Чтение онлайн

— Рады познакомиться, — сказала одна из них, молодая брюнетка с добрыми глазами. — Умар много о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее, — ответила Динара, стараясь держаться естественно.

— Только хорошее. — Женщина улыбнулась. — Он сказал, что вы с детьми волшебно ладите. Мои вон не слушаются, а ваши — тихие и послушные.

— Это они при гостях тихие, — усмехнулась Динара. — Дома шумят как ураган.

Разговор завязался. Оказалось, что эти женщины не знали всей истории — только то, что Умар развелся с Аминой и женился на Динаре. Никаких сплетен, никаких пересудов. Просто обычные люди, которые пришли в гости.

Динара расслабилась. К концу вечера она уже смеялась над шутками, пила чай с пирогами и чувствовала себя почти как дома.

Когда гости ушли, Умар обнял ее.

— Видишь? Всё не так страшно.

— Ты специально пригласил их, чтобы я поняла, что мир не рухнул?

— Догадливая. — Он улыбнулся. — Но да. Мир не рухнул. И никогда не рухнет, пока мы вместе.

Через два дня Динара получила письмо.

Конверт был без обратного адреса, но она узнала почерк. Тимур. Тот, с кем она сбежала три года назад.

Она долго держала конверт в руках, не решаясь открыть. Потом села на диван, разорвала край.

«Динара, я узнал, что ты вернулась. Что вышла замуж за Байрамова. Что у тебя все хорошо. Я хочу сказать: прости меня. Я поступил как трус. Я обещал, что мы будем вместе, а сам уехал и не вернулся. У меня не хватило смелости признаться, что я женат, что у меня дети. Ты заслуживаешь лучшего. И ты нашла лучшего. Я рад за тебя. Не отвечай. Просто знай: ты была лучшим, что случалось в моей жизни. И я никогда тебя не забуду. Тимур».

Динара перечитала письмо дважды, потом сложила и убрала в ящик стола.

Она не плакала. Обида прошла давно, выгорела за три года скитаний. Осталась только легкая грусть — о той наивной девчонке, которая верила в любовь с первого взгляда и сбежала на край света.

— Что это? — Умар вошел в комнату, заметил конверт.

— Письмо. От Тимура.

Он замер.

— И что он пишет?

— Просит прощения. Говорит, что был трусом. Что рад за меня.

— Ты ответишь?

— Нет. — Она покачала головой. — Нечего ему ответить. Это было в другой жизни.

Умар сел рядом, взял ее за руку.

— Ты жалеешь?

— О чем? О том, что сбежала? — Она подумала. — Если бы я не сбежала, я бы не узнала, что такое настоящая любовь. Не встретила бы тебя. Не стала бы мамой для Фарида и Амили. Так что нет, не жалею.

— Даже о том, что он тебя обманул?

— Даже об этом. — Она повернулась к нему. — Обман научил меня не верить на слово. А ты научил верить снова. Спасибо.

Он обнял ее, и они сидели молча, пока за окном не стемнело.

На выходные Умар предложил съездить в горы.

— Давно не были, — сказал он. — Дети просятся. И ты, я знаю, скучаешь по природе.

— Откуда ты знаешь?

— Ты смотришь в окно каждое утро. Не на город — на горы. Даже когда их не видно за облаками.

Она улыбнулась. Он заметил. Он всегда замечал.

Сборы были быстрыми. Умар взял машину, Динара собрала рюкзаки с едой и теплыми вещами — в горах даже весной было прохладно. Дети прыгали от радости, Амиля весь вечер пела песни, Фарид проверял, взяли ли его бинокль.

Выехали рано утром. Город спал, улицы были пустыми, только редкие машины проезжали мимо. Динара смотрела в окно, как дома сменяются полями, поля — лесами, леса — скалами.

Она любила горы. Любила их молчаливую мощь, их вечность, их равнодушие к человеческим страстям. Здесь, среди скал, все проблемы казались мелкими, все обиды — глупыми, все страхи — надуманными.

— Красиво, — прошептала она, когда машина остановилась на смотровой площадке.

— Очень, — ответил Умар, глядя на нее.

Они вышли, дети побежали вперед, крича и размахивая руками. Динара подошла к краю, вдохнула холодный, прозрачный воздух. Внизу, далеко-далеко, лежал город, похожий на игрушечный. А над ним — небо, чистое, бесконечное, синее.

— Я хочу здесь остаться, — сказала она.

— Надолго? — спросил Умар, подходя сзади.

— Навсегда.

— Тогда придется строить дом. — Он обнял ее. — Но я не против.

Она повернулась, посмотрела на него.

— Ты серьезно?

— А ты думаешь, я шучу? — Он улыбнулся. — У меня есть участок недалеко отсюда. Мы можем построить дом. Для нас. Для детей. Чтобы приезжать каждые выходные.

— И жить там, когда дети вырастут?

— И жить там, когда дети вырастут. — Он поцеловал ее. — Если ты, конечно, не передумаешь.

— Не передумаю. — Она обвила его шею руками. — Никогда.

Дети бегали вокруг, собирали первые цветы, кричали что-то про облака. Динара смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется. Любовью. Благодарностью. Надеждой.

Всё, что она пережила — побег, позор, скитания, унижения, страх — всё это привело ее сюда. К этому человеку. К этим детям. К этому небу над головой.

Она больше не жалела ни о чем.

Вечером, когда дети уснули в машине по дороге домой, Умар спросил:

— Ты готова?

— К чему?

— К официальной свадьбе. — Он посмотрел на нее. — Мы расписались тихо, без гостей. Но я хочу, чтобы весь город знал: ты — моя жена. Единственная. Любимая.

Динара замерла.

— Умар, не нужно… мне и так хорошо.

— А мне нужно. — Он взял ее за руку. — Я хочу, чтобы ты надела белое платье. Хочу, чтобы твой брат вел тебя под руку. Хочу, чтобы наши дети сидели в первом ряду. Хочу, чтобы все видели: я выбрал тебя. И буду выбирать каждый день.

Она смотрела на него, и слезы текли по щекам.

— Ты плачешь? — спросил он тихо.

— Счастливыми слезами. — Она улыбнулась. — Да, Умар. Я готова. Я давно готова.

Он прижал ее к себе, и они ехали в темноте, слушая, как за окном шумит ветер, как дышат спящие дети, как бьются их сердца в унисон.

Впереди была свадьба. Впереди была новая жизнь. Впереди было счастье, которое они заслужили. Оба.

Решение о свадьбе было принято в воскресенье вечером, когда дети уже спали, а за окном шумел первый весенний дождь. Динара сидела на подоконнике, поджав колени, и смотрела, как капли стекают по стеклу. Умар подошел, встал рядом, и они молчали долго, потому что слова были не нужны.