Чтение онлайн

В Тобольске велось следственное дело «О противностях Ильи Нашивошникова с товарищи» Фрагмент гравюры с изображением Тобольска и русских судов на реках Тобол и Иртыш. Из книги „Tree Years Land-Travels of His Excellency Eysbrant Ides from Mosco to China“ (London, 1705)

Структура дела: материалы из Красноярска о начале конфликта по Саянскому острогу и отказу от воеводства Зубову в 1716–1718 гг.; допросы челобитчиков в Тобольске в середине 1718 г.; розыск енисейского коменданта Беклемишева в сентябре – декабре 1718 г.; материалы о попытках продолжить расследование красноярского «возмущения» и обстоятельств незаконного убытия домой главных зачинщиков под чужими именами в 1719–1722 гг.

Номера публикуемых документов заключены в фигурные скобки {} и даются не по хронологии, а по тематическим разделам книги и не совпадают со временем их появления. Пунктуация современная; исправленные явные ошибки в передаче слов не оговариваются; место появления документа в г. Красноярске не обозначается; для передачи устной речи сохраняется палатализация глухих согласных и звонких («г» в «х», «з» в «с», гласных «о» в «а» и др.); «ъ» опускается; уточняющие смысл вставки публикаторов в текст документа и комментарии обозначены литерами Г. Б. и А. Ч., (и) – мелкие вставки публикаторов не оговариваются. Начальная буквенная нумерация листов дополнена арабскими цифрами, поставленными поздними архивистами.

С петровского времени началось активное включение Южной Сибири, в том числе бассейна Среднего и частично Верхнего Енисея, в состав Российского государства. Разновременность присоединения отдельных частей Сибири неслучайна и объясняется демографо-экономическими возможностями Российского государства, внешнеполитической обстановкой на юге Сибири, формами общественного развития сибирских народов, особенностями русского хозяйственного освоения Центральной Сибири.

Специфические черты русского освоения Южной Сибири четко проявились в заселении бассейна Среднего и Верхнего Енисея. Территорию Приенисейского края накануне прихода русских занимали этнически пестрые группы, стоящие на различных уровнях социального развития.

Южнее Красноярска в ХVII в. по левой стороне Енисея обитало несколько тюркоязычных племен из потомков древнекыргызского каганата, сложившегося в VIII в. после разгрома уйгуров северо-западными тюрками. По р. Каче обитали качинцы, южнее, в междуречье Верхнего Чулыма и Енисея – алтысары, в минусинских степях – езерцы, по р. Белый Июс и верховьям Томи – сагайцы, по р. Абакан и его притокам – алтырцы и бельтиры. По правой стороне Енисея кочевали самодийские, угорские и кетоязычные племена, по р. Мане – кашинцы, в междуречье Маны и Верхнего Кана – камасинцы, по Енисею в районе Караульного острога – яринцы, в низовьях р. Казыр – байкотовцы, по р. Туба – тубинцы, у подножий Саян – моторы. У этих племен (всего 15–18 тыс.) было кочевое охотничье-скотоводческое хозяйство.

В XVII в. ведущее место занимали кочевые тюркоязычные группы, известные у русских как «енисейские киргизы». Их численность, согласно подсчетам киргизского историка А. А. Арзыматова, не превышала 10 тыс. человек, а хакасского ученого В. Я. Бутанаева – до 30 тыс. [9] У енисейских киргизов над черными людьми – «карачу» стоял аристократический род – сеок, насчитывающий не более 1500 человек [10] .

В политическом отношении все население входило в потестарного типа четыре княжества (улуса): Езерское, Алтырское, Алтысарское и Тубинское. Сколько-нибудь прочного единого политического объединения до 60-х гг. XVII в. у них, по-видимому, не существовало. Князь, у русских «князец», каждого улуса вместе со своими родовичами имел бесправных данников – «киштымов» – из числа соседних мелких иноплеменных групп. Своими «киштымскими землицами» на севере енисейские киргизы считали территорию даже до Казачинского порога, разделявшего Красноярский уезд с Енисейским. Киштымы выплачивали киргизским улусам дань, или албан, прежде всего пушниной. Такой архаичный тип социальных отношений (этническая эксплуатация) структурированно был трехступенчатым, так как, в свою очередь, киргизские улусы зависели от более сильных соседних военно-кочевых потестарного типа образований – монгольского государства алтын-ханов и Джунгарии. Албан, который выплачивался джунгарским хунтайджи и северо-западным алтын-ханам, киргизские князцы также выколачивали из своих киштымов.

Изменения в характере хозяйственной деятельности и стремление властей увеличить сбор ясака усилили движение русских с севера на юг, в таежные, подтаежные и южные зоны Енисея. С запада и юго-запада по Томи и Чулыму в эти же районы с начала XVII в. пытались проникнуть томские и кузнецкие служилые люди, промышленники и крестьяне.

Появление и закрепление России на Среднем Енисее вызывали все возрастающее противодействие у киргизских князей и их своего рода сеньоров, которые пытались отстоять свое право на грабеж коренного населения края. Киргизские «князцы», явно и тайно поощряемые северо-монгольскими ханами и Джунгарией, втягивали в вооруженную борьбу с русскими черных енисейских киргизов и своих киштымов. Эта борьба чаще всего носила характер грабительских набегов на русские селения, а также на те ясачные племена, которые попали в зависимость от России. Иногда она выливалась в крупные организованные походы против русских укрепленных пунктов. В зависимости от расстановки сил киргизская верхушка часто меняла свою политическую ориентацию. Нередко она с киштымами присягали на подданство и одновременно вносили ясак России, а албан – алтын-ханам и Джунгарии.

Красноярск, ставленный в 1628 г. «у киргизских людей за хребтом», прикрывая Енисейск, Томск и отчасти Кузнецк, вынес на себе основную тяжесть борьбы со степью. В «бунташный» ХVII в. царское правительство еще не имело в Сибири значительных военных сил. Поэтому оно часто ограничивалось активной обороной, организуя на границе с «немирными киргизскими землицами» цепочку укрепленных острогов-крепостей, которая постепенно передвигалась к югу. Вместе с тем центральные и местные власти проводили политику, направленную на привлечение верхушки данников киргизов и их самих на свою сторону. Гибко использовались противоречия между северо-монгольским государством и Джунгарией (Ойратия), а с ними – Цинского Китая, который тоже претендовал на господство в районе Верхнего и Среднего Енисея.

С 90-х гг. XVII в. начинается решающий этап в борьбе России за включение юга Енисейской Сибири в свои пределы. Рост населения восточных уездов Сибири вызвал острую нехватку продовольствия. Ленско-Илимский земледельческий район не всегда обеспечивал служилых и промысловиков хлебом. Енисейский район часто не мог дать нужное количество продовольствия, поскольку наиболее благоприятные в земледельческом отношении земли не были освоены. В Красноярском уезде по-прежнему не хватало своего хлеба. Неслучайно в конце XVII в. начался в крупных масштабах сдвиг русского населения Енисейского края на юг и юго-восток.

Вместе с тем в России к концу XVII – началу XVIII в. возросла потребность в пушнине. Из-за перепромысла зверя ее поступление все сокращалось, а «заморская торговля», Азовские походы, особенно длительная Северная война и хозяйственные предприятия Петра I, поглощали громадные средства. Центр все настойчивее требует от сибирских воевод упорядочения сбора ясака и «приискания новых землиц». Это заметил еще С. В. Бахрушин: «В XVIII в. пушнина продолжает играть значительную роль в истории распространения владычества в Сибири» [11] . По-новому в это время Петр I пытается подойти к рудным богатствам Урала и Сибири. Так, в 1697 г. на севере Киргизской землицы на р. Каштак, притоке Кии, была обнаружена серебряная руда. По именному указу Петра I там поставили Каштацкий острог и в течение двух лет с помощью нанятых греческих рудознатцев во главе с греком Левандиани пытались наладить выплавку серебра. Для обеспечения безопасности рудознатцев правительство потребовало энергичных действий против енисейских киргизов. С 1701 г. с Аргуни начал формироваться Нерчинский горный округ, давший к концу века серебра на более 80 млн руб.

Изменившаяся внешнеполитическая обстановка в Южной Сибири позволила вести России более активную политику. Место побежденных алтын-ханов заняли джунгарские хунтайджи. Неоднократные переговоры и соглашения с главой енисейских киргизов Иреняком и затем его сыном Корчуном в 70–90-х гг. XVII в. показали бесперспективность мирного исхода русско-киргизских отношений при зависимости князцов от Джунгарии. Самые сильные из этих князцов, не желая видеть реальной расстановки сил, продолжали ориентироваться на Ойратию, бесплодно истощая тем самым силы своего народа.

Ослабевшая Джунгария, потерявшая часть Восточной Монголии и теснимая с юго-востока Маньчжурским государством, а с юга – казахами, не могла в это время оказать киргизским князцам действенную помощь. Это было важно для России, которая не хотела войны ни с Джунгарией, ни с ее главным врагом – Цинским Китаем, будучи традиционно заинтересованной в добрососедских, в первую очередь торгово-экономических, связях с обеими странами. Мало того, хунтайджи Цеван-Рабдан (как и его предшественник Галдан) стремился к сохранению мирных отношений с Россией, так как настойчиво искал у нее военной помощи против растущей агрессии Цинской империи. Правда, центральное правительство в 90-е гг. XVII в. не смогло заставить воевод Средней Сибири действовать согласованно. Именной указ от 1697 г. о строительстве острога на Абакане, о чем просили еще в 1690 г. жители Красноярского уезда, остался невыполненным. Только к началу 1701 г. воеводы Томска, Кузнецка и Красноярска согласовали свои действия. В результате ответных походов на Абакан объединенных томских, красноярских и кузнецких отрядов во главе с красноярским сыном боярским К. Самсоновым (всего 728 служилых) и томским сыном боярским С. Лавровым (515 чел.) были разгромлены основные силы киргизских княжеств.