Чтение онлайн

— Очем вы думаете? — мужчина внимательно смотрел на меня. — У вас изменилось выражение лица.

— Честно? О том, что это очень интимная сцена. И мне приятны ваши взгляды.

— Марина, не отвлекайтесь, — хрипло позвал меня мужчина.

От того, как он произносит мое имя, все внутри сжималось, призывая попросить: позови меня снова! Я хочу еще раз услышать, как ты сладко тянешь последний слог, привлекая мое внимание. Так. Стоп!

— Вы узнали мое имя? То есть вы с кем-то обо мне разговаривали? — напряглась я, надеясь на то, что он не общался с моим «любимым» преподавателем.

— Да, я же разговаривал с Борисом Таисовичем, чтобы вы пропустили сегодняшний выход.

«Точно, — выдохнула я. — Он и сказал, как меня зовут».

— Пожалуйста, не думайте о сексе, — почти жалобно попросил художник. — Я начал рисовать задумчивую девушку, которая полчаса назад осознала, что много лет подавляла в себе воспоминания о детском страхе.

Вы, выжимая волосы, будто бы выжимали тот страх… А сейчас я вижу женщину. Которая думает совершенно о другом.

— Легко сказать… — ответила я, пытаясь удержать сбившееся дыхание.

Мужчина отложил кисти, и, распрямив спину, вытянул длинные ноги.

— Вас не возбуждают натурщицы?

— Редко. Обычно я воспринимаю чье-то тело, неважно женское или мужское, как материал. Но пару раз было.

«А сейчас?» — хотела спросить я, но… Но побоялась, что на неудобный вопрос услышу неудобный ответ. Чуть ли не впервые в жизни я задумалась перед тем, как задать спонтанный вопрос. Я закрыла глаза, удерживая все еще не проходившее желание выпытать, нравлюсь я художнику или нет, и выдохнула.

— Я готова, — я вернула голову в прежнее положение, и сжала прядь волос в руке.

— Нет, на сегодня хватит, — мрачно ответил художник. — одевайтесь, я вас провожу.

Мы шли молча. И только когда подошли к дому, я решилась спросить:

— Я вас не привлекаю?

— Это сложный вопрос, — я удивленно посмотрела на мужчину, и он поправился. — Точнее, это сложный разговор.

— Не понимаю вас, — нахмурилась я. — Насчет моего условия…

Ответьте честно, зачем вы тратите на меня время?

— Вы напоминаете мне меня, — улыбнулся мужчина, и, наклонившись ко мне, запечатлел легкий, невесомый поцелуй на щеке.

Когда я зашла домой, то увидела испуганную Катю.

— И где ты была? Мы с Витькой тебя искали.

— Ты-то как искала? — передразнила я ее. — Ты же «ходить не можешь»!

— Не передергивай! — строго сказала подруга. — Где ты была?

По серьезному (что случалось редко) выражению лица Катерины было ясно, что отшутиться не получится. Да и пора уже признаться.

— Хорошо… Слушай, в общем, я кое с кем познакомилась.

— С кем тут знакомиться? — удивленно переспросила подруга. — Старики да дети.

— Он из приезжих. Преподаватель из строительно-архитектурного.

Мы только ходили с ним на тот край острова, я рисовала. Но самое главное… — я хотела рассказать Кате невероятную, мистическую историю про цыганку, сны, карты, но она прервала меня.

— С каким преподавателем? Они сегодня утром уехали.

— Значит, не все уехали. Мой-то остался, — я рассмеялась, и продолжила. — Ты дослушай, я была у

— Рина, — серьезно сказала подруга. — Все, кто был из строяка, уехали сегодня утром. Они за пару дней начертили план церкви, и с радостью слиняли. И я бы очень удивилась, если бы ты с кем — то из них «познакомилась». Это папины друзья, им обоим по 60 лет.

— А больше никого не было..? — медленно произнесла я.

— Нет! Их было двое. Иван Семенович и Виктор Петрович. Архитекторы. С папой учились когда-то.

Я замолчала, осмысливая сказанное.

— А может быть кто-то приезжал не из строяка? — осторожно спросила я.

— Не знаю, — задумалась Катя. — Ты же знаешь, я никуда не выхожу уже несколько дней. Папа вечно занят, с ним ни разу нормально не поговорили…

— М-м, — иронично протянула я. — То есть по ночам на лавочке ты сидишь не с папой? И на сеновал тоже не с папой ходишь?

— Какой сеновал? — подруга залилась румянцем.

— А откуда у тебя под утром в волосах солома берется? — я с умилением посмотрела на красное лицо подруги.

— Девки, есть идите! — голос бабы Марьи разрядил обстановку, и дал мне время подумать.

Катя сразу же ушла в избу, а я, глядя на потоки дождевой воды, бегущие с крыши, всерьез задумалась. С кем я флиртую? Кому раскрыла тайну, о существовании которой сама не подозревала? Кому я открылась?

Вопросы теснились в голове, и я не могла спокойно сидеть на месте. Сняла с крючка дождевик, надела цветастые резиновые сапоги и, проигнорировав крик бабы Марьи «Куда ты под дождь-то?›, вышла на улицу.

В школе, несмотря на отключенное по причине дождя электричество, ярко горел свет. Борис Таисович привез с материка годовой запас бензина, и генератор работал практически постоянно. В помещении школы, как обычно, было многолюдно. Я, оторвавшись от, так сказать, социальной жизни острова в виду своей увлеченности мужчиной, не знала, что сегодня подводят итоги первого выхода на натуру. Во-первых, награждали местных детишек, которые сегодня проходили мини-экзамен в летней художественной школе, придуманной Борисом Таисовичем. Во-вторых, были подведены результаты первого этапа пленэра: будут выбраны лучшие работы в номинациях «Пейзаж», «Портрет», «Натюрморт», «Свободная живопись». Жюри еще совещалось в директорской, а я, после того, как обвела взглядом всех присутствующих (и убедилась, что моего черноглазого здесь нет), рассматривала выставку. И с удивлением обнаружила замечательную картину одногруппника Витьки: дед Максим, сидящий на деревянном настиле парома, выкуривающий толстую папиросу, и я на заднем плане, рисующая берег Черной речки.

И работы Катерины: подруга не только лежала дома и бегала по ночам на свидания, но и работала. На ее как всегда безупречном натюрморте был изображен наш с ней каждодневный завтрак, заботливо приготовленный руками бабы Марьи. Заметила милую деталь, и чуть ли не до слез растрогалась: ложка, которую наша хозяйка называла Маринкина>>, лежала на первом плане — так подруга подчеркнула, что ей важно завтракать именно со мной… Тут я увидела чей-то набросок: я и коза Майка. Такого точно не было. Мы с Майкой, конечно, гуляем по утрам, но мы никому не позировали.

Я внимательно всматривалась в свое лицо, так четко переданное, отметила динамику позы, приятные пастельные тона… За спиной раздался голос одногруппницы Лены:

— Ринка, вот ты везучая, — судя по интонации, присутствовала зависть, только не понятно к чему. — А так хорошо прикидывалась страдающей…

Я повернулась к Лене, но она уже отошла, так как жюри вышли к ожидающей публике. Борис Таисович, замдекана, проректор, преподавательница с графики, и Мой черноглазый художник. Картинка уже начала складываться в моей голове. Но мозг все еще отказывался верить.