Чтение онлайн

Не то, чтобы в конце 1940-х годов Европа всерьез оказалась перед перспективой военного конфликта между бывшими союзниками, но… такие «Альтернативы» существуют [187] .

В мае 1945 года советская армия была ведущей военной силой Европы. Конечно, И. Сталин не имел дееспособного флота, отставал в силах ПВО и практически не располагал стратегической авиацией. Однако фронтовая авиация была готова прикрыть сухопутные силы от любой атаки с неба; несколько более или менее случайных воздушных стычек между советскими и американскими истребителями демонстрировали это достаточно наглядно.

В 1945 году Соединенные Штаты уже располагали атомным оружием. Пока это были урановые и плутониевые бомбы первого поколения – мощностью около 20 килотонн, доставляемые к цели с помощью стратегических бомбардировщиков В-29. Штабные расчеты, проделанные в 1948 году в ходе проработки плана «Дропшот», показывали, что атомная бомбардировка Советского Союза даже при самых оптимистических представлениях о ее эффективности, причинит экономике и вооруженным силам СССР меньший ущерб, нежели операция «Блау» 1942 года. То есть ядерная война против Советского Союза оставалась рискованным мероприятием с непредсказуемыми результатами и последствиями. Поэтому план «Дропшот» не был реализован.

Началась «холодная война», которая растянется более чем на пять десятилетий и поставит мир лицом к лицу перед реальной перспективой всеобщего уничтожения. К Карибскому кризису 1962 года Советский Союз и Соединенные Штаты обладали уже не атомным, а термоядерным оружием и надежными средствами его доставки – межконтинентальными ракетами. Был достигнут «стратегический паритет», и в мире надолго воцарилось «равновесие страха». Война перешла в сначала в экономическую, потом в информационную и, наконец, в психологическую стадию. Советский Союз оказался не в состоянии найти адекватный ответ на вызов со стороны Западного мира, значительно превосходящего СССР в экономическом и ресурсном отношении.

Соединенные Штаты вновь насладились победой, которая, на этот раз, предоставила им возможность перекраивать не только географию мира, но и его историю.

Однако законы стратегии, являющие собой одну из форм положений классической диалектики, не отменял никто, и равные позиции по-прежнему преобразуются в равные. А это значит, Американская империя, сменившая Британскую, унаследовала и ее хронические болезни. Подобно Великобритании 1939 года, современные Соединенные Штаты перегружены обязательствами по всему миру, не могут внятно обозначить свои цели и не имеют позитивной стратегии.

Следовательно, при всей мощи американских вооруженных сил и всех возможностях американской экономики, Великая Западная Демократия обречена на поражение в той «войне нового поколения», которая развертывается сейчас у нас на глазах.

«Но это уже совсем другая история».

Конечно, было бы очень самонадеянно в одном коротком очерке пытаться изложить историю Второй мировой войны. Автор сосредоточился на том, что представляется ему самым интересным и не потерявшим своей ценности до сих пор: борьбе стратегических замыслов и темповой оперативной «игре».

Вторая мировая война не была ни «последней из войн», ни, тем более, «войной против войн вообще». В самой минимальной степени ее следует рассматривать с эмоционально-этических позиций, поскольку в «эпоху тоталитарных войн» одинаково жестоко воевали все. Немецкие преступления лишь более известны, поскольку Германия войну проиграла.

Но не надо впадать и в другую крайность, изображая немецких солдат, как кротких защитников Западной цивилизации от «русских Иванов». Не СССР напал на Германию и ее союзников. Активной, ведущей войну, владеющей инициативой стороной были немцы. Советские воины защищали свою страну и свою землю, и нужно иметь очень много ненависти к России, чтобы лишить их законной гордости за великую победу.

Кроме Соединенных Штатов Америки, все воюющие страны «расплатились по счетам Второй Мировой». Германия была лишена провинции и расчленена на две части, отошедшие к разным военно-политическим лагерям. Япония лишилась армии и флота, надолго перестав быть Империей. Италия вышла из числа субъектов мировой политики. Поражение на выборах 1945 года избавило У. Черчилля от сомнительной чести «председательствовать при распаде Британской империи», но не избавило от тягостной участи присутствовать при этом.

Советский Союз, переняв у Германии «переходящий вымпел» «Империи Зла и врага всего либерально-мыслящего человечества», дожил до 1991 года, последние пятнадцать лет жестоко страдая от маразма руководителей и стратегической бесперспективности борьбы в одиночку со всем миром. Затем был распад, присоединение Прибалтики к ЕС, американские войска в Закавказье и Центральной Азии.

Но история очень справедлива, поэтому своя расплата – за активную роль в развязывании Второй мировой войны, за стратегические бомбардировки европейских и японских городов в 1944-1945 ггодах, ждет и американцев. Миф об «освободительной миссии» долго живет, но он не вечен.

Не следует обольщаться насчет «неизбежности поражения тоталитаризма» – будь то фашистская Германия или коммунистический Советский Союз. Если история и учит чему-то, то это своей вероятности, альтернативности. И нет такой Альтернативной Реальности, над которой не сияет своя звезда!

Всякая Альтернативная Реальность стремиться стать Текущей – превратиться в ту Историю, в которую верит подавляющее большинство жителей земли. И те Отражения (Тени Событий), в которых Германия выиграла Вторую мировую войну, или Советскому Союзу сопутствовал успех в космической гонке, столь же подлинны, как наш мир. Они воздействуют на нас, прорываясь из мнимой Реальности в действительную, в текстах, знаках, снах, ролевых играх.

«Верифицируемость истории падает по мере удаления от текущей Реальности и ее ближайших Отражений; „на краю“ континуума лежат линии событий с нулевой или даже отрицательной вероятностью (исторический вакуум) [188] . Если аналогия с квантовой теорией поля здесь уместна, то этот вакуум должен определять структуру континуума. Те области высокой вероятности, которые мы называем «историей» (хотя бы и «альтернативной»), – лишь слабая «рябь» на поверхности бездонного энтропийного океана. В некотором смысле само существование «истории» (и нас, как ее представлений) определяется процессами в историческом «вакууме».

Сравнение альтернативной реальности с бессознательным, а текущей – с сознанием исторического процесса, видимо, корректно. Как бессознательные импульсы оставляют свои знаки в сознательной деятельности психики, так и альтернативные версии означивают себя проекциями на текущую Реальность. Проекции могут быть почти незаметны – вроде наличия мелких разночтений в источниках: город Львов был/не был взят немецкими войсками в 1939 году, линейный крейсер «Гнейзенау» получил торпедное попадание 20/21 июня 1940 года, эскадрилья пикирующих бомбардировщиков Беста атаковала и потопила «Акаги»/«Кага» 4 июня 1942 года. Однако они могут быть и сколь угодно велики, представляя собой невозможные или крайне маловероятные в текущей Версии технические решения, художественные тексты или социальные структуры. Иногда целые страны представляют собой метафору альтернативной Реальности [189] . Судьба их печальна: поскольку само их существование отрицает текущую Реальность, то текущая Реальность отрицает само их существование.