Чтение онлайн

В книге Джона Стейнбека 1962 года «Путешествие с Чарли в поисках Америки» есть сцена, в которой наглядно изображено, как попадает человек в эту ловушку окостенелой и безрадостной жизни. В ходе своего путешествия по стране Стейнбек вместе со своей собакой оказался в Чикаго. Ему срочно был нужен номер, чтобы принять душ и отдохнуть. Единственную свободную комнату в гостинице еще не успели убрать, и Стейнбек согласился взять ее неубранной.

Открыв дверь, он увидел погром, оставленный предыдущим гостем. На глаза ему попался чек из химчистки, из которого стало ясно, что проживал этот человек, получивший от Стейнбека прозвище Одинокий Гарри, в городе Вестпорт, штат Коннектикут. На гостиничной бумаге – недописанное письмо к жене: «Если бы ты только была сдесь [орфография автора сохранена] со мной. В этом городе так одиноко. Ты забыла положить в чемодан мои запонки».

Хорошо, что жена Гарри не решила нанести ему неожиданный визит. На стакане из-под виски и на доброй половине окурков в пепельнице оставались следы от губной помады. Судя по шпильке, что валялась на полу у кровати, гостья Одинокого Гарри была брюнеткой. Стейнбек окрестил ее Люсиль.

На двоих они выпили целую бутылку виски. Вторую подушку, что лежала на кровати, явно использовали, но не для сна – следов помады на ней не наблюдалось. Судя по всему, Люсиль накачивала Гарри алкоголем, а свое виски тайком выливала в стоящую на столе вазу с красными розами.

«Интересно, о чем же Люсиль и Гарри говорили? – пишет Стейнбек. – Может быть, она несколько скрасила его одиночество? Сомнительно! Оба они, по всей вероятности, делали то, что от них ожидалось». [23] Думаю, что они оба делали то, что от них ожидали». Гарри не следовало так много пить. Стейнбек нашел в мусорной корзине обертки от «Тамса» [24] , а в ванной – две упаковки «Бромо-Зельцера» [25] . Никаких признаков, что произошло нечто неожиданное, не было, писал Стейнбек, никаких знаков настоящего веселья или спонтанной радости. Только одиночество. «Мне стало грустно за Гарри», – заключил он. Так выглядела унылая жизнь работника какой-то бездушной организации. Такой человек не только не чувствовал удовлетворения, он вовсе терял способность чувствовать.

В те дни много говорили об опасностях конформизма, который-де высасывает душу, превращает человека в безликую гайку системы и, нарядив в его в серый фланелевый костюм, отправляет слепо охотиться за статусом и положением. Казалось, что группа подавила индивидуальность, и что люди, сведенные к статистике, утратили чувство своего истинного «я».

Путевой очерк Стейнбека «Путешествие с Чарли в поисках Америки» вышел в печать как раз в то время, когда в обществе накопился протест против нравственной экологии послевоенных лет, «мы все в одной лодке», и начались попытки построить новую культуру. Смена нравственных экологий – неотъемлемая часть прогресса, естественная реакция на устаревание существующего порядка. Правда, и эта дорога не без ухабов.

Географ Рут Дефрис выделяет следующую динамику этого процесса: «Колебания, конфликт, стабилизация. И снова колебания». Люди создают нравственную экологию, которая будет отвечать актуальным запросам времени. Пока эта экология работает, общество процветает и стремительно развивается. Но со временем любая экология становится все менее актуальной, и уже не справляется с новыми проблемами общества. Старая культура теряет гибкость, и на смену ей приходит контркультура. Начинается период беспорядков и конкуренции, приверженцы различных нравственных воззрений вступают в схватку, исход которой определит, за какой из новых культур останется победа. В такие моменты – 1848, 1917, 1968 годы, сегодняшний день – немудрено впасть в депрессию, ведь общество буквально трещит по швам. Вопрос «как следует жить?» решается, порой, в жестоких битвах. В конце концов, совершив крутой поворот, общество выбирает для себя новую нравственную экологию, и заново определяет для себя понятия добра и зла. Не успеет это равновесие установиться, как мало-помалу маятник снова начинает раскачиваться – в этом и заключается нестройное шествие прогресса.

Естественно, культура меняется не в одночасье – слишком уж велико и многообразно общество.

Хочу обратить ваше внимание вот на что: очень важно понимать, кто возглавляет такие изменения, потому что это напрямую характеризует время, в котором мы с вами живем. За изменения отвечают не политики. Этим занимаются активисты и первопроходцы, которые продвигают свои моральные принципы и свою культуру. Именно они, те, кто формирует манеры и нравы, являются истинными законодателями человечества, именно они обладают наибольшей властью и влиянием. Начинается все как правило с субкультур. В какой-то момент небольшая группа творческих личностей провозглашает действующую нравственную экологию угнетающей и чужеродной. Они обращаются к истории и находят в прошлом иную нравственную экологию, которая, как им кажется, обеспечивает более благополучную жизнь. И на ее основе формируют уклад жизни, который и остальные находят привлекательным. Люди, присоединяясь к созвучному им общественному движению, направляют туда свои энергию и идеи.

Как сказал Джозеф Кэмпбелл [26] в интервью Биллу Мойерсу [27] , существует два типа поступков. Физическое деяние: герой, который совершает храбрый поступок на войне и спасает деревню. И духовный подвиг: герой находит новый путь к духовной жизни и передает этот навык другим. Или, говоря словами Айрис Мёрдок [28] : «Человек – сперва рисует самого себя, а потом становится похожим на этот портрет».

В 1960-х годах небольшие группы молодых людей, вступавшие в коммуны и хиппи-общины, оглянулись в прошлое и позаимствовали кое-что из богемной культуры: моду на длинные волосы, молодость, бунтарский дух, революцию и раскрепощенные сексуальные нравы и неприятие всего буржуазного. Называли их по-разному – и «Вудстокские фрики», и бунтари, и дети «нового века», а под конец их уже окрестили «буржуазной богемой». Они говорили и одевались совсем не так, как мужчины в деловых костюмах 1950-х годов. Иначе выстраивали отношения и организовывали свою жизнь.

Уважение к власти превратилось в ее неприятие. Некогда восхищавшиеся сдержанностью, люди начали боготворить экспрессивность. Уважение к опыту сменилось культом молодости. Если раньше члены одной семьи, поколение за поколением, обитали на одном и том же месте, то теперь жизнь начала восприниматься как бесконечное путешествие. Изменился и смысл жизни. Если раньше это было выполнение долга, то теперь главным стало заниматься своим делом. На первом месте, где некогда стояли интересы группы, вдруг оказались интересы отдельно взятого человека.

В 1962 году, когда была опубликована книга «Путешествие с Чарли в поиске Америки», несколько студентов-радикалов встретилась в городе Порт-Гурон, штат Мичиган. Своей задачей они видели борьбу с расизмом на севере, но в итоге их влияние распространилось куда более широко. Именно они сформировали организацию под названием «Студенты за демократическое общество» и создали свою собственную Порт-Гуронскую декларацию, в которой весьма точно описали приближающуюся нравственную экологию.

«Целью человека и общества должна быть независимость человека, – писали они, – забота не об имидже и популярности, а о поиске подлинного смысла жизни для каждого из нас. <…> Такая независимость не равна эгоистическому индивидуализму. Цель состоит не столько в том, чтобы занять чужой путь, сколько в том, чтобы обрести свой собственный».

Контркультура 1960-х годов по большей части основывалась на экспрессивном индивидуализме, к которому исторически тяготеют представители романтических контркультур, она же и сделала его основным принципом современной жизни.

Отжившая свое идеология «мы все в одной лодке» защищала интересы группы, а новая нравственная экология во главу угла ставила свободу, автономию и аутентичность. Эти взгляды можно выразить одной фразой: «Я имею право быть собой». Этот индивидуалистический склад мышления, который иногда называют «эгоизмом», послевоенное поколение впитало с молоком матери и пронесло через всю свою жизнь. Таков путь эмансипации. Суть заключалась в том, чтобы освободиться от догм, политического гнета, социальных предрассудков и группового конформизма. Это движение подразделялось на правый вариант (индивидуума нельзя контролировать с экономической точки зрения) и левый (каждый человек сам выбирает свой образ жизни, и общество не должно его контролировать). Но в основе обоих вариантов лежала личная эмансипация.