это было еще хуже. Это напомнило мне о том случае, когда коллега студенческого возраста подошел ко мне, когда я была беременна, и предложил заплатить мне за секс. Мой округлившийся живот, очевидно, кричал: «Я Мэдисон, и со мной легко. Тебе даже не нужно заворачивать это, потому что я уже беременна. Наслаждайся поездкой без риска.»

Я все еще жила дома и ходила в школу, но мне нужно было платить за детский сад, и я не могла позволить себе уволиться, так что мне приходилось продолжать встречаться с этим мудаком каждую смену.

Это было очень похоже на то. Он фактически назвал меня подлой золотоискательницей, и не имело значения, что я знала, что это неправда. Точно так же, как тот парень тогда, я застряла рядом с ним, не в силах уйти и никогда больше его не увидеть.

Мои глаза горели, и я заерзала на своем месте, признавая поражение и отводя взгляд. Я скорее почувствовала, чем увидела, как Лейла выпрямилась во весь свой пятифутовый рост, напрягая спину для боя. Она знала меня лучше, чем я сама, и, вероятно, могла почувствовать мое быстро растущее беспокойство.

— Ну, ты можешь сразу же отвалить. Если ты хочешь распускать язык, иди и делай это у себя дома. Ты не мог бы сделать это более очевидным, ты ее совсем не знаешь.

Он издал сухое подобие смешка, — А мне это и не нужно.

Ой.

Он повернулся, это движение привлекло мое внимание и заставило меня поднять глаза, но только для того, чтобы попасть в ловушку его обвиняющего взгляда. Он оглядел меня с ног до головы, а затем повернулся ко мне спиной, широкими шагами возвращаясь к себе.

Лейла вскочила со стула, схватив свой бокал и почти пустую коробку с вином. Я практически слышала, как она скрипит зубами, и на секунду мне показалось, что я увидела настоящий огонь в ее глазах.

Обхватив пальцами свой бокал, я, неспеша, последовала за ней внутрь, стараясь уделить себе каждую возможную секунду, чтобы выдержать бурю, которую она собиралась обрушить на меня.

Замок даже не успел полностью закрыться на ночь, когда ее ногти впились мне в плечо, резко развернув меня, — Я так и знала, ты, маленькая грязная шлюшка!

Это было совсем не то, чего я ожидала. — Подожди, что ты знаешь? — спросила я, законно сбитая с толку.

Она наклонилась к моему лицу, подняв обе руки и произнося в воздухе цитаты: «Кареглазый, темноволосый, мускулистый незнакомец?». Как удобно, что мужчина, который только что подошел к твоему дому, как будто он уже близок с ним, просто так выглядит. Выкладывай.

— Я не уверена, что на это ответить.
–

Она снова схватила меня за плечи, тряся, как тряпичную куклу. — Выкладывай!

Я отступила назад, хлопнув ее по рукам: «Он не близок со мной, если только не знал жильцов до меня. Я видела его всего несколько раз и разговаривала с ним только один раз до этого. Все прошло ненамного лучше».

— Он чертовски горяч.

— Да, — согласилась я. Не было никаких причин пытаться отрицать это. Он был горячей моделью календаря. Я бросилась лицом вниз на диван. Сегодня вечером у меня не было ни малейшего шанса заняться какой-либо учебой.

Лейла села на меня сверху, ссутулившись и устраиваясь поудобнее, — Однако, он также гребаный, склонный к суждениям мудак.