Чтение онлайн

Транспортные самолеты Ю-52 и Ме-323 были легкой добычей для истребителей союзников, поджидавших их в небе Средиземноморья. Больше половины всего транспортного флота люфтваффе было уничтожено за последние два месяца этой кампании. В воскресенье 18 апреля четыре американских эскадрильи истребителей и эскадрилья «спитфайров» подкараулили группу из 65 немецких транспортных самолетов в сопровождении 20 истребителей. В этот день, который впоследствии получил название «отстрел индеек в Вербное воскресенье», истребители союзников сбили 74 вражеских самолета. Пока Красная Армия перемалывала основную часть немецких сухопутных сил, западные союзники начали ломать хребет люфтваффе. Маршал авиации Конингем, командующий английскими ВВС в пустыне, был в ярости от того, как невысоко ценил роль Королевских ВВС в Северной Африке Монтгомери. Совместные действия союзной авиации и Королевских ВМС, перерезавших коммуникации стран «Оси» по Средиземному морю, внесли, по крайней мере, столь же значимый вклад в дело окончательной победы, как и наземные войска.

Но окончательная фаза уничтожения последнего вражеского плацдарма в Северной Африке оказалась нелегкой. Монтгомери пытался пробиться по горам к Энфидавилю на южном побережье Туниса – без большого успеха, но с большими потерями. Восьмая армия вслед за американцами постигала суровые уроки горной войны. Все атаки Первой армии в западном направлении встречали ожесточенное сопротивление противника. Ирландские гвардейцы, пригнувшись, перебежками двигались через кукурузные поля, атакуя немецкие позиции под огнем пулеметов, артиллерии и шестиствольных реактивных минометов Nebelwerfer. Когда боец падал, сраженный огнем, его товарищ втыкал его винтовку штыком в землю. «Приклады винтовок торчали везде, отмечая места, где лежат мертвые, умирающие и раненые, – писал один капрал. – Я стоял возле одного несчастного гвардейца, который просил воды. У него были ужасные раны. Я видел раздробленные кости руки и зияющую рану в боку».

Те, кто выжил в этом аду, атаковали затем оливковую рощу на возвышающемся впереди холме, заставив немцев бежать, бросив свои позиции. Но в одном из окопов капрал и два других гвардейца услышали голоса немцев, доносившиеся из бункера. Они оба бросили туда гранаты и отпрыгнули. Немного погодя капрал заглянул внутрь, в темноту. «Там было около 20-ти немцев, разбросанных по полу. Все они были забинтованы, те, что были еще живы, кричали не своим голосом. Там отступающий противник оставил своих раненых. Я отвернулся, не испытывая ни малейшего сочувствия. Они поступили намного хуже в отношении моих раненых товарищей, лежащих там, на горящем кукурузном поле».

Только II корпус генерала Брэдли, строго к западу от города Туниса, смог к началу мая значительно продвинуться вперед. Признав, наконец, свою ошибку в Энфидавиле, Монтгомери убедил Александера в том, что необходим концентрированный удар, чтобы закончить эту битву на истощение по всему периметру. Шестого мая генерал Хоррокс с 7-й танковой дивизией, 4-й индийской дивизией и 201-й гвардейской бригадой начали операцию «Удар» с юго-запада. После артподготовки, куда более интенсивной, чем при Эль-Аламейне, они прорвались к столице, разрезав окруженные части противника на две части, в то время как американцы взяли Бизерту на северном побережье. И вновь, с 11-м гусарским полком во главе, на повидавших многое бронемашинах на следующий день английские войска вошли в столицу Туниса. К 12 мая все было кончено. Войска стран «Оси» численностью почти четверть миллиона человек, включая 12 генералов, сдались.

Гитлер убедил себя в том, что поступал правильно, продолжая сражаться в Северной Африке до самого конца, чтобы задержать вторжение союзников на юге Европы и сохранить Муссолини у власти. С другой стороны, он опять потерял много войск, которые ему будут необходимы для будущих сражений.

Вторжение в Советский Союз повлияло на немецкую оккупационную политику почти во всей Европе. На Востоке опьяняющая, но и пугающая, идея господства над миллионами людей заставила нацистов опираться на террор для достижения своих целей. Несмотря на еще не угасшие надежды некоторых высших офицеров и чиновников, что к антибольшевистскому крестовому походу удастся привлечь представителей таких национальностей, как украинцы и народы Прибалтики, Гитлер был заинтересован только во внушении страха ради страха. Как и в случае с Польшей, он полагал, что эти страны должны быть стерты с карты мира полностью.

Хотя Гитлеру была отвратительна сама идея, что славяне могут носить форму вермахта, в целом около миллиона советских граждан служили в немецкой армии и войсках СС. Большинство из них были принуждены голодом концентрационных лагерей пойти на службу в качестве безоружных Hiwi – солдат вспомогательных частей. Но даже некоторые из этих «иванов» неофициально использовались как обычные солдаты. Командир 12-й танковой дивизии СС Hitlerjugend («Гитлерюгенд») позже гордился своим русским водителем и телохранителем, который сопровождал его повсюду.

Более 100 тыс. человек служили, с разной степенью энтузиазма и эффективности, в Русской освободительной армии (РОА) генерала Власова и в корпусе «казаков», сражавшемся с партизанами на территории СССР, а затем в Югославии и Италии. Украинская полиция и охрана концлагерей приобрели страшную репутацию своей жестокостью. Гиммлер стал также призывать на военную службу латышей, эстонцев, кавказцев и даже боснийских мусульман в части войск СС. В 1943 г. он сформировал и украинскую дивизию, названную дивизией СС Galicien («Галиция»), чтобы не вызвать гнев Гитлера. Сто тысяч украинцев добровольно пожелали служить в ней, но приняли только одну треть.

Обращение с мирным населением на оккупированных территориях и с военнопленными оставалось ужасным. К февралю 1942 г. от голода, холода и болезней умерло около 60 процентов из 3,5 млн пленных красноармейцев. Убежденные нацисты не просто гордились своей безжалостностью. Они стремились голодом и постоянными издевательствами низвести до положения животных такие категории жертв, как евреи, славяне, азиаты и цыгане, что было продуманной формой осуществления дьявольского плана: «доказать» таким образом их генетическую неполноценность.

Постоянное соперничество между сатрапами Гитлера на Востоке превзошло даже то, что имело место в самой Германии между нацистской партией и различными органами государственной власти. Альфред Розенберг был назначен министром по делам восточных территорий, но ему препятствовали на каждом шагу. Над его Ostministerium насмехались – отчасти потому, что Розенберг был одним из немногих чиновников, желавших привлечь бывшие советские народы к войне против большевизма. Геринг, в ведении которого была военная экономика, просто хотел обобрать оккупированные районы и заставить голодать их население, в то время как Гиммлер хотел очистить их путем массового уничтожения, чтобы расчистить дорогу немецкой колонизации. Розенберг, таким образом, не имел никакой власти в вопросах безопасности, поставок продовольствия или экономики, а значит – никакой власти вообще. Он даже не имел власти над Эрихом Кохом, рейхскомиссаром Украины и гауляйтером Восточной Пруссии. Кох, законченный алкоголик, называл местное население «неграми».

«План голодомора», разработанный Гербертом Баке, чтобы уничтожить до тридцати миллионов советских граждан, так и не вышел за рамки плана. Голод был повсеместным, но едва ли он был организованным, как задумывали нацисты. Военачальники уходили от выполнения приказов блокировать города с целью заставить население голодать, потому что вермахту для выполнения работ требовались живые советские рабочие в большом количестве. Идея Баке об обеспечении продовольствием как рейха, так и вермахта на Восточном фронте из местных ресурсов, обернулась еще большим провалом. Сельское хозяйство в украинской «житнице» было практически развалено из-за советской тактики выжженной земли, военных разрушений, гибели местного населения, эвакуации тракторов и деятельности партизан. «Жить с земли» для вермахта означало захватывать корма и зерно и забивать скот и птицу, не задумываясь о будущих поставках, не говоря уже о выживании крестьян, которые все это производили. Нехватка подвижного состава на железных дорогах и автотранспорта приводила к тому, что большая часть даже имеющегося продовольствия не распределялась эффективно.

Нацистские представления о будущем являлись не более чем беспочвенными фантазиями. Генеральный план «Ост» предусматривал Германскую империю, доходящую до Урала: с автобанами, связывающими новые города, города-спутники и образцовые деревни, фермы с вооруженными колонистами и рабами-недочеловеками (Untermenschen), обрабатывающими поля. Гиммлер мечтал об уютных немецких колониях с садами и огородами, созданными на местах расстрелов, проводившихся его айнзатцгруппами СС. А для обустройства центра отдыха Крым, переименованный в Gotengau («область готов»), должен был стать немецкой Ривьерой. Главная проблема заключалась в том, как найти достаточное количество «заново германизируемых» людей, чтобы заселить восточные земли. Очень немногие датчане, голландцы и норвежцы готовы были переселиться добровольно. Была даже безумная идея отправить славян в Бразилию, а вместо них перевезти на Восток немецких поселенцев из штата Санта-Катарина. К моменту разгрома под Сталинградом и отступления с Кавказа стало ясно, как далеко было до такого количества немцев – настоящих, «переделанных» или «назначенных», – чтобы выполнить план в 120 млн переселенцев и таким образом удовлетворить желания Гитлера и Гиммлера.