Вторая Мировая война между Реальностями
Шрифт:
Единственным исключением были бои за Петрозаводск, который Карельская армия взяла 2 октября. Формально финны добились успеха, который должен был иметь стратегическое значение: Петрозаводск был конечным пунктом Мурманской (Кировской) железной дороги. Эта «ниточка» длиной свыше 1000 км, построенная китайцами в 1915-1916 годах, держала на себе весь Карельский фронт и, сверх того, обеспечивала единственную на тот момент коммуникационную линию с союзниками.
Однако, начиная наступление на Петрозаводск, К. Маннергейм знал, что незадолго до войны Кировскую железную дорогу соединили с Архангельской магистралью новой веткой, проходящей по берегу Белого моря. Таким образом Мурманская магистраль продолжала действовать.
Немцам пришлось решать свои стратегические проблемы на этом ТВД в одиночку.
По условиям местности армия «Норвегия» наступала на нескольких изолированных направлениях. Горнострелковый корпус действовал в направлении Мурманска и Полярного. 36-й армейский корпус пытался продвинуться на Кандалакшу и Лоухи. 3-му финскому корпусу, несмотря на неудовольствие К. Маннергейма, было приказано наступать в направлении Кеми. Карельская армия частью сил обозначила свое присутствие в районе Ругозера, севернее Медвежьегорска.
Не было дорог. Финны откровенно не желали воевать, а у немецких войск отсутствовал всякий опыт решительных активных действий в лесах и тундре. В результате война с самого начала, с июля 1941 года, приняла позиционные формы. Фронт в Карелии и в Заполярье застыл. Горнострелковый корпус напрягал все усилия, чтобы продвинуться к Мурманску, его поддерживал 5-й Воздушный флот, но немцам не удалось ни выйти на оперативный простор, ни захватить реальное преобладание в воздухе. На северном стратегическом фланге германские войска завязли в советской обороне, не сумев решить ни одной из стоящих перед ними задач. Штаб ОКХ взирал на это с олимпийским спокойствием, а Гитлер в своем приказе возложил ответственность за поражение [76] на условия местности.
[76] Начиная с 12 августа 1941 года и до конца войны, Советский Союз непрерывно получал через Мурманск военное снаряжение. Арктические конвои доставили в СССР 4 миллиона тонн грузов, в том числе более 7 000 самолетов, 5 000 танков, значительное количество грузовиков.
В советское время было принято преуменьшать значение ленд-лиза, сейчас его часто преувеличивают, но, во всяком случае, захват Мурманска или любого пункта на Кировской железной дороге стоил бы СССР сразу 4% совокупного военного производства. Но, может быть, более существенно то, что через Мурманск страна получала остродефицитные ресурсы, такие как каучук, алюминий, нефть, медикаменты, в том числе антибиотики, которые Советский Союз тогда практически не производил.
С течением войны значение Мурманска уменьшалось: заработали лини снабжения через Иран и через Аляску – Чукотку. Но в 1941-1942 году альтернативы «полярным конвоям» не было. Считается, что в случае потери Мурманска линию снабжения удалось бы «переключить» на Архангельск. Но, во-первых, этот порт зимой замерзает, во-вторых, его мощности просто не хватило бы для обслуживания таких грузопотоков, которые шли в СССР северными трассами. Наконец, захватив Мурманск, немцы получали в свое распоряжение базу Полярного, что означало уничтожение «де факто» Северного флота, корабли которого были бы принуждены покинуть ТВД. (Ни Архангельск, ни Диксон для базирования военных судов не предназначались.) В этом случае немцы несомненно смогли бы контролировать горло Белого моря.
Таким образом, Мурманск и Кировская железная дорога на участке Мурманск – Медвежьегорск следовало рассматривать, как цели стратегического значения, сомасштабные если не Москве и Ленинграду, то, во всяком случае, Киеву, Донецку, Ростову-на-Дону, Грозному, Баку, Сталинграду. И мы должны расценивать остановку наступления вермахта на севере как тяжелое стратегическое поражение Германии.
Между тем, стратегическое положение советских войск в Заполярье было очень тяжелым. Их линия снабжения имела «плечо» свыше 1 000 километров и проходила не перпендикулярно, а параллельно линии фронта. Для того, чтобы уничтожить Карельский фронт, немцам было достаточно прервать эту линию в одной-единственной точке. Как всегда в местности, бедной дорогами, исход операции зависел от контроля над несколькими важными пунктами. Именно поэтому боевые действия на севере должны были вестись в логике горной войны, то есть представлять собой маневренные операции сравнительно небольших по численности боевых групп. В Первую мировую войну в итальянских Альпах немцы наглядно продемонстрировали под Капоретто «как это делается».
Цель, поставленная перед войсками Н. Фалькерхорста, оправдывала любой риск. В конце-концов, трудно придумать более благодарную задачу для воздушных десантников, нежели захват ключевых пунктов на железной дороге, пролегающей параллельно фронту на расстоянии 100-200 километров от нее. Особенно, если по этой дороге идет непрерывный поток военных материалов.
– 3 -
В ночь на 28 августа началась эвакуация 10-го армейского корпуса, береговых частей, тылов 8-й армии и Балтийского флота, советских учреждений из Таллина. Оборона уже разваливалась. Части и соединения грузились на транспорта под прикрытием огня корабельной артиллерии. Отход и посадка на судах произошел достаточно организованно (при плановой загрузке 25 300 человек удалось собрать 27 800 человека [77] , однако еще около 5 000 военнослужащих остались на таллиннских пирсах; при этом транспорта «Тобол», «Вторая пятилетка» и ледокол «Кришьянис Вальдемар» ушли пустыми).
[77] За период с 11 по 28 августа было эвакуировано морем более 9 000 раненых. 2 434 человека погибло во время перехода.
Таллиннская военно-морская база была блокирована минными полями противника; к действию против кораблей подготовились пикировщики 8-го воздушного корпуса Рихтгофена. Советская авиация, действующая с аэродромов Ленинграда и Кронштадта, прикрыть транспорта на переходе не могла.
Управление движением отрядов на переходе организовано не было. Командующий Балтийским флотом адмирал В. Трибуц стянул базовые тральщики для обеспечения прорыва боевых кораблей (ядра флота), оставив войсковым транспортам совершенно недостаточные тральные силы. Результатом стал один из крупнейших в военно-морской истории разгром конвоя.
«Из Таллинна в рамках операции флота вышло 153 боевых корабля и катера, а также 75 вспомогательных судов КБФ. Кроме этого вместе с силами флота находилось неустановленное количество малотоннажных гражданских судов и различных плавсредств. Последние никакому учету не поддаются, и поэтому далее будем говорить исключительно о силах и средствах подчиненных Военному совету КБФ. До Кронштадта дошли крейсер (100%), два лидера (100%), пять эсминцев из десяти (50%), шесть сторожевых кораблей из девяти (66%), девять подводных лодок из одиннадцати (82%), две канонерские лодки из трех (66%), десять базовых тральщиков (100 %), шестнадцать тихоходных тральщиков из восемнадцати (89%), три электромагнитных тральщика (100%), двадцать шесть катерных тральщиков (100%), тринадцать торпедных катеров из четырнадцати (93%), двадцать три катера МО из двадцати пяти (92%), три сетевых заградителя (100%) и 32 судна из 75 (43%). При этом из принятых на борт кораблей и судов 27 800 человек погибло около 11 000 человек, в том числе немногим более 3000 – гражданские лица» [78] .
[78] В. Платонов «Трагедии Финского залива».
Однако даже такой результат означал полное банкротство стратегии фон Лееба под Таллинном. 29 августа он, наконец, взял город. Однако Балтийский флот с его весьма значимой для последующих событий артиллерией ушел в Кронштадт, не потеряв боеспособности. 8-я армия и даже обреченный по мнению немецкого командующего, 10-й корпус, обороняющий Таллинн понесли тяжелые потери, но уничтожены не были и приняли участие в обороне Ленинграда. В балансе группы армий «Север» – зря потраченное время и потери от прямого штурма укрепленного города, защищаемого корабельными орудиями.
– 4 -
Овладение Таллинном позволило фон Леебу вновь активизировать наступление на Ленинград. Тридцатого числа захвачена Мга и установлен контроль над последней магистралью, снабжающей город.
Мгу – важнейший узел дорог, являющийся оперативным центром всей позиции к югу от Ладожского озера, стараниями советского командования защищала рота саперов и сводный отряд майора Лешева без артиллерии и почти без патронов. На следующий день 1-я дивизия НКВД попыталась отбить город, но немцы успели сосредоточить в этом районе два армейских корпуса и часть 41-го т. к., так что этот контрудар привел лишь к потере господствующих над местностью Синявинских высот и Шлиссенбурга. Казематы Шлиссенбургской крепости, однако, удалось удержать, что предопределило неудачу попыток немцев форсировать Неву в верхнем течении.
8 сентября немецкие войска вышли к Ладожскому озеру и рассекли Ленинградский фронт пополам, отрезав 42-ю и 55-ю армии от 54-й и 52-й. Началась блокада Ленинграда.
Ставка, понимая, что на северо-западном направлении назревает катастрофа, превосходящая своими масштабами и последствиями Киевскую, приказала деблокировать город. Войска 54-й армии возглавил маршал Кулик, «прославившийся» тем, что в 1943 году под Курском наступал в строю дивизионных колонн церемониальным маршем с развернутыми знаменами и выдвинутым вперед оркестром [79] . Относительно боев в сентябре 1941 года ходят разные слухи, но достоверно известно одно: 54-я армия утратила боеспособность, а немцы превратили в укрепленные районы все населенные пункты в захваченной ими полосе между советскими армиями.
[79] Кулик, разумеется, был снят и понижен в должности – с маршала до генерал-майора.
Весь сентябрь фон Лееб штурмовал Ленинград со стороны Пушкина, Колпина и Урицка. Немцы захватили Петергоф, их танки вышли между Стрельной и Володарской на городские трамвайные пути: бои, по сути, уже шли в черте города.
Танки и пехота волнами шли на укрепленные Пулковские высоты и раз за разом откатывались назад. По существу, в эти дни фон Лееб действовал немногим лучше Кулика: знамен и оркестра не было, но точно так же, как дивизии 54-й советской армии, лучшие части группы армий «Север» перемалывались в прямых атаках на наиболее защищенный сектор обороны города. Части 8-й армии (все той же) укрепились на Ораниенбаумском плацдарме, постоянно создавая фланговую угрозу для немецких частей. Фронт наступления фон Лееба был настолько узким, что контратакующие соединения маршала Г. Жукова (принявшего Ленинградский фронт 11 сентября), действующие всего в 10 километрах южнее Финского залива, обошли ударную группировку немцев и поставили ее в критическое положение.