Чтение онлайн

Служанка побледнела и ускользнула, унося в подносе ложки, которые, видимо, показались ей недостаточно симметричными.

А вот и они.

Сын вошел первым. Такой… графский. Все при нём: строгий ворот, орден на груди, выбритое лицо, чуть холодная, но очень открытая улыбка. И следом — она. Словно ветер влетел в зал: румяная, светящаяся, с глазами цвета горного озера и веснушками, будто красным перцем обсыпали. И — улыбка. Беспардонно искренняя. Как можно вот так… просто радоваться?

— Мама, — произнёс сын, слегка склонившись, — ты хорошо выглядишь.

— Да, для человека, недавно пережившего полумагическую кому, я просто сияю, — ответила я, бросив взгляд на невестку. Та, кажется, поняла, что шутка не ради шутки. Улыбка у неё чуть потускнела.

— Мы… беспокоились, — сказала она. — Я каждый день просила мага присылать мне вести.

— Очень трогательно, — притворно вздохнула я. — Рудольфу повезло, что ты, милочка, красива. Наверное, это главное твоё достоинство.

Невестка, которую как я случайно услышала, звали Алестой, замерла. А сын — сглотнул. Но промолчал. Умница.

Ужин начался. Суп из грибов с севера, оленина с вишнёвым соусом, вино — слишком терпкое, на мой вкус. Я молча наблюдала, как молодожены сидят рядом, как Рудольф кладет руку Алесте на талию. В прошлом мире я бы такое осекла: за столом — руки на столе. Но здесь… здесь я была не той свекровью. Хотелось бы верить.

И всё же в груди нет-нет, да и появлялось то знакомое щемящее чувство. Определенно, сына графиня любила. И какая-то, не то мышечная, не то ментальная память у этого тела осталась. Иначе почему меня тянет заботиться и оберегать великовозрастного графа?

— Итак, ты у нас… — я чуть повела вилкой в сторону девушки. — …Что-то вроде лесной ведьмы?

— Я училась у ведуний, да, — спокойно ответила Алеста. — Травы, заклинания, работа с животными… Но я оставила это, когда стала женой вашего сына.

— И правильно. Кому нужны грибы, когда есть граф?

Тишина повисла липкая, как сироп. Рудольф потёр переносицу.

— Мама… - начал было он, но слишком нерешительно, чтобы я дослушала.

— Не злись, милый. Я просто пытаюсь узнать твою жену. Пока без пощипывания и устрашений. Хотя мысль соблазнительная.

Невестка посмотрела на меня с неожиданным вызовом. В её глазах промелькнула задорная искорка.

— А я, признаться, ждала худшего. Вы — не такая уж страшная.

— Просто хорошо маскируюсь, — улыбнулась я.

И вдруг она усмехнулась. По-настоящему. С иронией. Я тоже прищурилась. В этой девчонке было что-то… знакомое. Может, и не такая она простушка, как кажется?

Но вечер, увы, не продлился мирно. К десерту — пирог с медом и сливками — я решила задать тот самый вопрос.

— А когда вы планируете подарить мне внуков?

Сын поперхнулся. Невестка уронила ложку. Я улыбнулась. Наверное, со стороны это выглядело чуть краше оскала гиены.

— Что? Я имею право знать. Наш род, в конце концов, держится на вас. Да и поместье не вечное. Наш род нуждается в наследниках.

— Мама, — выдохнул сын. — Мы только недавно поженились. Не всё так сразу. Да и ты ещё молода и активна, так что…

— Конечно, — решительно перебила я Рудольфа. — Но в молодости так легко упустить момент. А потом — бац, и вместо младенца — кот. Тоже милый, но пользы — ноль.

Невестка встала.

— Извините. Я… я пойду.

— Ой, да сядь ты, не драматизируй. Это всего лишь разговор. А не астрономическое пророчество.

Сын вскочил. Кажется, он всё-таки не такой бесхребетный, как показалось мне на первый взгляд.

— Мама! Пожалуйста!

Я поморщилась.

— Всё, молчу. Не переживайте. Просто… если вы решите испортить свою жизнь бесплодным браком — предупреждайте заранее. Чтобы я знала, на кого делать ставки в завещании.

Они ушли. Алеста первая. Рудольф — следом, бросив на меня взгляд, в котором читалось всё: и жалость, и досада, и… боль.

А я осталась одна. С бокалом. И с отчетливым осознанием: я всё испортила. Также, как и в своем мире.

Графиня — это не просто титул. Это ответственность. Это власть. Это… проклятая катастрофа, если вовремя не показать, кто тут главный. Особенно, если припомнить, что моя предшественница за каким-то бесом пригласила новоиспеченную невестку разделить с ней хозяйство.

Сказать по правде, я так и не определилась, нравится мне Алеста или нет. С одной стороны, сыну, даже чужому и малознакомому, я ведьму в жены не желала. Ни фигурально выражаясь, ни слыша про её прежние зельеварные увлечения. С другой… Глупо было отрицать, что что-то неуловимое в рыжеволосой девчонке было, такое, за что цеплялся взгляд. Хотелось, чтобы она была достойна.

В этот прекрасный, солнечный, птичье-щебечущий день, второй с того момента, как я оказалась в теле Габриэллы, я проснулась с мыслью, что наступило то самое идеальное утро, чтобы устроить «ревизию». У меня было чёткое правило: если всё кажется слишком спокойным — значит, пора этот мир встряхнуть. А пока встряхнули только меня, причём из другого мира. Этот же почему-то устоял. Непорядок…

Слуги узнали об этом первыми.

— Сегодня делаем обход, — сказала я, потягивая чай с ромашкой. Жуть, но желудок теперь у меня явно не стальной, как раньше. — Проверим кухню, кладовую, конюшни, мастерскую и покои прислуги.

— Но, миледи… — пробормотала экономка, пожилая мадам Лоретта с выражением вечного испуга. — Мы не… не предупреждали…

— Так в этом и смысл, дорогая. Предупреждают тогда, когда хотят, чтобы их обманули красиво. А я хочу увидеть правду. С пылью, жиром и пауками.

Она сглотнула. А я надела перчатки. Новая, полная ярких событий и отчаянного наведения порядка жизнь началась.

Начать, разумеется, следовало с самого сердца главного дома. С того самого, где денно и нощно готовилась пища для членов семьи. Потому что плоха та хозяйка, которая с кухни не начнет.

В кухне было жарковато. Пахло каким-то пресным варевом, а под потолком клубился дымок. Кажется, о существовании крышек для кастрюль здесь не слышали. Зато интерьер был уютным: стены и пол выдержаны в бежево-коричневых тонах с красными вкраплениями. Не то рисунок, не то помидором брызнуло.

— Что это? — я ткнула тростью в кастрюлю с нечто булькающим и зловонным.

Да, у меня теперь была трость — роскошная, с набалдашником в виде ястреба.

— Это… суп, миледи, — с готовностью отозвалась пышнотелая и румяная от духоты повариха.