Чтение онлайн

Город был разделен на восемь секторов, где Ландвер-канал на юге и река Шпрее на севере от центра образовывали последнюю линию немецкой обороны. Только LVIтанковый корпус Вейдлинга из состава Девятой армии смог прийти на помощь гарнизону города, который после этого стал насчитывать 80 тыс. человек. CIкорпус вермахта отошел на север от города. Остальные части немецкой армии, включая XII танковый корпус СС и Vгорно-стрелковый корпус СС, пробивались через позиции войск Конева в лесах к югу от Берлина. Конев послал вперед 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии и торопил общевойсковые армии, чтобы покончить с остатками сил генерала Буссе. Хотя эти немецкие войска и представляли собой абсолютно дезорганизованную массу, перемешанную с беженцами, было совершенно ясно, что они будут отчаянно пробиваться к Эльбе, чтобы избежать советского плена.

Не зная положения и предаваясь фантазиям, Гитлер приказывал Девятой армии удерживать свои позиции на фронте, проходившем по Одеру. Он обвинял люфтваффе в бездействии и грозил начальнику штаба люфтваффе генералу авиации Карлу Коллеру расстрелом. Вспомнив, что у Хайнрици был резерв, III корпус СС, Гитлер соединился по телефону с обергруппенфюрером Штайнером, командиром корпуса. Он приказал ему начать контрнаступление против Первого Белорусского фронта на северном фланге. «Вы увидите, что русские потерпят самое сокрушительное поражение в своей истории у ворот Берлина. Категорически запрещено отступать на запад. Офицеры, которые не подчинятся этому приказу безусловно, должны быть арестованы и расстреляны на месте. Вы, Штайнер, головой отвечаете за исполнение моего приказа». Штайнер онемел от изумления. III корпус СС, который послал практически все свои силы в помощь Девятой армии, имел в своем распоряжении всего несколько батальонов. Оправившись от шока, Штайнер позвонил и напомнил генералу Кребсу о том, какой в действительности была ситуация, но Кребс повторил приказ и сказал, что не может поговорить с фюрером, так как он занят.

Нежелание Гитлера принимать реальность беспокоило окружающих все больше, поскольку он уже знал, что группа армий фельдмаршала Моделя численностью в 325 тыс. человек в Рурском котле сдалась. Сам Модель ушел в лес и застрелился, как и подобало нацистскому фельдмаршалу. В Северной Германии английская 7-я танковая дивизия подходила к Гамбургу, а 11-я танковая дивизия быстро продвигалась к Любеку на побережье Балтийского моря. Это соответствовало секретной инструкции Черчилля фельдмаршалу Монтгомери, данной тремя днями ранее, и должно было предотвратить захват Дании частями Красной Армии. Первая французская армия вошла в Штутгарт, где ее североафриканские войска стали мародерствовать и насиловать местное население.

22 апреля Гиммлер тайно встретился в Любеке с графом Фольке Бернадоттом из шведского Красного Креста. Он просил его передать западным союзникам свое предложение вступить в переговоры с англо-американцами о капитуляции вермахта на западе. В качестве знака доброй воли обещал переправить 7 тыс. пленниц из Равенсбрюка в Швецию, но поскольку почти все они уже были отправлены пешком на запад, это прозвучало не очень убедительно. Как только Черчилль услышал о попытках Гиммлера вступить в переговоры, он проинформировал Кремль. Этим он хотел избежать очередной ссоры со Сталиным, как уже произошло после прерванных переговоров об Италии с обергруппенфюрером СС Вольфом.

Гитлера лихорадило от нетерпения в ожидании новостей о наступлении Штайнера. Но когда Гитлер наконец узнал, что «Армейское подразделение Штайнер», как он его упорно называл, провалило наступление, он начал подозревать в измене и СС. Во время дневного совещания он злобно визжал и орал, а потом, всхлипывая, рухнул на стул. Впервые он открыто сказал, что война проиграна. Свита пыталась убедить его отправиться в Баварию, но он настаивал на том, что останется в Берлине и застрелится. Он был слишком слаб, чтобы бороться. Геббельс подошел к нему, чтобы успокоить, но ничего не сделал, чтобы уговорить его уехать. Министр пропаганды решил, что останется с фюрером до конца, чтобы создать легенду о нацизме для будущего. Как и фюрер, мысливший кинематографическими категориями, Геббельс считал, что их смерть при падении Берлина будет более драматичной, чем в тихом и уединенном Бергхофе.

Гитлер вышел вновь, ободренный беседой с Геббельсом. Он ухватился за предложение Йодля вернуть для организации контрнаступления Двенадцатую армию генерала Венка, сражавшуюся с американцами на Эльбе. Это был абсолютно безнадежный план. Двенадцатая армия была слишком слаба для проведения такой операции, а окружение Берлина советскими войсками фактически завершено. Подполковник Ульрих де Мезьер, офицер Генштаба, будучи в тот день свидетелем эмоциональных бурь в бункере Гитлера, убедился в том, что «душевная болезнь Гитлера заключалась в гипертрофированном самоотождествлении себя с немецким народом». Теперь Гитлер полагал, что все население Берлина, как и он, должно совершить самоубийство. Магда Геббельс, верившая в то, что в Германии без Гитлера не стоит жить, в ту ночь привела своих шестерых детей в бункер. Штабные офицеры смотрели на все это с ужасом, сразу почувствовав, какой их ждет конец.

К вечеру того дня 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко подошла к Тельтов-каналу на южной окраине Берлина. Были подвезены тяжелые орудия для подготовки наступления, планируемого на следующий день. Седьмое управление НКВД, отвечавшее за допрос пленных и пропаганду, организовал сброс на город листовок с обращением к женщинам Берлина, их призывали уговорить офицеров вермахта сдаться. Это соответствовало изменениям в линии партии, но не в земной реальности. «Так как фашистская клика боится наказания, – утверждалось в них, – она надеется продолжать войну. Но вам, женщинам, нечего бояться. Вас никто не тронет». По радио говорилось то же самое.

23 апреля генерал-фельдмаршал Кейтель добрался до штаба Венка. Он обратился к собравшимся офицерам, будто они были на нацистском собрании, и, размахивая своим маршальским жезлом, приказал двигаться на Берлин, чтобы спасти фюрера. У Венка же был совсем другой план. Он намеревался наступать в восточном направлении, но не на Берлин. Он хотел пробить коридор и дать возможность остаткам Девятой армии генерала Буссе бежать из лесов, где они отбивались от частей Красной Армии и переправиться через Эльбу, чтобы сдаться американцам.

Генерал Вейдлинг, командир LVI танкового корпуса, в это утро позвонил в бункер фюрера, чтобы доложить, что его корпус отошел назад в Берлин. Генерал Кребс объявил, что он приговорен к смерти за трусость. Вейдлинг, проявивший незаурядную храбрость, настаивал на том, чтобы немедленно прийти и посмотреть в лицо обвинителям. Он не отводил свой штаб на запад от Берлина, как было доложено фюреру. На Гитлера произвело также впечатление твердое опровержение Вейдлингом всех обвинений, выдвинутых против него, что он тут же назначил его командующим берлинским гарнизоном и таким образом сделал ответственным за оборону города. Как заметил один старший офицер, это была «трагикомедия», типичная для фашистского режима. Для Вейдлинга это назначение было чашей с ядом.

Вейдлинг перегруппировал свои силы, оставив в резерве только 20-ю моторизованную дивизию. Времени было мало. В полдень 8-я гвардейская армия и 1-я гвардейская танковая армия, действуя совместно, пробились на юго-восточные окраины Берлина. Вскоре они завязали жестокий бой с дивизией СС Nordland на аэродроме Темпельхоф и вокруг него, среди обломков сгоревших истребителей «фокке-вульф». 5-я ударная армия продвигалась с востока, 3-я ударная армия вошла в северные пригороды, 47-я армия захватила Шпандау с массивной кирпичной крепостью на северо-западе, а 3-я гвардейская танковая армия и 28-я армия начали наступление через Тельтов-канал. Все это время советская артиллерия непрерывно вела обстрел города – к концу сражения по Берлину будет выпущено 1 млн 800 тыс. снарядов. Авиация также активно поддерживала наступающие войска, беспрепятственно расстреливая и бомбя вражеские позиции с бреющего полета.

Альберт Шпеер вернулся в Берлин в тот вечер на легком самолете, чтобы встретиться с Гитлером в последний раз. Гитлер сообщил о своем намерении совершить самоубийство вместе с Евой Браун. Через некоторое время после этого Мартин Борман принес телеграмму от Геринга из Баварии. До Геринга дошли смутные слухи о событиях в Берлине и об эмоциональном срыве Гитлера накануне. Он предложил взять на себя «общее руководство Рейхом». Борман внушил Гитлеру, что это предательство, и в ответ была послана телеграмма, в которой рейхсмаршал был лишен всех своих должностей и наград. Затем Борман послал еще одно сообщение в Баварию, приказав местным СС посадить Геринга под домашний арест.