Чтение онлайн

Итак, я подала заявку на несколько стипендий и перевелась в университет в соседнем городе. В настоящее время я училась на последнем курсе очных онлайн-курсов по уголовному правосудию, и у меня начинали заканчиваться деньги.

Результаты исследований и судебные решения было скучно читать днем, но ночью это было ужасно скучно, до зевоты. Но я все равно пыталась, полна решимости закончить и сохранить свой средний балл.

Дело в том, что беременность в шестнадцать лет означала, что мир перестал что-либо от меня ожидать. Вероятно, я сидела дома со своими семью папочками-младенцами, доя систему, в то время как отказывалась устроиться на настоящую работу. Я имею в виду, это то, что делали все матери-одиночки, верно?

Мой сосед только еще больше подтвердил эту узкую точку зрения своим комментарием, намекающим на то, что я не “взрослый человек с работой”.

Я много лет была матерью-одиночкой и привыкла к этому. Я собиралась окончить университет с отличием, даже если это убьет меня. Не потому, что мне нужно было что-то доказывать миру — взгляды общества на матерей-подростков никогда не изменятся, — а потому, что я была полна решимости доказать это самой себе.

Через три часа и еще несколько заданий я была мертва. Я мотала головой сильнее, чем эмо на концерте, и почти уткнулась лицом в экран. Я закрыла компьютер и взглянула на свой будильник, внутренне плача.

Пять часов. Если бы я заснула прямо сейчас и пропустила утренний душ, я могла бы поспать пять часов. Я подняла руку, принюхиваясь. В нос мне ударил аромат ванили и клубники. Я определенно могла бы справиться с одним пропущенным душем. Прелесть.

Убедившись, что мой будильник включен, я забралась в постель, усмехнувшись, когда Рагси, шаркая ногами, забрался ко мне на колени и свернулась калачиком. Это затруднило бы поворот, но я не сдвинула ее с места. Джейми перестал обниматься со мной много лет назад, так что в эти дни я получала только собачьи ласки на коленях.

Слава богу, завтра у меня была только одна шестичасовая смена. Это был один из моих легких дней, и я была безмерно благодарна. Большинство людей ненавидели понедельники, считая дни до следующих выходных, но для меня будни были перерывом.

Только в этом году. Мне просто нужно было закончить этот последний год учебы, и тогда я была бы свободна, чтобы найти работу получше. Одна работа.

Я лежала там, скрестив пальцы на руках и ногах, и засыпала. Если вы достаточно сильно желали и усердно трудились, в конце концов это обязательно сбудется. Я должна была в это поверить.

Запрокинув голову, я прищурилась на потолок в виде попкорна и попыталась разглядеть очертания, как будто я была астрологом. Потололог. Потоастролог? (прим. пер. Мэдисон соединила слова астролог и потолок — до меня тоже не сразу дошло)

— Мэдисон, ты меня слушаешь?

Я застонала, закрывая глаза, — Да, папа, я слушаю.

— Вы здесь уже несколько недель, и нет никаких причин, по которым посудомоечная машина все еще может быть сломана. Когда ты в последний раз звонила ему?

Я наклонила голову вперед, позволив ей упасть, и представила, как погружаюсь в раковину, полную мыльной воды. — Я звонила на прошлой неделе. Ничего страшного, я не возражаю против мытья руками. В любом случае, у нас не так уж много посуды.

— Это большое дело, это его собственность. Это его работа — поддерживать его в рабочем состоянии. Ты платишь за это более чем достаточно, — возразил он, прислоняясь к стойке рядом со мной. Поняв, что он не собирается оставить эту тему, я отложила тряпку и посмотрела вверх.

Джон Хартленд был крупным мужчиной, ростом шесть футов два дюйма и весом более двухсот фунтов. Он мог выглядеть чертовски угрожающе, когда хотел, пока вы его не знали. Для меня он был просто здоровенным лысеющим плюшевым мишкой.

Я изогнулась всем телом, обвивая руками его талию и обнимая его, небрежно вытирая руки о его рубашку сзади. Его прищуренный взгляд сказал мне, что я не такая подлая, как думала.

— Все в порядке, папа, я обещаю. Я позвоню снова завтра, если ты сядешь на место и расслабишься.

— Я просто забочусь о тебе.

— Я знаю, — я улыбнулась, отступая назад и поворачиваясь, чтобы доесть несколько блюд, которые мы сделали на ужин. Пару раз в месяц мы ужинали с моими родителями, по очереди принимая гостей. Сами по себе мы с Джейми с удовольствием ели спагетти без мяса или слоеный картофель фри, но я использовала наши гостевые вечера как предлог, чтобы попробовать новые блюда. Мне действительно нравилось готовить, когда у меня была такая возможность.

Из комнаты моего сына донеслись громкие возгласы, заставившие нас обоих рассмеяться. Моя мать в данный момент играла там в карты, и она была похожа на меня в том смысле, что не собиралась щадить его. Она была порочной. Не думаю, что я когда-либо играла в игру, в которой она не выбрасывала стопку диких символов и не заставляла меня брать больше карт, чем я могла удержать.

Мои родители растили меня на Среднем Западе вплоть до окончания средней школы, в том числе помогали мне с Джейми в последние годы жизни. Но потом мой отец получил более высокую руководящую должность в своей компании, и они переехали сюда, в Северную Каролину.

Я должна была переехать, когда они это сделали. Трудно представить, чем могла бы закончиться моя жизнь, если бы я переехала к ним, а не к нему. Но я предполагала, что мы все делаем глупый выбор. Сейчас я ничего не могу с этим поделать.

Мы с Джейми жили здесь уже несколько лет, и хотя пару раз переезжали, всегда оставались в том же городе, в котором жили мои родители.

Я выросла в небольшом кругу семьи, а у Джейми уже была только моя сторона семьи, которую он знал, поэтому я хотела убедиться, что он оставался как можно ближе к своим бабушке и дедушке.

— Какие-то глубокие мысли вертятся у тебя в голове.

Я моргнула, осознав, что уже несколько минут стою у раковины, держа в руках одну тарелку, — Извини, просто немного отключилась.

— Ты выглядишь усталой, тыковка. — он пересел за кухонный стол и допил, принесенный с собой, сидр. Тот факт, что он мог видеть оттуда мои темные круги, заставил мою и без того страдающую самооценку сдуться, как воздушный шарик, но быстрее. Больше похоже на подушку-вупи.

Чтобы дополнить самоуничижительный образ гибели моей самооценки, который я мысленно создала, я сделала длинный протяжный вздох. Я плюхнулась в кресло напротив него, пренебрежительно махнув рукой, — Это именно то, что каждая женщина хочет услышать.