— Куда там! — раздраженно буркнул Рикар. — Все давно поняли, чего тут непонятного-то? Щупальца эти своей жизнью живут, только и ищут, в кого бы впиться! И это еще беда малая! А большая беда в том, что церковь вас не принимает, господин! Какая уж тут магия? Церковь только нечисть от себя отринуть может, простому человеку в нее путь всегда открыт.
— Лени не удержал язык за зубами, — подытожил я.
— А чего скрывать-то? — фыркнул здоровяк. — Вы, господин Корис, с виду хоть и чудище страхолюдное, но о нас думать не перестали! Все так же заботитесь, себя не щадя. Вы-то не помните, а вот мы хорошо знаем, какие господа бывают! С виду богобоязненный весь из себя, в церковь кажный день наведывается, а у самого руки по локоть в крови невинной. Да что далеко ходить? Вон, старый лорд Ван Ферсис, чтоб он сдох в корчах, с виду человек человеком, а на самом деле — душегуб лютый! Эх, мне бы с ним рядышком на минутку очутиться, так я б не медлил! Вот это тварь! А Лени… этот да… языком почесать любит, такая уж натура у него. Но только со своими, чужому кому слова не скажет лишнего!
— Чудище страхолюдное, — горько хмыкнул я, со вздохом поднимая лицо к небу. — Верно подмечено.
— Что вы, господин! Это я так, к слову сказал!
— Верно сказал! — отрезал я. — Чудище и есть! Потому и хочу избавиться от этого ледяного проклятья! Не хочу жить в набитой снегом пещере и бояться высунуть нос наружу! Потому и пойду к Пограничной Стене! Не поверишь, но я иногда спрашиваю сам себя: за что мне это? Где я так нагрешил? Сперва шипастая сфера в бедре и каждодневное ожидание смерти, теперь вот это! За что?
— Как говорят священники, господин, то сам Создатель вам испытания посылает. А мой отец так говаривал: такова доля у всех, кто покидает отчий дом и выходит в дальнюю дорогу. Зато другое дело ладно вышло! — криво заулыбался здоровяк, почему-то избегая смотреть мне в глаза. — Теперь о свадьбе почем зря напоминать не буду. Чем плохо?
— Да уж, — через силу улыбнулся я, окидывая свою промороженную фигуру взглядом. — Какая уж тут свадьба. На меня теперь только если снежная баба польстится. Кстати, как там Алларисса? Жива-здорова?
— А что с ней сделается? — пожал плечами здоровяк. — Здоровехонька. О ней и веду речь, господин.
— Да понял я уже, что выходить замуж за сосульку она не согласится, — отмахнулся я.
— Кхм-кхм, — гулко откашлялся Рикар. — Это тут ни при чем. Замуж-то она как раз собирается… да только не за вас… а, кхм-кхм… а за болтуна нашего, за Лени… такие вот дела, господин… Как вернулся рыжий весь израненный да окосевший на один глаз, так она от него и не отходила больше ни на шаг. А сегодня решили благословения вашего просить… кхм-кхм… вроде как вы сами Лени и сказали: дай, мол, только до дома добраться, и сразу оженим тебя, на ком хочешь… кхм-кхм…
— Ты что, подавился? — не выдержав, рявкнул я. — Чего кашляешь через каждое слово?
— Э-э-э… кхм-кхм… чего велите, господин?
— А что тут делать? Благословение давать будем, — хмыкнул я. — Твое благословение. А потом пусть себе женятся, и дай им Создатель счастья и долгих лет жизни. Понял?
— Ага, — кивнул Рикар. — Чего не понять-то? А почему мое благословение?
— А ты на меня взгляни, если еще не рассмотрел, — посоветовал я ему. — Хочешь, чтобы молодые от нечисти благословение получали? Я свое согласие дал, счастья им пожелал, а все остальное — на тебе. С Нилиеной поговори, пусть это дело в свои руки возьмет. Она и решит, когда свадьбу сыграют. Святого отца у нас нет, но на крайний случай и Стефий сгодится. Да! С церковью нашей как продвигается? Крышу вы положили, это я видел. А внутри как?
— Заканчивали уже, господин, — ответил Рикар. — А после рассказа Лени о том, как вы к святому месту приблизиться не смогли, так и приостановил я работу. На всякий случай.
— Нет, так дело не пойдет. Работу возобновляй, и чтобы церковь в первую очередь закончили. Там и свадьбу сыграют. А когда — это уж Нилиена пусть сама решает.
— Сделаем, — заверил меня Рикар и, чуть помедлив, не удержался от сочувственного вопроса. — Как вы, господин? Вы же к девке этой неразумной всем сердцем, а оно вона как вышло…
— Нормально, — усмехнулся я, показав в оскале промороженные зубы и десны. — Что мне сделается? Ступай уже и передай молодым мое согласие, не томи их попусту.
— Угу, — пробубнил Рикар и зашагал ко двору.
А я остался на стене, слепо смотря в раскинувшееся перед стеной ущелье. Освободившиеся из моего ослабевшего захвата щупальца взмыли в воздух и закачались над головой. Парочка отростков спустилась мне на плечи и лениво заскользила по груди. Горько улыбнувшись, я бережно провел по ним закованной в железо ладонью. Мои верные друзья, защитники и утешители. И точно такие же, как я, — холодные и страшные на вид.
Отступление пятое
Идущий вслед за показывающим путь монахом мужчина втянул носом воздух и, брезгливо поморщившись, прижал к лицу надушенный носовой платок. Смесь гниющей плоти, застарелого пота и слабый запах сожженного цветка Раймены. Темный коридор был пропитан этой отвратительной вонью.Проводник остановился у тяжелой железной двери, около которой стояли двое вооруженных мечами стражей в монашеских балахонах. Лязгнул снимаемый железный засов, и, тягуче заскрипев, дверь отворилась внутрь.— Столько предосторожностей… он так опасен? — впервые нарушил молчание мужчина.— Ну что вы, сын мой, — донесся мягкий голос из помещения. — Нет никакой опасности. Входите смело и не забудьте пригнуть голову — притолока слишком низкая.— За годы службы я давно уже привык к каменным мешкам вроде этого, — сухо ответил маг, входя в крохотную комнату. — Но к смраду привыкнуть не сумел…— А-а-а… вот и мой старый приятель по Академии… — проскрипел шелестящий голос, и маг невольно вздрогнул. — Что, решил выслужиться перед святошами, да, Крыса? Решил наконец вонзить свой нож в мое тело и тем самым отплатить за все столь долгие годы унижения?Висящий на цепях лорд Ван Ферсис вскинул окровавленное лицо и скривил изодранные губы в гнусной усмешке.— Хотя… дай-ка я догадаюсь… вонючая крыса где-то напакостила, а святые отцы, чтоб им сдохнуть в корчах, прознали про этот грешок? Иначе ты бы не решился прийти сюда, крысы трусливы…— Светлый лорд Ван Ферсис, — медленно произнес уже успевший оправиться от испуга ментальный маг. — Не скрою, мне приятно видеть тебя в цепях, вонючий ублюдок!— Вижу, вы давно знаете друг друга, — мягко произнес дознаватель, опускаясь на приставленную к скамье скамью.— Давно, — кивнул седовласый маг, брезгливо осматривая покрытый кровавыми пятнами пол, выбирая, куда сделать шаг и не испачкать при этом изящные кожаные башмаки с серебряными пряжками. — Мы вместе постигали таинства магии в столичной Академии. И сиятельный лорд никогда не упускал случая напомнить мне, что я всего лишь грязный простолюдин. Прилюдно.— Что, до сих пор вспоминаешь свое ежедневное унижение, Крыса? — издевательски протянул лорд, выплевывая сгусток крови.— Мое имя Латкари! И сегодня ты в моей власти! Ты не представляешь себе, как я обрадовался, когда меня навестил священник и попросил помочь святой Церкви!— Этот грешник в руках Создателя, сын мой, — напомнил дознаватель, с интересом вслушиваясь в беседу старых врагов. — Другой власти над ним нет.— Пусть так, — кивнул Латкари, делая шаг вперед. — И сегодня этот грешник исповедуется во всех своих тяжких грехах, можете не сомневаться. Вижу, вы позаботились о том, чтобы блокировать его магические способности.Дознаватель бросил взгляд на покачивающийся на шее лорда матовый шар и утвердительно кивнул:— Он не может прикоснуться к своему дару, сын мой. А также и к способностям, полученным от Темного. Об этом мы позаботились в первую очередь. Тебе что-то понадобится?— Нет. Все, что требуется, у меня с собой. Не забывайте, святой отец, долгие годы я служу дознавателем в суде, и у меня большой опыт. И сегодня я с радостью применю каждую крупицу своих знаний. Мне нужно лишь несколько минут, чтобы приготовиться.— Тогда не буду тебе мешать, сын мой. Когда будешь готов совершить богоугодное дело, дай знать.С этим словами дознаватель устало оперся спиной о стену и прикрыл глаза.Латкари вытащил из шелкового мешочка на поясе несколько разноцветных шаров, наполненных магической энергией, и аккуратно разложил их на стоящем посреди комнаты столе. Рядышком легла небольшая книга в кожаном переплете. С шелестом перевернув несколько густо исписанных страниц, маг повел плечами, словно разминаясь, и, взяв один из шаров, зажал его между ладонями и беззвучно зашевелил губами, вглядываясь в книгу.Наблюдающий за столь тщательной подготовкой лорд презрительно сплюнул кровавой слюной и прошипел:— Ты до сих нуждаешься в костылях! Спустя столько лет! И этот жалкий слизняк будет допрашивать меня!— О, поверь, я справлюсь, — ответил Латкари, на мгновение оторвав взгляд от книги. — А теперь будь так любезен — захлопни свою вонючую пасть и не мешай мне.— А хватит ли тебе веры, Латкари Крыса, — не унимался старый лорд, подавшись вперед и натянув зазвеневшие цепи, — чтобы пойти до конца? Есть ли в тебе сила? Есть ли в тебе уверенность?— Не слушай его речи, сын мой! — мгновенно очнулся дознаватель, вставая на ноги. — Он жаждет посеять сомнение в твоей душе!— Не беспокойтесь, — Латкари бледно улыбнулся, утирая выступившие на лбу капли пота. — Ему это не удастся.Зайдясь в полубезумном смехе, лорд до предела натянул цепи и, вперив в мага взгляд, начал говорить, с каждым мгновением повышая голос:— Тихая заводь вскипела от волн, повар вонзил свой тесак, крепость сдала рубежи, сладостный шепот коснулся ушей, дубовый листок упал на плечо, тихо струится прибрежный песок, и время ничто для меня! Тихая заводь вскипела от волн, повар вонзил свой тесак…— Да он сошел с ума! — пораженно воскликнул дознаватель. — Святой Создатель! Что он говорит? Господин Латкари, вам понятен этот бред?— …крепость сдала рубежи, сладостный шепот коснулся ушей…— Я слышу это впервые… похоже, вы слишком сильно били его по голове, — усмехнулся маг, утирая взмокшее лицо рукавом. — Фуф… ну и жара у вас здесь, и воздух спертый.— …и время ничто для меня! — выкрикнул лорд и обессиленно обвис. — Надо же… думал, не вспомню.— Не стоит так бояться, старый приятель, — ободрил его Латкари, неловко расстегивая ворот шелковой рубахи. — Это будет не больно… почти… Кстати, пока я готовлюсь поставить твой разум на колени, о чем это ты сейчас лепетал? Если это стихи, то весьма поганые.— Знаете, святой отец, — лорд повернул лицо к дознавателю, — ведь вы же священник, правда? Хотя я и не чувствую в вас ЕГО силы… но это неважно. Я хочу исповедаться в грехе.— Продолжай, — кивнул дознаватель, вновь опускаясь на скамью и придвигая к себе чернильницу и стопку писчей бумаги.— Долгие годы назад мы с Латкари частенько сталкивались лбами. Вспыльчивость молодости, что тут сказать. Понимаете, о чем я?Строчащий пером священник молча кивнул и лорд продолжил:— Должен признать, что, несмотря на его низкое происхождение, Латкари — весьма одаренный маг. Его дар почти что сравним с моим. И не счесть, сколько раз мы выходили на поединки друг против друга. Конечно, не с дурацким маханием мечей. Не надевали мы и доспехи. Нет. Это для плебеев, слишком примитивно. Мы использовали самое лучшее оружие на свете — наш разум. Если правильно его использовать, то разум будет подобен остро отточенному клинку, наносящему кровоточащие раны, невидимые обычному взору. Эти раны скрыты глубоко в голове, но поверьте — они легко могут привести к мучительной смерти. Ах да! Забыл добавить — неудачнику Крысе никогда не удавалось выйти победителем. Я всегда был на шаг впереди. Не так ли, Латкари? Что-то ты примолк. Не хочешь вспоминать давний позор?— Заткнись! — прорычал маг, злобно отбросив опустошенный шар в сторону и беря следующий.— Последний раз я доказал ему, что гораздо сильнее и умнее, около тридцати лет назад. Только я и он. Никаких свидетелей. Как он был жалок, когда валялся в придорожной пыли без сознания, истекая кровью из носа и ушей! Жалкое зрелище! А я стоял над ним и все пытался решить его участь — заставить умереть или же дать этой жалкой крысе шанс очнуться. И он получил шанс. Не из жалости, святой отец, я просто не хотел лишать себя развлечения.— Я выверну тебя наизнанку, ублюдок! — дрожащим от ярости голосом пообещал ментальный маг. — Я всегда верил, что мне представится шанс отплатить тебе за все!— Отплатить за все? — Лорд скрипуче рассмейся и перевел взгляд на дознавателя. — Святой отец, и вот этого злопамятного неудачника вы посчитали сильнее меня? Великий Темный, как я заблуждался на ваш счет, принимая святую братию с вечно постными лицами за недоумков! Я вам льстил! Вы просто тупое стадо без малейших признаков разума! Я был сильнее Крысы Латкари даже тогда, когда ничего незнающим юнцом впервые в жизни переступил порог Академии!— Так чего же тебе бояться, сы… грешник? — внешне безразлично пожал плечами безымянный дознаватель, тщательно скрывая радость от того факта, что упорный старик, чей дух не сломили многодневные пытки, наконец-то решил поговорить.— Я не испугался ваших раскаленных щипцов, тисков, что сплющили мои ноги, и крючьев для вырывания мяса, — прошипел лорд, глядя на сутулую фигуру дознавателя сквозь свисающие налицо пряди седых волос. — А Латкари… что ж, это неплохое средство развеять мою скуку… Кстати, сегодня я необыкновенно добрый. Святой отец, плевать, как вас там зовут, я дам тебе шанс спасти этого несчастного. Просто прикажи ему собрать свои бесполезные безделушки и вели убираться прочь. Тем самым ты спасешь ему жизнь. Если же скажешь ему продолжать — помни, кровь этой жалкой пародии на настоящего мага будет на твоих руках. Ты возьмешь на себя смертный грех.— Не слишком ли много ты о себе возомнил, старый кусок мяса? — спросил Латкари, постаравшись вложить в свои слова как можно больше презрения. — В застенках королевской тюрьмы я и не таких ломал.— Мнение трусливой и хвастливой крысы меня не интересует, так что заткнись. — Мгновение помолчав, лорд осмотрел стол, неожиданно затрясся от едва сдерживаемого смеха и выдавил: — Ну что, святоша? Ты решил его судьбу? Жизнь или смерть? Ну же, решай!— О чем он говорит, сын мой? — Дознаватель все же не выдержал.— Бредни полубезумного, понявшего, что вскоре мы узнаем все его глубоко запрятанные секреты, — отмахнулся Латкари и уже более спокойно положил еще одну опустевшую сферу на стол.Утер бегущий по лицу пот подолом рубашки, с хрустом передернул плечами, шумно выдохнул и уверенным тоном произнес:— Я готов.— Так приступай же с молитвой на устах, сын мой, — разрешающе кивнул дознаватель и вновь окунул перо в чернильницу. — Заставь этого грешника опорожнить нам свою душу.— Значит, все-таки смерть. — Лорд Ван Ферсис растянул губы в холодной усмешке. — Что ж, это ваше решение, святой отец. Вы записали мои слова?— Все до единого.— Посмотрим, как вам удастся записать вопли и отобразить на бумаге всю ту боль и отчаяние, что охватят Крысу через минуту. Латкари! Крыса! Помнишь тот вечер, когда мы встретились в поединке последний раз? Тогда я решил дать тебе пожить еще немного, но не смог устоять перед соблазном пошутить. Ты же знаешь мою натуру! Я хотел опозорить тебя еще больше, показать всем, насколько ты ничтожен как маг, и поэтому, пока ты валялся без сознания, немного поработал над твоим недалеким разумом. Вложил в него кое-что особенное… Но так и не нашел времени воспользоваться плодами своего труда… до этого момента! А сегодня ты был так добр, что впитал в себя содержимое сфер с магической энергией и дал моему заклинанию более чем достаточно силы. Тот набор слов, что показался вам бессмысленным бредом, заставил заклинание проснуться. А наша милая болтовня дала заклинанию достаточно времени, чтобы подчинить твое тело моей воле! Латкари, жалкий раб, теперь я хозяин твоего тела!— Что ты сделал?! — закричал Латкари, отшатываясь назад. — Что ты сделал, ублюдок?! Ты залез в мою голову? Невозможно!— Что происходит, сын мой?! — Дознаватель резко вскочил на ноги, задев и опрокинув чернильницу, выливая ее содержимое на бумаги.— Пока ничего, святой отец, — оскалился лорд. — Но пора бы уже начать представление! Я всегда восхищался бродячими циркачами, что так легко глотали мечи и пылающие факелы. Латкари, я хочу, чтобы ты засунул в свою глотку и проглотил столько ножей, тесаков, факелов, шил и крючьев, сколько есть в этой комнате! Да не забывай хорошенько жевать! И не позволяй никому помешать тебе! Выполняй немедленно!— Нет… нет! О, Создатель… нет… — Бледный словно смерть Латкари сделал неверный шаг к выбитой в стене нише и подхватил из аккуратно разложенных там пыточных инструментов нож с узким лезвием и пригоршню тотчас вонзившихся в ладонь мелких крючков. — Святой Создатель… помогите мне… святой отец, помогите же мне! Помогите! Помо… Агхх… агхх… — уже нечленораздельно выдавил ментальный маг, пропихивая себе в горло нож. — Агхх…— Вот так, вот так! А теперь глотай! — бесновался старый лорд, звеня цепями. — Это все твое! Устрой нам представление!— Милостивый Создатель! Что вы делаете?! — в голос закричал побелевший дознаватель, с ужасом смотря, как Латкари делает судорожный глоток, пропуская остро наточенный нож сквозь горло и дальше, в желудок. — Остановитесь! Стража! Стража!— Агхх! А-а-агхх, — протяжно застонал маг, заталкивая в рот с десяток крючков и пытаясь их разжевать, пуская из изодранного ими рта кровавые пузыри. — А-а-а-агх…Несколько крючьев пронзили его щеки и торчали наружу, с каждым мгновением разрывая живую плоть на куски.— Ты попал на крючок, Латкари! — вопил лорд Ван Ферсис. — На мой крючок попалась мелкая рыбешка!Стальная дверь с грохотом распахнулась, с размаху ударившись о стену, в пыточную ворвались два стража с оружием наголо. Ворвались и застыли, не сводя ошеломленных взглядов с безумно раскачивающейся фигуры мага, задравшего голову к потолку и с утробными всхлипами пытающегося проглотить изогнутый тесак с широким пилообразным лезвием. Кровь хлестала ручьем, стекая по подбородку Латкари и заливая некогда роскошную шелковую рубашку.— Остановите его! — завопил дознаватель, кидаясь к исходящему криками магу и хватая его за руки. Латкари дернулся и наградил пытающегося спасти его человека сокрушительным пинком в грудь, от которого тот отлетел назад, сбивая спиной стол и падая на пол.Отмершие стражи-монахи отбросили мечи, в два шага оказались рядом с обезумевшим магом и, повиснув у него на руках, сжали их, словно в тисках. Но заставить Латкари прекратить глотательные движение не смогли, равно как и извлечь из его горла тесак.— Глотай, глотай! — хохоча, вопил лорд, и Латкари послушно глотал, слабея с каждым мгновением.— Заткнись! — проревел вскочивший с пола дознаватель, что есть сил пиная прикованного к стене лорда в низ живота.Хохот заключенного сменился сдавленным бульканьем, стонущий лорд обвис на цепях, а дознаватель уже был рядом с несчастным магом неистово дергающимся в руках страж.— Нет! — поспешно крикнул страж, видя, что дознаватель ухватился за окровавленную рукоять тесака. — Не дергайте! Это же пила! Ему всю глотку раздерет на клочки! Святой…Изрыгнув грязное ругательство, церковный вопрошатель взглянул в расширенные глаза Латкари и медленно убрал руки — на лице попавшего в смертельную ловушку мага уже была агония. Его уже не спасти. Издав клекочущий, захлебывающийся крик, маг пошатнулся, рванулся изо всех сил, выдергивая руки из хватки стражей и отбрасывая дюжих мужчин в стороны, и лицом вниз рухнул на залитый кровью пол. Рукоять торчащего в горле тесака с размаху ударилась о пол и вбила оружие еще глубже в умирающее тело мага. Раздался тошнотворный хруст раздираемой плоти, и из основания шеи показалось облепленное клочками плоти зазубренное лезвие. Латкари конвульсивно дернул ногами и наконец затих, уткнувшись изуродованным лицом в каменный пол. Над мертвым телом осталось стоять трое покрытых кровью с ног до головы людей с помертвевшими лицами.— Ну что, святоша?! Видишь дело рук своих? — с натугой прохрипел лорд Ван Ферсис. — Ты виновен в его смерти! Ведь ты мог остановить его, но не сделал этого, несмотря на все предупреждения. Так в чем же между нами разница, святоша? А? А Латкари облажался, как и всегда… жалкое ничтожество… даже умереть с достоинством не смог! Наполнил себя силой и не попытался отплатить своему убийце, потратив последние секунды жизни на плачь и стоны! О… ты бы видел сейчас свое лицо, дознаватель!Запрокинув седую голову к низкому потолку, старый лорд расхохотался, наполняя залитую кровью пыточную гулкими раскатами зловещего смеха. В коридоре слышались дробные шаги — заслышав доносящиеся из подземелья крики, церковная стража спешила на помощь.Дознаватель шагнул в сторону, поднял с пола опрокинутую скамью и тяжело сел, бессильно уронив руки на колени и не сводя взгляда с трупа Латкари, на магические умения которого возлагались такие большие надежды. Смерть несчастного мага его не тронула — слишком много крови он видел за свою жизнь, слишком много воплей боли слышал. Не тронули его и обвинения старого лорда — он был далек от праведного священнослужителя. Потому и служил Церкви в качестве дознавателя, вскрывающего людские гнойники и копающегося в их греховном содержимом. К тому же у безымянного дознавателя был четкий приказ, о котором прикованный к стене грешник Ван Ферсис не знал — Латкари был обречен на смерть, как только перешагнул порог пыточной. Такова воля Церкви, и не ему судить ее решения…Но эта смерть его потрясла. Не своей жестокостью — он проделывал вещи и похуже, когда принуждал упорствующих открыть душу в покаянии, — а своей нелепостью и бессмысленностью. Столько труда, чтобы незаметно доставить ментального мага сюда, столько хлопот, и все впустую.Оторвав взгляд от мертвого тела, дознаватель без выражения взглянул на злорадствующего лорда и, дождавшись, когда в его хохоте появилась пауза, медленно произнес:— Ты мог приказать ему убить меня. Мог велеть освободить тебя от цепей. У тебя был шанс, пусть крохотный, но все же был… однако ты им не воспользовался. Почему?— Одно мое слово, и он перегрыз бы тебе глотку, а затем сорвал бы с моей шеи блокирующий магический дар амулет… ты был бы еще жив и, дергаясь в предсмертных корчах, видел бы, как я освобождаюсь и выхожу из этих застенков! Но кто тебе, жалкий червь, сказал, что я хочу бежать? — тяжело дыша, заговорил седой старик, вперяясь налитыми кровью глазами в дознавателя. — Это всего лишь случайность, веселый выверт судьбы, что была предопределена Латкари! А случайностям нет места в Плане! Эй, вы двое! Не стойте столбом! Уберите этот мертвый кусок плоти с моих глаз, разожгите огонь в жаровне и раскалите ваши клещи! Дознавателю уже пора приступать к работе! А то я начинаю скучать!
Глава восьмая
В ПРЕДДВЕРИИ НОВОГО ПУТЕШЕСТВИЯ
С высоты стены я пристально наблюдал за тем, как пираты приносят клятву крови мастеру Древину. Равно как и остальные жители нашего поселения. Не присутствовал только Литас со своими охотниками — он как всегда отправился за добычей. Пусть мы и разжились припасами, но без свежего мяса никуда. Оно составляло основную часть нашей еды.
Затянувшийся ритуал уже подходил к концу. Побледневший от потери крови Древин едва стоял на ногах, вцепившись ладонями в багровый камень. Не поддерживай его за плечи дюжий Рикар и Дровин, он давно бы уже рухнул на очищенную от снега мерзлую землю. Рядом стоял Стефий, изредка поднося к губам Древина кружку, наполненную вином, чтобы поддержать его тающие на глазах силы. Еще бы они не таяли — мастер пропустил через себя полсотни человек. Ничего, осталось чуть-чуть.
Два озябших от непривычного им холода пирата и… и Горкхи. Гоблин стоял в самом конце оставшейся группы, нервно потирая ладошки и робко посматривая по сторонам, словно боялся, что его сейчас прогонят. Пару раз он прошелся взглядом по моей мрачной фигуре, что нависала над кромкой стены, но тотчас отводил глаза. Меня Горкхи боялся до дрожи. Стоило ему завидеть, что я приближаюсь, как он мгновенно исчезал прочь, и даже деревянная нога не была тому помехой. Буквально растворялся в воздухе. А через мгновение я уже слышал его тонкий голосок с противоположной стороны двора или из глубины пещеры.
Сам я все еще не определился, как относиться к ушастому гоблину. Слишком уж он напоминал своих сородичей шурдов, что доставили нам столько бед. Рука так и тянулась к рукояти меча, и я ничего не мог с этим поделать. С другой стороны, я признавал, что Горкхи изо всех сил старается приносить пользу. Таскал дрова, выплескивал помои и приносил свежую воду на кухню. По словам Рикара, за печами давно уже никто не приглядывал — гоблин взял эту обязанность на себя и выполнял ее так тщательно, что еще ни разу огонь в печах не потух. Ребятня в нем души не чаяла, вовлекая Горкхи во все свои игры и часами слушая его истории. Рассказывал он и про свою искореженную войной магов родину, про наполняющие их опасности, странные выверты природы и про наполненные мраком древние руины разоренных городов. Рассказывал всем, кроме меня. Я всегда старался узнать побольше про эти земли, но так и не смог услышать ни одной из его историй. По нескольким причинам. Во-первых, все посиделки проводились поздними вечерами на жарко натопленной кухне, куда я и носа не мог сунуть из чувства самосохранения. А во-вторых, при виде меня у гоблина начинал заплетаться язык, он запинался на каждом слове, а то и вовсе понуро замолкал, ко всеобщему разочарованию слушателей. Этот печальный факт я выяснил, когда попросил Рикара привести ко мне Горкхи для беседы. Прийти-то гоблин пришел, куда ему деваться — так волоча ноги и спотыкаясь, словно шел на верную смерть, — но поговорить не получилось. Слишком уж он меня боялся. Пришлось с разочарованием отправить его восвояси. Из этого источника знаний мне не напиться. Во всяком случае до тех пор, пока гоблин не свыкнется с моей внешностью и не перестанет дергаться при каждом моем движении.