Чтение онлайн

— Вот что, — сказал Дадли, — когда отходит молочный поезд?

— Молочный поезд, сэр?

— Да. Тот поезд, который доставляет в Лондон свежее утреннее молоко, знаете ли.

— Вам угодно молока, сэр?

— Нет! — Дадли с трудом подавил желание пришибить этого олуха ботинком. — Я просто хочу узнать, когда утром отходит молочный поезд… на случай… на… э… случай, если мне придется неожиданно уехать, хотел я сказать.

— Я наведу справки, сэр.

Лакей направил свои стопы на половину слуг, глашатай великой вести.

— А ну-ка отгадайте! — провозгласил лакей.

— Что такое, Томас? — снисходительно осведомился Симмонс, дворецкий.

— Этот самый, ну, Великий Прыщ как его там, — сказал Томас, ибо в среде слуг Дадли был известен теперь под этим ласковым прозвищем, — примеривается смыться на молочном поезде.

— Что-о? — Симмонс поднял свою дородную фигуру из кресла. Лицо его не озарилось веселостью, бушевавшей в его подчиненном. — Я должен незамедлительно поставить в известность ее милость.

Последний гость отбыл, и леди Уикхем намеревалась подняться к себе и вкусить заслуженный сон, но тут перед ней предстал Симмонс, сугубо серьезный и сугубо озабоченный.

— Не могу ли я поговорить с вашей милостью?

— Что такое, Симмонс?

— Дозволено ли мне, миледи, взять на себя смелость спросить, состоит ли… э… молодой человек в твидовом костюме в числе близких знакомых вашей милости?

Леди Уикхем была удивлена. Она никак не ожидала, что Симмонс забредет в гостиную и начнет непринужденно болтать о ее гостях, и уже намеревалась прямо указать ему на это. Но тут что-то шепнуло ей, что в результате она может лишиться интересной информации.

— Он говорит, что он друг мисс Роберты, — милостиво ответила она.

— Говорит! — повторил дворецкий донельзя зловещим тоном.

— На что вы намекаете, Симмонс?

— Прошу прощения, миледи, только я убежден, что этого молодого человека привели сюда некие преступные намерения. Томас доложил, что в его чемодане находился костюм для переодевания со всеми необходимыми принадлежностями.

— Для переодевания? Какого переодевания?

— Томас не был детально исчерпывающим, ваша милость, но, насколько я понял, речь идет об облике юного мальчугана. А только что, миледи, он наводил справки о времени отбытия молочного поезда.

— Молочного поезда!

— Далее, по словам Томаса, его явно ошарашило сообщение, что к обеду здесь ожидаются гости. По моему мнению, миледи, он намеревался сразу после обеда произвести то, что я именую быстрой обчисткой, и улизнуть на поезде девять пятьдесят семь. Присутствие гостей вынудило его изменить план, и он намерен произвести грабеж в глухой час ночи, а затем отбыть на молочном поезде.

— Симмонс!

— Таково мое мнение, ваша милость.

— Боже мой! Он же сказал мне, что Роберта приедет сегодня вечером. А она не приехала!

— Уловка, миледи, чтобы вызвать доверие.

— Симмонс! — сказала миледи, берясь за разрешение кризиса, как подобает сильной женщине, каковой она и являлась. — Сегодня ночью вам надлежит бдеть!

— С ружьем, миледи! — вскричал дворецкий с энтузиазмом заядлого охотника.

— Да, с ружьем. И если услышите, что он шастает по дому, незамедлительно разбудите меня.

— Будет исполнено, ваша милость.

— Вы, разумеется, должны соблюдать полную тишину.

— Будто мышка, ваша милость, — сказал Симмонс.

Тем временем Дадли в укромности Голубой комнаты уже некоторое время сожалел — и с каждым мгновением все горше, — что в столовой, всецело поглощенный своей бедой, он практически не съел ни кусочка. Мирная безмятежность Голубой комнаты успокоила его нервную систему, а вместе со спокойствием пришло озарение, что ему чертовски хочется есть. Было нечто мистическое в том, как судьба на протяжении этого дня раз за разом умудрялась лишать его положенной суточной порции белков и углеводов. Как ни изнывал он от голода, дожидаясь Бобби в «Кларидже», едва она появилась там, любовь тотчас отвлекла его от меню, и он ни на йоту не насытился. А с тех пор во рту у него не побывало ничего, кроме двух-трех крошек, которые он понудил себя проглотить за обеденным столом.

Дадли взглянул на свои часы. Время оказалось куда более поздним, чем он предполагал. И слишком поздним, чтобы он мог позвонить и попросить, чтобы ему принесли побольше бутербродов, — даже если предположить, что его статус в этом преотвратнейшем доме вообще дает ему право на бутерброды в неурочный час.

Он растянулся на кровати и попытался уснуть. Лакей доложил, что молочный поезд отходит в три пятнадцать, и он твердо решил воспользоваться им. Чем раньше он выберется из этого жуткого места, тем лучше. А пока ему требовалась пища. Любая пища. Весь его организм вибрировал, яростно требуя надлежащего подкрепления.

Несколько минут спустя стук в дверь оповестил леди Уикхем, напряженно ожидавшую у себя в спальне, что час пробил.

— Да? — прошептала она, беззвучно повернув ручку и высунув голову за дверь.

— Он, миледи, — шепнул из мрака голос Симмонса.

— Шастает?

— Да, миледи.

Невольная хозяйка Дадли была женщиной с характером и крайне решительной. Едва выйдя из детской, она приобщилась к лисьей травле и другим излюбленным развлечениям провинциальной аристократии, требующим физической закалки и твердости. И хотя охота на грабителей была ей несколько внове, леди Уикхем приступила к ней без малейших колебаний. Сделав знак дворецкому следовать за ней, она плотнее запахнула халат и волевым шагом вышла в коридор.

Недостатка во всяческих звуках, чтобы вести ее к цели, не было. Продвижение Дадли из его комнаты в столовую, куда его манили плоды и сухарики на серванте, оказалось отнюдь не бесшумным. Он успел споткнуться о стул, а в тот момент, когда хозяйка дома и ее служитель начали спускаться по лестнице, он столкнулся с ширмой, опрокинул ее и как раз пытался высвободить ступню, которой нечаянно прорвал материю, когда негромкий голос произнес в вышине:

— Вы его видите, Симмонс?

— Да, миледи. Смутно, но вполне достаточно.

— Так пристрелите его, если он сделает еще хоть шаг.

— Будет исполнено, миледи.

Дадли высвободил ступню и в ужасе поглядел наверх.

— Послушайте! — произнес он дрожащим голосом. — Это же всего лишь я, знаете ли.

Холл внезапно залил яркий свет.

— Всего лишь я! — повторил Дадли лихорадочно. Колоссальное ружье в руках дворецкого заставило его температуру подскочить на три градуса.

— Что, — холодно вопросила леди Уикхем, — вы делаете тут, мистер Финч?