Чтение онлайн

Эмиль продолжает листать страницы. Вот Маржори гордо держит в руках свой диплом. Ей двадцать лет. Она получила высшее образование по банковскому делу. Эмиля заставили позировать рядом с ней. Ему шестнадцать лет, и на нем черная футболка, которая ему велика. В ту пору он снова стал смотреть на Маржори иначе. У нее закончился переходный возраст. Она уехала из дома учиться и опять была спокойной и ласковой старшей сестрой, которую он знал. Годы летели быстро. Маржори вышла замуж, забеременела близнецами… Эмиль листает дальше. Маржори в белом платье. Бастьен в галстуке-бабочке. Маржори беременная. А вот он на снимке с близнецами. Когда Лора ушла и он опустился на самое дно, Маржори снова вошла в роль мамы. Она стала его опекать, но соблюдая известную дистанцию, уже без невинности их первых лет.

Сегодня она мама. Она больше не любит его всем своим существом, теперь дети заполнили ее жизнь. Вряд ли Эмиля это огорчает. Он думает, что это нормально, в порядке вещей. Он не заметил, как прошли все эти годы. Ему двадцать шесть лет. Через два года его не станет. Как можно так быстро потерять опору в жизни? Он закрывает альбом. На сегодня достаточно. Он чувствует себя вымотанным. Встает, подавив зевок, проходит мимо банкетки, где теперь обосновалась Жоанна, и взбирается по веревочной лесенке, еще думая о Маржори. Он напишет ей письмо. Завтра, или через две недели, или через полгода, но он это сделает.

— Двести восемьдесят евро, пожалуйста.

Они протягивают свои банковские карточки одновременно. Эмиль отталкивает руку Жоанны.

— Я заплачу.

Они ехали все утро в поисках магазина спортивных товаров и походного снаряжения. Когда смогли наконец припарковаться, солнце уже шпарило вовсю. Продавец водил их по отделам серьезно и с энтузиазмом. Он несколько раз повторил, что их поход будет «класс». Теперь они у кассы и накупили снаряжения на маленькое состояние.

— Знаешь, у меня достаточно денег, — говорит Жоанна, когда они выходят из магазина, нагруженные пакетами.

— Не парься.

— Я жила в служебной квартире… И у меня есть сбережения.

— Ну а я должен опустошить свой банковский счет, прежде чем умру, так что…

Он не ожидал ее улыбки, но она улыбается. И даже говорит:

— Хорошо. Но в следующий раз заплачу я.

Они направляются к кемпинг-кару. Жоанна вдруг останавливается:

— Можешь меня подождать? Я минут на десять, не больше.

Она показывает на торговый центр рядом со спортивным магазином.

— Тебе надо что-то купить? — удивленно спрашивает он.

Они купили еду быстрого приготовления в спортивном магазине, протеиновые батончики тоже. Вроде всего хватает.

— Да, пару мелочей. Я быстро.

Он думает, что ей, наверно, нужны какие-то женские штучки. Он почти забыл, как это — жить изо дня в день с девушкой.

— Там у входа почтовый ящик. Хочешь, я опущу твое письмо?

Он кивает. Конверт готов. Утром он написал адрес и наклеил марку. Нашарив письмо в своем рюкзаке, он протягивает его ей.

— Я скоро.

Он забирается в машину и разворачивает большую карту Пиренеев. Они пойдут по тропе Мулов, как советовала Хлоя. Тропа идет из Артига. Они снова оставят автомобиль на парковке у ручья. Это довольно спокойное место. Вряд ли его угонят… Кончиками пальцев он водит по тропе, по которой они пойдут. Надо бы отметить ее фломастером. Если вдруг у него случится провал в памяти… Он думает, что придется регулярно сообщать Жоанне о маршрутах, которыми он намерен следовать… Так надежнее, если память подведет.

Эмиль уже сложил карту и пристегнул ремень, когда вернулась Жоанна. Она несет небольшой прозрачный пакет, в котором лежит, кажется, книга. Он не решается спросить, что она купила, но Жоанна видит, как он бросает любопытные взгляды на ее пакет, и извлекает содержимое.

— Что это?..

И понимает, прежде чем она успевает ответить. Это две записные книжки в черных обложках.

— Я тоже буду вести дневник, — говорит она.

И достает из пакета две красивые ручки. Шариковые ручки из черной пластмассы с серебряными кончиками.

— Ох.

Он не знает, что еще сказать. Жоанна убирает блокноты и ручки обратно в пакет, кладет его себе под ноги и пристегивается.

— Мы потащим это с собой в поход?

Она пожимает плечами. Он откашливается и добавляет мягче:

— Спасибо за… блокнот.

Но она уже прижалась носом к стеклу и смотрит вдаль.

Они идут около двух часов. Эмиль потерял представление о времени. Возможно, память подвела его: он помнит, как они вернулись в машине на стоянку у ручья, как собирали рюкзаки (они были такие тяжелые, что Эмиль засомневался, сможет ли Жоанна нести свой), как наскоро пообедали (по тарелке макарон). После этого они отправились пешком к повороту, указанному в путеводителе, откуда начинается походная тропа. Желтая табличка гласила: «Пик Миди-де-Бигорр, по тропе Мулов, 2872 м, 4 ч. 30 мин.». Они пошли вверх по тропе вдоль водопада Ариз. Четверть часа спустя они были у хижин Трамзег, старых каменных домишек. Оттуда уже виднелся Миди-де-Бигорр. Жоанна пришла в восторг. А потом — он не помнит… Они шли по тропе, следуя указателям. Эмиль шагал впереди, защищался от палящего солнца, приставив руку козырьком к глазам. Жоанна держалась сзади. Он спросил ее, не потому ли это, что ее рюкзак слишком тяжелый, но она ответила, что нет, ей просто нравится идти одной. На ней была черная шляпа, в руках палки, которые продавец ухитрился ей всучить. Эмиль их не захотел.

Он потерял нить после хижин Трамзег. Все, что он знает, — что они идут уже два часа, что солнце палит нещадно и вокруг отдыхают в траве коровы.

Он садится на валун и ждет Жоанну.

— Передохнем?

— Умираю, хочу пить.

Они достают фляги. Лоб Жоанны взмок от пота. На ней опять черные бермуды и один из вечных черных топов. Он хотел было сказать, что черное — не лучшая идея, но передумал. На ногах у нее новенькие походные ботинки. Они долго пьют маленькими глотками, утирают лбы. Потихоньку переводят дыхание.

— Что там? — спрашивает Жоанна.

Она указывает на каменную хижину, от которой остались одни развалины. Эмиль пожимает плечами. В его путеводителе об этом ничего не написано.

— Красиво, — говорит она.

Им идти еще больше двух часов, а уже пять. Эмиль думает, что они вышли недостаточно рано. Жоанна сегодня разговорчива. Она задает новый вопрос, перекатывая камешки носком ботинка:

— Почему эту дорогу называют тропой Мулов?

Убрав флягу в рюкзак, он отвечает:

— Там, на самом верху Миди-де-Бигорр, есть астрономическая обсерватория. Когда ее строили, продовольствие и строительные материалы доставляли по этой тропе. Носильщикам платили по весу. Они несли на спине до сорока килограммов. — Лицо Жоанны выражает лишь капельку удивления, слабо вздрагивает где-то на уровне левой брови. — Они шли в снегу, холодной зимой. Путь мог длиться до двенадцати часов. Многие погибли под лавинами.

Он медленно встает, морщась от боли. Наверное, уже натер волдыри на ногах.

— Пойдем дальше?

— Да.

Кажется, они встречают людей по дороге на пик, но он не уверен, потому что погружен в свои мысли. Пожалуй, он понял, что хочет сказать Жоанна, когда заявляет, что ей лучше идти одной, и почему она уединяется, чтобы медитировать в поле. Погружаешься в себя и не вполне сознаешь, что происходит вокруг. Физическое усилие отпускает разум на свободу. Мысли крутятся в голове, но круговорот этот спокойный и безмятежный. В иные моменты едва сознаешь, что вообще думаешь. Тихонько всплывают воспоминания, встают перед глазами, не вызывая болезненных эмоций. Смотришь на них как будто издалека и по-доброму.