Чтение онлайн

И когда только он успел позаботиться о таких мелочах, как горячее питьё? Или это сделала Майрия? Я снова откинулась на сиденье и наблюдала, как Адриэн медленно выводит машину на дорогу. Небо слегка посветлело, с одного края даже будто бы начало проглядывать солнце.

Мне было тепло, уютно, и хотя по всему телу по-прежнему волной расходилась слабость, всё-таки я чувствовала себя заметно лучше. Адриэн и правда не обманул, не оставил в психушке и вообще повёл себя очень мило, позаботившись о моём комфорте. Можно ли мне выдохнуть и успокоиться насчёт своего будущего? Или пока рановато?

Мысли постепенно начали путаться. В конце концов я почувствовала, что куда-то лечу, и резко дёрнулась. Блин, кажется, засыпаю и уже начинаю летать во сне. Я невольно улыбнулась и снова закрыла глаза. Кажется, всё не так уж плохо…

Проснулась я от ощущения, будто что-то не так. В ужасе распахнула глаза и повертела головой. Сижу в машине, Адриэна на водительском месте нет, и его дверь открыта. В желудке нехорошо заворочался тяжёлый камень. Я посмотрела в окно и с облегчением выдохнула: мы просто уже приехали, и, очевидно, муж пошёл открывать ворота. Так и есть, вот он возвращается…

— Проснулись? — спросил он, забираясь на своё место. — Самочувствие нормальное?

Я пожала плечами, пытаясь понять, всё ли хорошо. Совершенно точно не тошнит. Голова немного кружится, но, скорее всего, я просто не до конца проснулась. Горло саднит, но это ерунда. Слабость ещё есть, а вот противный озноб прошёл. Но выходить из машины не хочется. Так бы и сидела здесь, завернувшись в тёплый плед…

Я наблюдала, как Адриэн осторожно заводит машину во двор. Удивительно, что в его небольшом дворике вообще есть место для манёвра. В гараж он заезжать не стал: снова вышел из машины, закрыл ворота и только потом подошёл к моей дверце.

— Идите сюда, — приказал он, открыв её, однако я помотала головой. Не пойду же в домашних тапочках. Наклонилась, чтобы снять их и взять туфли, но муж перехватил мои руки.

— Не утруждайтесь, я донесу вас.

Я снова помотала головой. Хватит ему со мной возиться, могу и сама сделать несколько шагов. Стянула тапочки, сунула ноги в мокрые туфли и поморщилась: холодно и неприятно, да ещё и налезают с трудом.

— Смотрю, вам явно полегчало, — ёрнически протянул Адриэн, засунув большие пальцы в карманы брюк и наблюдая за тем, как я вожусь с туфлями. — Раз проявляете характер, значит, не всё так плохо.

Слабо улыбнувшись, протянула обе руки, чтобы опереться на него. К счастью, муж не стал настаивать на своём и просто помог мне выйти из машины. Потом всё-таки обхватил меня на талию и повёл к дому. Быстро открыл дверь и зашёл со мной. Включил свет и пошёл по коридору, открывая двери. Вот ведь интересно, вроде мы уже уезжали из дома, и я не припомню, чтобы он каждый раз так проверял помещение. Что-то изменилось или просто приступ паранойи?

Видимо, удовлетворившись результатом обхода, Адриэн вернулся и хмуро посмотрел на меня.

— Всё в порядке, дом чист. А теперь быстро идите в ванную. Только, прошу, не закрывайтесь на задвижку: мало ли что.

Если бы я могла говорить, поинтересовалась бы, какой в этом смысл. Я же ни закричать не могу, ни на помощь позвать. Ладно, не закрываться, так не закрываться. В конце концов, Адриэн уже видел меня в чём мать родила, что теперь невинность разыгрывать?

— Прямо чувствую, как вы обдумываете, можете ли позволить мне увидеть себя обнажённой, — ухмыльнулся он и кивнул на дверь ванной. — Давайте-давайте, чем быстрее вы примете ванну, тем лучше. После оденьтесь как можно теплее, найдите шерстяные носки и сухие тапочки и приходите в кухню. А я пока разогрею приготовленный Майрией суп, раз уж план с ужином в таверне провалился.

Я кивнула и, скинув мокрые и грязные туфли, поплелась в ванную.

***

— Ещё супа? — спросил Адриэн, когда я отставила тарелку. Я помотала головой. Вроде бы мне уже полегчало, но кто знает, в какой момент снова может настигнуть приступ плохого самочувствия. Лучше не рисковать.

— Тогда подождите немного, я подогрею отвар.

Сам он уже управился с супом и терпеливо ждал меня, сидя за столом. А я не спешила: очень не хочется уходить из кухни в свою спальню и оставаться в одиночестве. Уж лучше общество молчаливого Адриэна.

Ванну я приняла быстро и успела выйти до того, как муж начнёт волноваться и проверит, всё ли со мной хорошо. Уж очень этого не хотелось. Нарочно громко закрыла за собой дверь, чтобы он услышал, и отправилась к себе. Выбрала тёплое платье, отыскала в комоде носки, влезла в привычные домашние тапочки и принялась заплетать косу. В зеркало старалась не смотреть: слишком печальная картина в нём отражалась. Я не просто бледная, а зелёная, глаза ввалились, под ними залегли тени, даже волосы какие-то тусклые. Закончив с причёской, отправилась в кухню.

Адриэн, стоявший у плиты в неизменном фартуке, скептически оглядел меня, но ничего не сказал и сразу же налил мне и себе супа. Я устроилась за столом и послушно принялась за еду, правда, без особого аппетита. Муж тоже занялся ужином и ел молча, но на сей раз в повисшей тишине не было тяжести. Как будто мы прожили вместе лет тридцать и разговаривать уже почти не нужно, да и не о чем. Обычный семейный ужин обычной семейной пары.

Я зачерпнула очередную ложку густого, горячего супа и слегка подула на него. За окном опять полил дождь, но в кухне тепло, вместо потолочного светильника горит бра над столом, создавая абажуром узоры на стенах. Кажется, я только сейчас по-настоящему осознала, что всё-таки вернулась домой.

Домой… Как-то быстро я стала считать эти холодные стены домом. А с другой стороны, что ещё остаётся? Теперь окончательно ясно, что нужно затаиться, вести себя как можно тише, чтобы не вызывать подозрений. И сколько пройдёт времени, прежде чем Адриэн привыкнет ко мне настолько, чтобы пощадить, неизвестно. А значит, будем обживать это место.

В общем-то, не так уж здесь и неуютно. И точно лучше, чем в тюрьме, на каторге или в психушке. В душе снова затеплилась благодарность Адриэну за то, что не позволил надо мной издеваться дальше. Кажется, у меня всё-таки есть маленький шанс завоевать если не любовь, то хотя бы его симпатию.

По-моему, ужиться со мной не так уж сложно: я спокойная и покладистая. Лишь бы муж не поднимал на меня руку, этого я бы терпеть не стала. Хотя… в родном мире у меня была бы возможность расстаться, а здесь и выхода-то нет. И непонятно, что хуже: муж-тиран, тюрьма, каторга или психушка. А может, и ещё варианты есть. Я крепче сжала в руке ложку.

Ладно, сколько можно паниковать раньше времени? В любом случае выяснить, что на самом деле за человек мой муж, я смогу только со временем. Не знаю, почему, но я ему доверяю. Может, и зря, время покажет. А пока всё хорошо, насколько это вообще возможно после сегодняшних испытаний. Я сижу в тёплой кухне, мне уютно и спокойно, суп приятно согревает внутренности. Спать буду в чистой кровати, почти в своей комнате, а не в палате с белыми стенами и резким ярким светом… Разве есть у меня право на что-то жаловаться?