Чтение онлайн

Никита нервно заерзал на своем водительском месте:

Что же, что же ей сказать?...

– Она плачет, - сказал Данила, ощупывая свой живот.
– У нее воды отошли! А-а-а...

Новые схватки Кристины снова на какое-то время передались Даниле.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел в нем залитые слезами глаза Никиты. Сомкнутые челюсти, напряженные желваки... Он выжимал из своей машины все, что было возможно. И кажется, более того. Нас мотало на поворотах, словно мы сидели не в машине, а в люльке какого-то аттракциона.

Вдруг я увидел, что Никита поднял руку и что-то показывает ей.

– Скажи! Никита, скажи ему!
– закричал я.

– Данила, Данила...
– Никита собирался с мыслями.
– Знаешь колыбельную - "Ты у меня одна?.."

Данила кивнул головой.

– Спой ей! Спой, ей станет легче!..

Повисла небольшая пауза. Данила словно бы собирался с духом, и вдруг запел - тихо-тихо, еле слышно.

– Все будет хорошо, - сквозь зубы прошептал Никита, глядя на дорогу. Все будет хорошо, Кристина. Я еду! Все будет хорошо!

Машина взревела на очередном крутом повороте, и мы выскочили с асфальтированной дороги на грунтовую.

"Видимо, мы уже близко", - подумал я.

*******

Нас трясло, как в миксере. Я закрыл глаза и, кажется, даже задремал. Моему взору откуда-то сверху предстала почти сказочная панорама. Ночь. Полная луна, на небосклоне россыпью лежат звезды. Густой лес, через него петляет дорога. Где-то вдалеке небольшая деревушка в десять, может быть, двенадцать домов.

По дороге мчится автомобиль, в нем три человека. Один дремлет на заднем сидении. Другой за рулем, он напряженно вглядывается в изгибы дороги. Держится за руль и временами смахивает с глаз слезы. Третий поет колыбельную, слова которой я слышу первый раз в своей жизни. Добрые, нежные, заботливые слова...

"Ты у меня одна, словно в ночи луна, словно в году весна, словно в степи сосна. Нету другой такой ни за какой рекой, нет за туманами, дальними странами.

В инее провода, в сумраке города, вот и взошла звезда, чтобы светить всегда, чтобы гореть в метель, чтобы стелить постель, чтобы качать всю ночь у колыбели дочь.

Вот поворот какой делается с рекой. Можешь отнять покой, можешь махнуть рукой, можешь отдать долги, можешь любить других, можешь совсем уйти, только свети, свети".

*******

– Приехали!
– Никита буркнул себе под нос.
– Выходить надо, застряла машина.

Мы бросили машину и дальше около двух километров бежали почти в полной темноте. Никита впереди, мы с Данилой за ним.

Деревушку освещало два тусклых фонаря. Слабый свет в окне покосившегося бревенчатого дома, полуоткрытая калитка...

Кристина сидела на полу, на лоскутном одеяле, облокотившись спиной на старый кожаный диван. Ее полузакрытые, отсутствующие глаза смотрели в огромное зеркало.

– Кристина!
– Никита бросился к ней.

– Что со мной?..
– шептали ее губы.
– Где я?..

– Любимая! Господи...

– Никита - ты?...
– она смотрела на него непонимающим, не то испуганным, не то счастливым взором.
– Никита...

Никита подхватил ее на руки и двинулся к выходу. Кристина обхватила его шею, жадно вдыхала запах его волос, ощупывала его лицо, целовала. И повторяла его имя, раз за разом, только его имя... Как заклинание.

– Кристина, держись! Будь молодцом!

Я такая дура, Никита, - шептала она.

– Я сумасбродная дура... Что я наделала?!

Господи, что я наделала?!.

– Солнце мое, все будет хорошо! Слышишь меня?! Все будет хорошо!

Мы с Данилой помогли Никите уложить Кристину на заднее сидение джипа.

– Я выбросила ключи...
– голос Кристины становился все тише.

– Как выбросила? Куда выбросила?
– Никита был в растерянности.

– В колодец... Я...

Мы с Данилой переглянулись.

– Анхель, давай на переднее сидение!
– скомандовал Данила.
– Никита - к Кристине на заднее!

После этого он вбежал в дом и появился через мгновение, держа в руках большой нож. Орудуя им, как профессиональный угонщик, он взломал систему зажигания и завел машину.

– Ловко, - пробормотал я.

– Конверсия боевого опыта, - отшутился Данила.

Машина рванула с места, взяв курс обратно - на Москву.

Схватки следовали друг за другом, и были настолько мучительными,

что скоро Кристина перестала ощущать боль.

Мне казалось, она была в бреду.

Пыталась говорить, ее мысли путались.

Никита держал. ее голову и без конца повторял:

"Все хорошо... Не волнуйся... Все будет хорошо..."

*******

– Какая глупость, такая глупость...
– Кристина разговаривала то сама с собой, то с Никитой.
– Почему так?.. Смерти боялась, а жить не хотела. Теперь смерти не боюсь, потому что рядом она, а жить хочется...

– Кристина, тихо, тихо, - успокаивал ее Никита.
– Пожалуйста, ничего не говори, береги силы...

– И зачем только я это сделала?
– Кристина растерянно посмотрела в окно автомобиля.
– Словно сама не своя была... Страшно мне было, Никита. Страшно и совестно...

– Да что ты такое говоришь, Кристина!

– Грех на мне...

– Все, успокойся, - Никита понял, что она бредит, и попытался надавить.

Нет, Никита. Грех... Если любишь, то любить до конца нужно. Я любила тебя, вся любила. Но чуть-чуть, да оставила. Побоялась я в полную силу тебя любить, Никита. От недоверия это, от недоверия. Ты вот любил меня, а я не доверяла... Грех это, грех.

– Кристина, пожалуйста...

– Никита, я должна сказать, - голос ее вдруг стал твердым.
– Прости... Вдруг умру, а ты себя винить станешь, это моя вина, Никита. Боялась я тебе довериться, и не доверилась. Все придумывала себе то объяснения, то оправдания. Искала, как заставить сердце свое молчать. Все - ложь...

– Кристина, ты преувеличиваешь, - Никита, казалось, даже не слышал, что она ему говорила.
– Ты все преувеличиваешь...

– Думала я, что на волю судьбе себя отдаю. Убежала, спряталась, пути для отступления не оставила. А ведь это неправда. Не судьбу я испытывала, а страху своему повиновалась...

Во рту у Кристины пересохло, я передал Никите воду из бардачка.

– Страх от вины, страх за вину...
– Кристина отпила воды.

– Господи, что ты говоришь такое?! Какая вина?!
– шептал Никита.