Вторая Мировая война между Реальностями
Шрифт:
1 января 1942 года. Северо-Запад
«Есть еще на левом берегу между двумя песчаными карьерами перекресток дорог. Солдаты зовут его „паук“. Это страшное место, в атаках и контратаках обе стороны стараются обойти его. Оно никем не занято, но и наши, и немецкие тяжелые батареи пристреляли его и накрывают с абсолютной точностью. Очень уж четкий ориентир» [83] .
Переправа через Неву была возможна только в темное время суток, днем ни одна лодка не могла пересечь пятисотметровую реку.
[83] А. Андреев. От первого мгновения до последнего. М., 1984.
Кюхлер (сменивший фон Лееба на посту командующего группой армий «Север») предполагал, что мы начнем наступать здесь. Но он не смел и надеяться, что это наступление продлится с небольшими перерывами и без всякого результата 17 месяцев.
Общие потери войск Ленинградского и Волховского фронтов в боях за Синявинский плацдарм превысили суммарные человеческие жертвы, понесенные США за всю Вторую мировую войну [84] .
В январе 1943 года двадцать две советские стрелковые дивизии превратили «невский пятачок» в узкий, насквозь простреливаемый «невский коридор», но к этому моменту война была уже безоговорочно проиграна немцами на других фронтах.
[84] «Иной вариант» был всегда. Оперативное направление Ораниенбаум-Луга-Псков выводило советские войска на коммуникации группы армий «Север».Поэтому, не сумев вовремя ликвидировать Ораниенбаумский плацдарм, немцы подвергали свою блокадную линию опасности. Отменив перманентную Синявинскую операцию, можно было сотню тысяч бойцов, безрезультатно погибших у зданий 8-й ГРЭС, скрытно сосредоточить на плацдарме. Такая армия, поддержанная всей артиллерией Баптфлота, имела все шансы прорвать фронт 18-й армии. А в разгар контрманевра Кюхлера, направленного на отражение внезапной угрозы, переходит в наступление Северо-Западный фронт ударом из района Старой Руссы через озеро Ильмень и далее – в обход хорошо укрепленного немцами Новгорода – прямо на Псков. (Эта фантастическая операция описана, как эвентуальная возможpность, в блестящем романе А. Злобина «Самый далекий берег».) Пользуясь преимуществом в подвижности, немцы, конечно, не допустили бы разгрома группы армий «Север» – по крайней мере, в 1941 и 1942 году. Но удержать при этом позиции под Ленинградом и южнее Ладожского озера они не смогли бы ни при каких обстоятельствах. Другой вопрос, что этот план требовал определенного тактического мастерства.
Зимой-весной 1942 года Ставка попыталась осуществить нечто подобное, правда, в сильно ухудшенном варианте и с совершенно негодными исполнителями. Планировался двойной удар на Любань – это не стратегические фланги немецкого позиционного фронта на севере, но, хотя бы, не «бутылочное горлышко» Синявинского плацдарма. 2-я ударная армия, возглавляемая бывшим заместитетелем наркома внутренних дел Г. Соколовым, пошла в атаку. «Люди боялись потеряться, тянулись друг к другу, путали боевые порядки, скучивались, создавая тем самым выгодные цели для ударов артиллерии и авиации противника. Значительно лучше в смысле реакции на местность выглядели лыжные батальоны. К сожалению, их личный состав плохо владел лыжами». (К. Мерецков). Соколова сменил Н. Клыков, армия форсировала Волхов и начала продвигаться к Любани. К весенней распутице армия оказалась в мешке глубиной более 70 и шириной менее 10 километров, утратив всякую подвижность. У немцев также не хватало ни сил, ни подвижности, чтобы ее уничтожить. Но командующий Ленинградским фронтом генерал Хозин, которому в этот период были подчинены и армии Волховского фронта, отвод армии запретил. К середине лета немцы нашли в себе силы медленно савить «мешок» до таких размеров, что он простреливался на всю глубину. Заболевшего Клыкова сменил Власов, который при первой же возможности сдался немцам и в дальнейшем перешел на их сторону, возглавив так называемую «Русскую освободительную армию» (РОА). 2-я ударная армия в составе 7-й дивизий и 6-и отдельных бригад, оставшаяся в окружении без связи, командования, боеприпасов и продовольствия, была целиком уничтожена.
Сюжет шестой: Москва – агония «Барбароссы»
Решающим сражением Второй мировой войны стала битва за Москву. Эта битва, продолжавшаяся более шести месяцев, подвела черту под замыслом «Барбароссы» разгромить Советский Союз в ходе одной скоротечной кампании и поставила Рейх перед военной катастрофой.
Московскую битву можно рассматривать как попытку вермахта «переиграть» не вполне удачную Смоленскую кампанию, которая началась как решающая битва войны, а закончилась неопределенным результатом, оставляющим шансы обеим сторонам. В Смоленской битве сражающиеся армии сохраняли за собой возможность стратегического маневра (что и было продемонстрировано поворотом 2-й армии и 2-й танковой группы на юг). Теперь игра шла ва-банк. Развертывание отнесено на сто пятьдесят – двести километров к востоку. Ставкой является Москва – крупнейший экономический, политический и транспортный узел Советского Союза, центр позиции всего Восточного фронта. Если немцы захватывают ее в 1941 году, у них есть все основания с оптимизмом смотреть в будущее. Если же Москва удержится, вермахт окажется перед перспективой вести зимнюю кампанию на совершенно непригодных для этого выдвинутых и угрожаемых с фланга позициях.
В наше время приходится читать, что никакой битвы под Москвой не было, а немецкое наступление остановилось «в силу естественных причин» [85] . Иногда утверждают даже, что сражение было «проиграно советскими войсками вследствие бездарного командования» [86] . В действительности, оперативный баланс к исходу Московской битвы сложился в пользу СССР, а само сражение обладало ярко выраженной сюжетностью: обе армии напрягали свои последние силы, обстановка менялась самым кардинальным образом, военное счастье сопутствовало то одной, то другой стороне. Можно говорить не об одной, а о четырех взаимоувязанных операциях, различающихся задачами сторон, результатами боев и их рисунком.
[85] Такой точки зрения придерживается Б. Лиддел-Гарт в книге «Вторая Мировая война». М., ACT, Terra Fantastica, 2000.
[86] Например: Партнов А. Разгром советских войск под Москвой. Столица. 1991.№5.
– 1 -
Новое наступление было, по мнению А. Гитлера и руководства ОКХ, единственным выходом из складывающегося предкризисного состояния.
К сентябрю 1941 года политическое положение Рейха ухудшилось. Япония начала рассматривать военную обстановку на Восточном фронте как не вполне благоприятную для Германии. Итальянский Генштаб неофициально высказывался в том смысле, что немцы переоценили свои возможности. Турция, Испания и Франция приняли решение сохранять нейтралитет.
Население Германии стало высказывать недовольство «затянувшейся войной на востоке».
А. Гитлеру необходима была победа, и победа громкая. На Восточном фронте оставалась лишь одна цель, достижение которой сулило должный психологический эффект.
Решающее сражение подготавливалось в неблагоприятной для немцев обстановке [87] . Речь шла об отчаянной попытке преодолеть тенденцию к образованию в России позиционного фронта, тактическим успехом выйти из стратегического кризиса. Решение, как показывает опыт истории, крайне опасное.
[87] Разумеется, для советских войск обстановка в начале сентября также была крайне неблагоприятна. Война представляет собой «игру с ненулевой суммой»: обе стороны могут одновременно выиграть и, что бывает гораздо чаще, одновременно проиграть.
Директива № 35, ориентирующая германские войска на «разгром группы Тимошенко», была подписана 6 сентября, то есть еще до того, как положение на стратегических флангах Восточного фронта окончательно определилось. А. Гитлер, впрочем, считал, что все необходимые условия для начала решающего наступления в центре выполнены. Действительно, к началу сентября положение советских войск под Ленинградом оценивалось как «крайне тяжелое», а на юге – как «трагическое», и можно было рассчитывать, что в последующие недели оно только ухудшится. Во всяком случае, фланги группы армий «Центр» могли отныне считаться обеспеченными.
Немцам следовало спешить. 22 сентября в северном полушарии заканчивается астрономическое лето, через две-три недели после этой даты русские грунтовые дороги станут непроходимыми. С начала кампании прошло три месяца, постепенно советские войска и их командование набирались опыта современной войны. Вермахт еще обладал качественным превосходством (в известной мере, он сохранит его до 1945 года), но воевать становилось все труднее.
В этой обстановке трудно осуждать гитлеровское военное руководство за его решение преждевременно начать сражение в центре стратегического фронта. Но это решение означало, что группы армий опять не будут взаимодействовать друг с другом, вернее, что все взаимодействие сведется к усилению группы армий фон Бока переброской нескольких дивизий с флангов.
На подготовку операции у фон Бока и фон Браухича было меньше месяца, причем до двадцатых чисел августа было неясно, успеет ли к началу сражения армия Гудериана. На ее место срочно перебрасывалась 4-я танковая группа из-под Ленинграда, для усиления этой группы предназначался 40-й корпус резерва ОКХ (2-я и 5-я танковые дивизии). Дополнительно в состав группы армий «Центр» был введен 27-й армейский корпус, переброшенный из Франции.
Гудериан все-таки успел перевезти свои танки из-под Лохвицы к Брянску и даже настоял, чтобы его армия перешла в наступление на два дня раньше, нежели остальные войска: генералу был нужен каждый час хорошей погоды.
Включение 2-й танковой группы в боевую линию расширило фронт наступления до 600 километров и существенно подняло настроение фон Бока. Никогда еще в его руках не сосредотачивалось столько войск: 79 дивизий (в том числе 14 танковых и 8 моторизованных), 1,9 миллиона солдат, 14 000 орудий и минометов, 1390 самолетов, 1700 танков, корпус ПВО [88] .
К началу операции удалось пополнить пехотные дивизии до 90% штатной численности. С танками тоже дело обстояло, вроде бы, благополучно: 1.700 единиц в четырнадцати дивизиях: по 120 танков на дивизию при штате 147-209 машин. Но на 22 июня фон Бок имел 1 967 танков в семи танковых дивизиях…
[88] С советской стороны против группы армий «Центр» действовали советские войска трех фронтов, опирающихся на две заранее подготовленных линии обороны (Ржевско-Вяземскую и Можайскую, 2 250 км. Противотанковых рвов, 1 000 дотов и дзотов). В составе фронтов насчитывалось 1,25 млн. человек, 7 600 (по другим данным – 10 000) орудий, 990 (по Другим данным – 849) танков, 677 (по другим данным 936) самолетов.
План сражения в ухудшенном виде повторял Смоленск.
Предполагалось нанести рассекающие удары по обе стороны шоссе Вязьма-Москва и окружить в районе Вязьмы основные силы Западного Фронта. Глубина наступления не превышала 120 километров. Г. Гот и фон Бок пытались нацелить войска хотя бы на Гжатск, но эта идея не получила одобрения в ОКХ. В сущности, немцы уже отказались от блицкрига и идей «глубокой операции» [89] .
Соединениям Гудериана была поставлена отдельная, не связанная с общим замыслом сражения задача – во взаимодействии со 2-й армией захватить Орел.
[89] Что очень странно. Весь ход событий на Восточном фронте в июне-сентябре 1941 года показывает, что тактика блицкрига неизменно приносила немцам успех. Как только они отказывались от нее в пользу «действий по правилам», операция сразу же теряла темп, советские войска приходили в себя и начинали оказывать упорное сопротивление, заставляя вермахт тратить время, силы и средства на решение необязательных задач.