Чтение онлайн

Тима обладает уникальной способностью: он знает всё обо всех. На шутки, что у него папа работает в ФСБ, только загадочно улыбается и молчит. Но отец у него в органах трудится. То ли капитан, то ли майор. Не вдавался в подробности. Зато стишок про куратора из ФСБ не цитирует только ленивый.

– Что нужно? – Он посмотрел на часы. До урока оставалось пять минут.

– Ты про Ирку Антипову что знаешь?

– Про кого? – Миха округлили глаза от удивления. Изумление товарища можно понять. Обычно такие девчонки не вызывают интерес. А здесь я с расспросами. – Про Антипову? Ничего особо не знаю. В скандалах и интригах замечена не была. Отличница. Тихоня. Пожалуй, всё. А зачем тебе?

– Надо, Тимох, надо, – перефразировал я известное высказывание. – Можешь узнать? И желательно, не болтать языком.

– Могу, – в лёгкую согласился одноклассник, – но с тебя должок. Замётано?

Деваться некуда. Пожали руки и побежали на урок. На биологии особенно делать нечего. Уже который год этот предмет мы изучаем самостоятельно. А оценки получаем за красивые глазки и уход за многочисленными растениями и экспонатами кабинета. Посмотреть было на что. Парты располагались буквой «П», образуя посредине пространство, заполненное многочисленными цветами, общипанными чучелами животных, статуэтками и сухими корягами. В целом, получалось красиво. Цветы стояли и на подоконниках и на полках в шкафах и на учительском столе. Особой гордостью биологички являлся аквариум. Огромный, литров на пятьсот. Угадайте, кто за ним ухаживал? Ага, ученики.

Но любимцем всех школьников был Федя, живущий в кабинете с момента открытия школы. Кто такой Федя? Это скелет. С ним здоровались за руку, его наряжали на все праздники и него просили удачи в контрольных и в любви. И его похищали. Неоднократно. И находили, чтобы вернуть на место. Кажется, жизнь у Феди более насыщенная, чем у большинства людей.

Я откровенно зевал, рассматривая обстановку кабинета. Все занимались кто чем. Кто-то поливал цветы (и как они ещё живы от столь активной заботы?), кто-то списывал домашку, а кто-то зависал в телефоне. Старая Мария Алексеевна попивала чай в своей каморке, где хранились реквизиты для уроков и наглядные пособия. Парням туда хода не было, но девчонок учительница приглашала регулярно. Сегодня увела Ирку поговорить за жизнь.

– Толян, – окликнул кто-то. Завертел головой, увидев друга. Руслан сегодня дежурил по школе, выполняя роль строгого надзирателя и мальчика на побегушках одновременно. – Тебя к Ленину вызывают.

– Зачем? – закономерный вопрос. Может, хочет похвалить за вчерашнюю победу? Закинул на плечо рюкзак. Идти недалеко. Постучал:

– Можно?

– Заходи Синицын. – Предельно вежлива и корректна. Сесть не предложила. Стою перед столом на некогда пушистом ковре и чувствую, что где-то накосячил. Только где? – Мне рассказали, что вчера ты угрожал Денису Шульгину из 8 «В». Это правда?

Кто такой этот Шульгин я не знал. И не угрожал никому. Это не в моих принципах угрожать. Лучше сразу взять и решить проблему, не скатываясь до банальных угроз.

От непонимания, сквозившего в глазах, завуч вздохнула и достала телефон.

– Вот, смотри, – она повернула ко мне экран. Знакомая картина: я, Ирка и пацан, лишивший её обеда. Мы стояли напротив друг друга. Слов не разобрать, слишком шумно, но угрожающий вид говори о много. Тем не менее, это ничего не значит. Видео короткое, не более тридцати секунд. – Что скажешь?

– Ничего. Я не угрожал, просто прогнал этого ур.., – споткнулся на первой букве и быстро исправился, – утерявшего совесть. Вы знаете, что он сделал?

Тамара Ивановна знала, но мою версию выслушала с удовольствием.

– Анатолий, послушай, встревать в конфликт родственников не стоит. Брат с сестрой сами разберутся. А если на тебя нажалуется мать, то придётся принять меры. А это не нужно никому. Верно?

Согласно кивнул. Известие ошарашило. Есть над чем подумать. Антипова задела не на шутку. Да секретов у этой девчонки больше, чем у Пентагона.

На алгебре всегда тишина. Математичка женщина с сильным и строгим характером. При ней пискнуть страшно. Я занял своё место, вальяжно вытянув ноги. Ирка уже заняла парту рядом и что-то увлечённо читала, склонив голову. Ну вот, снова принялась за своё. В прошлый раз, я помню, книгу у неё отобрали. На доске под объяснения учителя появлялись графики: тема простейшего преобразования графиков функций не всем давалась легко.

Только сегодня что-то нерабочее настроение у большинства класса. Закончил перечерчивать график, как прилетела записка, свёрнутая в тугой шарик. Разворачиваю, читаю: «Можем, сходим сегодня погулять?».

Ну, кто сейчас пишет записки? Что, нет Ватсапа или, на худой конец, Вайбера? В ВК же написать можно. Но нет, нужно выбрать именно такой способ.

– А что это у нас здесь такое? – учительница резким движением выхватила записку из рук. Не зря кличка Цербер прикрепилась намертво. – Так-так, кто это здесь Синицыну свидание назначает? Синицын, не соглашайся. В девушке должна быть загадка. Когда сама на шею вешается, это неинтересно. Правда, Антипова? Или в романах, которые ты читаешь, именно так и происходит?

Ирка резко закрыла книгу и, чуть привстав, села на неё, скрыв от глаз Цербера. Щёки покраснели. Но следующие слова заставили смутиться не только Антипову:

– Ты бы, Синицын, лучше не с анонимом иди, а с Антиповой. Она по книгам уже всё успела изучить! Не подведёт.

Смех разлетелся по кабинету. И я знаю, кто станет объектом насмешек всего класса. Чёрт, как этого избежать? Есть идеи?

Глава 7. Пойдешь со мной на свидание?

Ирина

Совершенно не хотелось вставать. Те два часа, которые потратила на сон, не смогли восстановить силы. Даже то, что успела вздремнуть днём, не помогало. А впереди семь уроков. Зевнула, свесив ноги с кровати. Лучше буду валиться от усталости, чем терять часы своей свободы. Мне нужны они, чтобы не сойти с ума.

В это время никого дома уже не было. Мама ушла на сутки. Отчим ещё не вернулся со смены, а Денис… Тот вообще непонятно где. Тихо проскользнула на кухню, налила тарелку борща и большую кружку чая – сегодня определённо удачный день. Зря я так думала.

Биологичка затащила к себе пить чай с весьма вкусными пряниками, которые, по её утверждению, она пекла сама. Я не против, просто пришлось типа поговорить «за жизнь». Ну, то есть всё моё участие в беседе сводилось к необходимости вставлять в нужных местах междометия и кивать, пряча в кулачок зевки. Иногда мне казалось, что преподша давно выжила из ума, только цепкий взгляд говорил об обратном. В этой коморке я оказывалась довольно часто, так часто, что даже не заметила, как стала получать удовольствие от этих бесед. Мария Алексеевна рассказывала случаи из жизни, о практике в школе, о собственном сыне, сгинувшем в афганской войне, и подливала в мою кружку горячий чай. Раньше на тарелке чаще оказывались бутерброды с колбасой и сыром, но я стеснялась их брать, и они исчезли, уступив место тем самым пряникам.

Иногда я уходила от Марии Александровны с книгой в руках. Это вообще могло быть что угодно: от любовных романов, которые мы обе нежно любили, до справочника по какому-либо разделу биологии. Я любила такие моменты хотя бы потому, что обожала книги.

И ничего не предвещало беды. Перед алгеброй спокойно устроилась на своём месте и погрузилась в фантастический мир магии и драконов. Так погрузилась, что не заметила рядом с собой затянутую в классический серый костюм фигуру учителя.

– А что это у нас здесь такое? – Цербер стояла ко мне спиной. Это давало надежду, что она не заметила наглое игнорирование урока. В руках с вызывающим красно-алым маникюром мелькнул клочок скомканного тетрадного листа. Несколько секунд ушло на то, чтобы ознакомиться с содержанием. – Так-так, кто это здесь Синицыну свидание назначает? – Колючий взгляд пробежался по классу. – Синицын, не соглашайся. В девушке должна быть загадка. Когда сама на шею вешается, это неинтересно. Правда, Антипова? Или в романах, которые ты читаешь, именно так и происходит?