Чтение онлайн

Шумный завтрак. Серёжка не желал есть кашу. И я его понимаю. Манка – самая жуткая вещь, которую только могли придумать люди. Как это вообще можно употреблять в пищу? Хотя вон Катюха лопает за обе щёчки и довольна, как слон. Это мелкий раскидывает с ложки.

Быть старшим братом нелегко. А когда такая огромная разница в возрасте, как у нас с близнецами, то и очень ответственно. Заботу о них мне доверяли с самого первого дня. И я не особо сопротивлялся. А что, просил сестричку? Получай! И брата в подарок не забудь.

Я и не забывал. Хотят возиться с малышнёй скучновато. Да и внимания родителей не хватало часто. Именно поэтому я так ценил время, проведённое вдвоём с отцом.

Минуты текли вяло и будто нехотя. Стрелки часов переползали с места на место со скоростью черепахи. Я поглядывал на них, устроившись за кухонным столом с красками: с Катей рисовали принцесс, а с Серёжей монстриков. Я неплохо обращался с карандашом и гелевыми ручками, разрисовывая на уроках последние страницы тетрадей и поля, чтоб нескучно было.

Папа не приходил. Мама не находила себе места, беспокойно передвигаясь по квартире. Чтобы занять руки и скрыть напряжение, она наводила порядок. И в другое время уже привлекла бы меня. Но не сейчас. Напряжённость висела в воздухе, грозя неприятностями. Только никто не мог подумать, что такими.

Звонок разрушил тишину. Мама засуетилась, вытирая мокрые руки. Я, оставив близнецов за их занятием, вышел в прихожую. Мы никого не ждали в гости. Интересно, кто это? Полицейских не ждал ни кто..

– Синицына Галина Игоревна? – Высокий бородатый мужчина вопросительно посмотрел на маму, лишь на секунду мазнув по мне взглядом. Та кивнула испуганно. А у меня тревожно застучало сердце. – Вам придётся проехать с ними.

– З-з-зачем? – Голос дрожал, когда мама рассматривала сунутый под нос удостоверение личности. Мне не было видно, что там написано.

– На опознание. Сегодня в 8-32 произошло ДТП со смертельным исходом. Несчастный случай. Мне жаль. – Это уже второй.

– А мы причём? – Мама не понимала. Или не хотела понимать: в наш дом пришла беда.

Мама уехала, оставив на меня близнецов. Потом были похороны. Близнецы ревели, спрашивая о папе. Я был с ними. Мама рыдала над гробом.

И именно в тот день детство закончилось.

Два года спустя.

– Синица, – толчок в бок прилетел, откуда не ждали. – Не зевай, а то муха залетит. Мечтаешь о голых коленках русички или небесных пирожках?

Я мотнул головой и оскалился. Русичка у нас зачётная! Прямо из педагогического вуза пришла на практику, сменив древнюю, как мифы Древней Греции, Степаниду Семёновну. Хотя бы пару месяцев отдохнуть от нудного скулежа старой развалины. Нет, я уважаю учителей и вхожу в десятку лучших учеников школы (ладно, вру, в двадцатку), но новенькую учительницу и слушать приятно и смотреть.

Правда, замечтался я не об этом. Антипова Ирка показалась в конце коридора. Я ещё не видел её, но уже чувствовал тонкий цитрусовый аромат, который всюду сопровождал одноклассницу. Я никак не мог понять: это духи, шампунь или гель для душа? Но вдыхать, находясь рядом, мог бесконечно!

Образ Ирки преследовал повсюду с тех пор, как на лабораторной работе по химии нас поставили в пару. Я смотрел в серьёзные голубые глаза и кажется, видел эту девчонку впервые.

– Чё пялишься? – остудила она, сложив руки на груди. Белая блузка натянулась, чуть не затрещав по швам. – Списать не дам. Не надейся. И не думай, что я всё буду делать. – Она вручила мне колбу и лист с заданием. А я только видел тонкую, почти прозрачную кожу с тонкими сеточками вен. – Чего встал? Двигайся!

Сглотнул и принялся изучать задание. О лабораторной я быстро забыл, а вот о девчонке забыть не смог.

– Бывайте, пацаны, – попрощался с друзьями. И поспешил за тонкой фигуркой. Ирка шла быстрым шагом, уткнув глаза в пол. Она всегда так ходила. Теперь многое о ней знал. Учится хорошо, отлично знает английский. Любимый цвет – жёлтый, любимые цветы – ромашки. Есть младший брат. Нет отца, только отчим. Любимый поэт – Есенин, любимая еда – воздушные кремовые пирожные. Каюсь, нагло воспользовался тем, что позаимствовал у Светки Колосовой анкету, которую она давала заполнять каждому в классе. Это кладезь информации.

Например, я узнал, что у Антиповой нет парня. Значит, им буду я.

Ирина

Школьные коридоры наполнены шумом, гамом и беготнёй. Школота, шумя и топая как стадо буйволов, толпой, в которой сложно определить приказ «по парам» топала за учительницей в столовую. Третья перемена самое активное время среди учеников. Голодные подростки спешили утолить голод, спешила на вкуснейшие ароматы свежих булочек.

Я спешила по коридору, надеясь получить свою бесплатную порцию еды, которая положена детям из семей с низким материальным достатком. Возле раздачи уже негде яблоку упасть. Встала в очередь. Готовили повара неплохо, но далеко не всё было съедобно. Тушёная капуста, которая подавалась каждый день, напоминала по запаху протухшее пару месяцев назад месиво. Её не ел никто. Не удивлюсь, если потом остатки счищали с грязных тарелок и подавали на следующий день повторно.

Да ладно, я так шучу. Дежурство по школе никто не отменял. И раз в четверть старшеклассники радостно отбывали повинность, пользуясь возможностью легально свалить с уроков. Последние два дежурства я провела в столовой, поэтому точно знаю, что вся противная капуста подаётся свежей. Неужели нельзя ввести в меню что-то иное?

Дошла моя очередь. Взяла поднос, на который опустились тарелка с картошкой, котлетой и противной капустой и стакан сладкого-пресладкого остывшего чая, стыдливо прикрытый сверху булочкой. В животе заурчало от голода. Кажется, последний раз я ела вчера в это же время. Сглотнув слюну, спешу занять свободное место.

Ровные ряды деревянных столов с деревянными массивными стульями всегда вызывали неприятные ассоциации. Я не желала про них думать. Просто шагала, уворачиваясь от других школьников. Но не в этот раз. Я отвлеклась: чей-то взгляд буквально прожигал спину. Завертела головой, пытаясь отыскать столь внимательного зрителя, и не заметила подставы.

Несильный удар плача об плечо, но этого хватило, чтобы поднос с похоронным звуком свалился на пол.

– Смотри куда прёшь, дура! – И хохот. Дикий, обидный и до боли знакомый. Мой единоутробный брат стоял напротив. Хотя никто не скажет, что мы родственники. Об этом не знает никто. Но этот мелкий ублюдок постоянно портит жизнь. И не только дома. В школе тоже. – Ха-ха-ха! Теперь с тряпкой будешь ползать, пока не уберёшь здесь. Так тебе и надо!

И наступил в кучу еды, которую я мечтала съесть, ногой, размазывая получившуюся массу. И его действия повторили прихлебалы, что вечно таскались за ним хвостом. Сжала кулаки, пересиливая жажду врезать в мягкое, податливое, ещё по-детски округлое лицо, заставить замолчать, заставить ответить за все издевательства! Но нельзя. Сейчас нельзя. Но когда-нибудь отомщу.

Слёзы бессилия навернулась на глазах. Не реветь! Не реветь, Ира, кому сказала? Нельзя показывать слабость. Сожрут, и не подавятся. В твоей жизни действует только один закон: выживает сильнейший. А ты обязана выжить!