Чтение онлайн

Отчаяние и боль вмиг сменились свирепым желанием мести. Мальчик обернулся и с нескрываемой ненавистью посмотрел на брата.

– Гвиневра была моим другом!

– Кто? – удивился Аспид. – Крыса чтоль? Какая мерзость, – он с презрением наморщил нос.

– Мерзость здесь ты, скользкий змей!

Аспид расплылся в улыбке.

– Это лучшая похвала, которую я слышал за последнее время.

Костей в исступленном порыве в миг преодолел несколько ступенек перед троном и, оказавшись рядом с братом, положил руку прямо на его до абсурда идеальное личико, желая уничтожить, испепелить, смешать с тем серым облаком, которое покрывало всю землю перед мрачной обителью.

Однако убить брата оказалось не так-то просто. Он не рассыпался, как все предыдущие жертвы этого заклятия. Змей взвизгнул и оттолкнул ребенка ногой с такой силой, что мальчик кубарем покатился вниз и с размаху врезался в стену. Тлеющая кожа клочьями свисала с щек, носа и подбородка. Лютые миндалевидные глаза Аспида с гневом распиливали младшего брата. Бледными когтистыми руками он лоскут за лоскутом отрывал омертвевшую кожу, показывая миру свое обновлённое лицо.

– Это, знаешь ли, неприятно, – парень оскалился, обнажая змеиные клыки. – Но я рад, что ты готов пойти хотя бы на такое убийство. Запомни это чувство, с ним ты должен смотреть вообще на всё живое.

– А если я не хочу?

Костей с трудом поднялся на ноги.

Аспид рассмеялся.

– А никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Ты по своей сути – зло. И всегда будешь таковым. Потому что для человека немыслимо поднять руку на родного брата, а ты всего в десять лет захотел переступить эту черту. Такие люди в Яви хуже змей.

Аспид говорил немного шепеляво и медленно, смакуя каждое слово. Его речи, словно черви, проникали в самое нутро. Костей чувствовал, как нехотя начинает к ним прислушиваться и даже верить. Змей шептал, и мальчишка уже не злился, считал его правым, а описываемый братом мрачный путь – мечтой. Но стоило ему вновь взглянуть на тельце Гвиневры, как наваждение тут же спало. Костей подобрал свою несчастную подругу и выбежал из пещеры, не желая больше попадать под влияние искусителя.

К тринадцати годам Ядвига стала совершенно неуправляемой. Природная смелость смешивалась в ней с подростковой наглостью и бунтарством, порождая гремучую смесь, совладать с которой не мог ни один достопочтенный воспитатель. Тогда-то пожилая няня придумала найти Ядвиге соответствующий ее возрасту и ожиданиям королевского двора круг общения, в надежде, что в обществе рыжая дикарка позабудет фантазии о волшебных лесных обитателях.

Отыскать подходящих кандидатов оказалось несложно, знатные венгерские роды считали за честь предложить своих наследников в свиту юной королевны в надежде на будущие политические выгоды. Так собралась компания из пяти человек: мужей Андраша и Золтана, четырнадцати и пятнадцати лет соответственно, и юных дев: сестер погодок Ильдико и Эрзебет, а также самой младшей десятилетней Зофии.

В фантазиях взрослых дети должны были быстро найти общий язык, однако на деле всё оказалось не так просто. Девочки, всегда прилежные и аккуратные, носили идеально выстиранные белые фартуки и чепцы, любили заплетать друг другу косы и с восторгом осваивали кулинарное искусство. Общаться с ними Ядвиге было невыносимо тяжело, рыжие непослушные кудри не хотели лежать аккуратно, а фартуки с чепцами девушка на дух не переносила, они напоминали сварливую кухарку Рожу, постоянно придиравшуюся к королевне, а быть похожей на эту масляную свинью девушка не желала.

– Мне с этими гусынями общаться? И что нам обсуждать? Глупые секретики и способы не спалить булку в печи? Не хочу, – кривила нос Ядвига.

Казалось бы, она должна была найти общий язык с парнями, которые обычно от природы куда более подвижные и озорные, однако Андраш раздражал королевну с того самого мгновения, как ляпнул, что её волосы похожи на гнездо, а Золтан и вовсе был нерешительным и болезненным задохликом.

Проводить время в такой компанией было ещё хуже, чем над самой скучной на свете книгой. А потому Ядвига придумала отличный план, как избавиться от назойливых светских детишек. Их общение было глупой задумкой родителей, а значит, проказнице предстояло сотворить столь грандиозную пакость, чтобы взрослые сами избавили её от своих до омерзения ненаглядных чад.

– А вы знали, что в лесу есть дерево, на ветвях которого растёт вкуснейший хлеб, – как-то раз заявила Ядвига.

– Что за глупости, ты же не маленькая девочка, чтобы в такую чушь верить, – огрызнулся Андраш.

– А вот и правда, я сама видела. Могу показать.

– Правда видела? – поверила маленькая Зофия.

– Конечно! – с невозмутимым видом подтвердила девушка.

– Да чепуха всё это, я не пойду, – Андраш махнул рукой. – В прошлый раз мы уже искали этих твоих, как там?

– Тёрпеков.

– Вооо, вот их! И ничего кроме мокрого снега не нашли.

Однако женская часть, более склонная к вере во всякие сказки, оказалась не столь категорична, но идти без мальчиков девочкам было страшновато.

– Ну Андраш, ну пожалуйста-пожалуйста, – начала упрашивать Ильдико.

– А я за то, чтобы пойти, – заявила Эрзебет, – если дерево и правда есть, то это удивительно, а если нет, а его скорее всего нет, значит Яга – позорная лгунья.

Эрзебет по натуре была показушно правильной и язвительной. А ещё считала себя лучшей, поэтому для неё оказалось невыносимо, что на этот раз особое отношение проявлял не к ней, а к вечно взъерошенной и взбалмошной рыжей девчонке.

– И почему она – дочь самого короля? Я гораздо более достойна быть королевной! – Эрзебет завидовала Ядвиге, поэтому придиралась к ней по поводу и без. А чтобы лишний раз побесить соперницу, она презрительно сокращала её имя до «Яга».

Очередной предлог подразнить чудачку Андрашу очень понравился, поэтому в конце концов он согласился на прогулку.

– Ну хорошо, тогда, дорогие друзья, выдвигаемся в путь, – в другое время Ядвига уже десять раз поцапалась бы с недоброжелателями, но сегодня рыжеволосая чертовка выглядела приторно милой и спокойной. Это было необходимо для воплощения плана.

Дети стали одеваться. Ядвига взяла варежки, тогда-то Эрзебет подметила её неаккуратные грязные ногти и грубые обветренные руки.

Конец ознакомительного фрагмента.