Чтение онлайн

— И где твои шуточки, Фрей? — нервно хмыкнула подруга.

— Не в этот раз, — насмешливо фыркнул в ответ.

«Цветочек» же… зацвёл. Мда… В странном микромире начало темнеть…

— Хм, ночь наступает, что ли? — наблюдая за происходящим, растерянно протянул я.

— Юн! Быстро сюда! Все кристаллы-накопители из сумок на алтарь ссыпай! Живее! — истерично закричала эльфийка, роясь по карманам мантии и активируя личные артефакты.

Её младший братишка беспрекословно подчинился.

— Юльс, что проис…

— Если хочешь жить, Фрей, то немедленно повторяй за мной, — испуганно прошептала подруга.

Поддавшись её настроению, сделал так, как она просила.

Увидев гору артефактов и заряженных кристаллов рядом со мной, Лоутс немного расслабилась и облегчённо выдохнула.

— Может, расскажешь, чего так всполошилась-то? — смерил её задумчивым взглядом.

— Тёмная магия, — передёрнула плечами светлая эльфийка. — Терпеть её не могу.

Я фыркнул. Дилэй тоже не удержался.

— В моём роду нет ни одного тёмного стихийника, леди, будьте уверены, — гордо возвестил он. — Преимущественно все члены рода — воздушники. Иногда рождаются маги, повелевающие водной стихией, так как в политических целях приходилось заключать подобные союзы. Но больше никаких других стихий со стороны моего рода не было и быть не может, — выразительно взглянул на меня «родственничек».

— А я что? — невинно захлопал ресничками в ответ. — Мой род слишком древний, чтобы помнить, кто и с какой силой в него входил.

— Что-то не припомню древнего рода Фрей, — показательно скривился архимаг Фрезиус.

— Ну, раз все мы тут под клятвой, то можно и поболтать, — оскалился я. — Из всех людей только лишь вы, тысячелетние, храните имя рода с начала времён, подражая «высшим» расам. Остальные не столь… щепетильны в этом вопросе. Фреи, например, произошли от Фейри, те, в свою очередь, от Файров, те от Флэймов… Потом были рода: Финекс, Фэйт, Фауст, Паст, Пааф, Пруф, Труф… и прочие видоизменения вплоть до королевского рода Тэйн. Дальше след теряется. Ибо вы, тысячелетние, как только свергли моих славных предков и заполучили власть, поделив между собой единое человеческое государство на жалкие клочки, так и подчистили официальные источники информации. А точнее, просто уничтожили все рукописные летописи. Варвары. Но мы, Фреи, не столь мелочны, так что можете спать спокойно, граф Дилэй.

Воздушник явно пребывал в шоке от новой информации.

Малыш Юни тоже.

А вот на лице Юльси сияла коварная улыбочка, не сулящая ничего хорошего.

— Только попробуй, Лоутс!

— М-м-м, Ваше Величество не доволен моим Высочеством? — захихикала она.

Я закатил глаза, понимая, что зря озвучил факт родства с Тэйнами, достаточно было упомянуть всего парочку имён из длиннющего списка. Но больно приятно было наблюдать за выражением лица Дилэя!

Эх! За это маленькое удовольствие и придётся расплачиваться.

— Но, как вы все теперь понимаете, среди моих предков тёмных стихийников тоже не значится.

— Некроманты, маги крови, провидцы, чёрные ритуалисты, проклятийники, ядовары, заклинатели стихий, потомственные огненные архимаги-отступники, — с усмешкой протянул Фрезиус.

— А ещё предостаточно законопослушных поколений артефакторов и алхимиков рода Фрей с водным даром, — мило оскалился я. — И никто не докажет обратное, граф.

— Увы, — скривился лорд Дилэй.

— В любом случае, не думаю, что нам стоит ждать… тьму, — и я чертыхнулся, увидев, как со всех сторон к Эль сползаются чёрные как ночь щупальца редчайшей из всех стихий.

— Ну, и что ты там говорил, Луиз? — прожгла меня взором изумрудных глаз Юльсиэль, покачиваясь под давлением явившейся стихии, вплетающейся в общий… рисунок.

— Был неправ, — признал я, изо всех сил стараясь перетянуть на себя удержание тьмы в малом круге, чтобы Юльс и присоединившийся к нам Юн не испытывали излишней нагрузки. Потому как холодная сумрачная тьма всегда входит в резонанс с эльфийской магией, символизирующей жизнь.

А тьма будто бы дорвалась — бурным потоком устремилась к Эльзе.

— Фрей, контролируй свою тьму лучше! — зашипела Юльсиэль, одновременно поддерживая стихию земли и растений, а также одёргивая огонь и свет, решивших побороться с тьмой за главенство.

— Лоутс, сама знаешь, что я не могу запретить стихии вход в круг, — ответил я.

Поток тьмы усилился.

Остальные стихии ощерились, пытаясь сдержать захватчицу, и начали увеличивать своё давление.

Юльсиэль, сдерживающая несколько разных стихий, по общей силе равных воздушной составляющей магии внутреннего круга, упала на колени.

Юн, контролирующий воду, пошатнулся и потерял власть над стихией.

Вода накинулась на тьму. Последняя ответила ей жёстко. Настолько, что досталось всем остальным стихиям.

Я постарался усилить контроль, в надежде, что тьма присмиреет и не сможет совсем подавить другие виды магии. Иначе Эль придётся нелегко, потому как: во-первых, слишком мало гримуаров по управлению данной стихией, а потомственные тёмные не станут разглашать свои секреты за просто так; и во-вторых, тьма ощущается куда менее приятно, чем любая другая стихия. Холод. Одиночество. Ледяная ярость. Бр-р-р!

— Фрей! Мальчишка сейчас расстанется с жизнью! — зашипел Дилэй, удерживающий в подчинении практически половину стихийного резерва Эльзы, а именно весь воздух. — Выкидывай несовершеннолетнего за шкирку из круга и перенимай управление водой! И учти, если ритуал затянется больше, чем на час, то мы все тут помрём от истощения.

Перераспределили силы.

Оказавшись в моих руках, вода, «принюхавшись», сплелась со тьмой и включилась в борьбу за резерв внучи.

Чертыхнувшись, попытался их удержать, но… тщетно.

Менее чем за полчаса рисунок-отражение будущей ауры и резерва Эльзы изменился до неузнаваемости. Теперь воздушная стихия занимала лишь треть от общего объёма, ещё треть делили поровну вода и тьма, огонь и свет — вместе не уступавшие тьме, — а также стихии земли и растений заняли последнюю треть в равных долях.

— Мда, гармоничнее уже не будет, — скривился вымотанный до предела Дилэй. — Придерживаемся этих рамок. Как только стихии чуть поуспокоятся — я завершу ритуал.

Мы с Юльс кивнули — лишних сил не осталось ни у кого. Двенадцать часов в магической мешанине — такое себе удовольствие, к дискуссиям и разговорам по душам не располагающее.