Чтение онлайн

Устроившись напротив меня с бокалами красного, две эти энергичные дамы сначала похвалили моё вязание, а потом затянули на два голоса такую знакомую песнь, что я малость обалдела:

— Улечка, это Нина Эдуардовна, моя хорошая знакомая, — начала с соблюдения всех формальностей матушка.

Критически оглядев только что довязанную единорожью лапу, я почтительно кивнула, как и полагалось хорошо воспитанной дочери:

— Я — Ульяна, очень приятно.

— Ах, Ульяна, а мне как приятно наконец-то увидеть такую чудесную девочку, — внезапно зачастила новая мамина приятельница, — Ариночка столько рассказывала про своих детей, а про тебя особенно: умница, красавица, мать троих дочек, да высококлассный специалист и творческая натура, к тому же. Родителям есть кем гордиться!

Пока я морщилась от сплошного потока банальщины, эти активные барышни «много раз хорошо за сорок» дружно подняли бокалы улыбаясь так, что все окружающие гирлянды должны были скорбно померкнуть от стыда и зависти.

Пришлось отложить вязание и присоединиться. За меня же пьют, надо соответствовать.

— А девочки ещё танцуют, да? — поинтересовалась мама, которая расписание мини — диско знала лучше меня.

— Ещё не прибегали, так что, наверное, танцуют, — а что тут ещё скажешь?

— Вот и славненько, вот и хорошо, — Нина Эдуардовна настолько знакомым жестом потёрла руки, что стало зябко.

— Видишь ли, Улечка, какое дело, — матушка нервно пригубила нечто кирпичное, раритетное, из очень запылённой бутылки, — у Ниночки есть сын, чудесный юноша…

— Поздравляю от всей души, сказать, что понимаю — не могу, у меня только дочери, — пытаюсь остановить это представление захудалого уездного театра, но куда там.

— Нет-нет, милая, речь не об этом, — сильно, но стильно, крашеная блондинка величественно взмахивает рукой, как бы отметая мои комментарии: — не думаю, что дети, хоть мальчики, хоть девочки, сильно отличаются в воспитании, с точки зрения родителей. Ну, да речь совсем о другом. Улечка, можно я буду тебя так называть? — дождавшись вынужденно — согласного кивка, Нина Эдуардовна вдохновенно продолжает: — Леон у нас вырос таким несамостоятельным, а мы с отцом, увы, не вечны.

Тут эстафету перехватывает мамочка, столь артистично, что закрадывается мысль о том, что в этом местечковом драмтеатре даже репетиции бывают, а сейчас, видимо, премьера. Как говорится, «новинка сезона, арфы нет, возьмите бубен»:

— Ты же понимаешь материнскую тревогу о будущем своего ребёнка? Ниночка очень беспокоится.

Сказать, что я сильно прифиге… удивилась? Я в оху… этом удивлении, буквально, по колено:

— Прекрасные барышни, я, естественно, очень понимаю и материнскую тревогу, и философскую мысль о бренности и конечности бытия, но совершенно не понимаю — я здесь каким боком? И чем могу в данном случае помочь?

— Ох, Улечка, милая, да всё же совсем просто — возьми Леона себе! — блондинистая мать-ехидна лучится восторгом.

Я тоже лучусь, но негодованием, ужасом и паникой:

— Пардоньте, я, на минуточку, замужем. Или вы хором мне его усыновить предлагаете? Обновить ему мать до более молодой версии, прошу прощения?

— Ах, Ариночка, у вас такое острое чувство юмора семейное, да? — Нина Эдуардовна, повернувшись к маме, натужно хихикает.

Мама набирает воздуха, дабы достойно ответить, но выступить ей мешает раздавшееся из-за моей спины:

— О, маменька опять меня пристраивает в хорошие руки? Не, тут сразу видно, что хорошие, а в чём проблема тогда? Развод в нашей стране — практика распространённая.

Оглядываюсь. Персонаж к нам прибыл колоритный: под два метра ростом, косая сажень в плечах, аж футболка вот-вот потрескается, буйная копна золотисто-русых волос с видимым трудом удерживается на макушке широким кожаным шнурком, ехидные голубые глаза сияют на скуластом загорелом лице с квадратным подбородком. То ли молодой Тор, то ли Дольф Лундгрен в его лучшие годы.

А потом всё минутное очарование смывает мгновенно, ибо этот хмырь присаживается на широкий подлокотник моего кресла и притягивает меня же к себе за плечи.

— Руки убрали, юноша! — я почти рычу и вполне готова потыкать его крючком.

Две подружки — веселушки заливисто хохочут. Увы, я не в состоянии сейчас разделить это веселье:

— Ещё раз, для глухих, руки убрал и отсел от меня подальше. Я, когда злая, про хорошее воспитание и гуманизм забываю. Вполне могу тебя без глаз оставить.

— Лео, ну, что за выходки? Не позорь меня! — маменька этого нахала демонстративно негодует.

Фу, как же это стрёмно выглядит. Как в плохой комедии. Пора сворачивать весь дурацкий цирк, да и дети скоро вернутся:

— Не могу сказать, что рада знакомству, — фыркаю я довольно громко, утрамбовывая несчастного недоделанного единорога в сумку, — но было познавательно.

Встаю, стряхивая навязчивую чужую конечность с плеч. Залпом допиваю то, что осталось на дне моего бокала, и сухо информирую свою мать:

— Я оставлю в номере вещи и за девочками.

— Мы с тобой потом договорим, Уля! — несётся мне вслед.

27. Артем. Июль. Санкт-Петербург

Летняя терраса бара «Победа» на Московском в этом году вышла уютной. Погода вполне располагала, так что ужинать устроились на улице, в левом углу, с видом на памятник Чернышевскому и фонтан.

Влад с начала встречи был неестественно весел и оживлён, Артём же отвечал на пулемётную очередь вопросов односложно, а пока ждали заказ, пил воду, так как кофе не лез совсем.

После порции хинкали, цыплёнка на углях, а, главное, двух кружек светлого нефильтрованного, стало заметно, что братишку явно попустило. Он перестал сверкать глазами, гоготать, суетиться и беспрестанно тараторить, перескакивая с одного на другое.

Артём уже понял, что сейчас устаёт ещё сильнее, чем от работы. Он бесконечно далек от этой части кровных родственников. Ему сложно уследить за происходящим в семье отца, у Влада в офисе, у их общих знакомых на даче и у деда по отцовской линии в деревне где-то за Уралом. Да и не интересно.

А, когда младший длинно выдохнул и уткнул нос в пену, венчающую третью кружку, совсем расслабился, потягивая вполне приличный молочный улун:

— Чего стряслось? Не в вашей богадельне, не у наших общих родственников, а у тебя лично, о, юный падаван?

Влад отвёл глаза, потом поёжился, потом тяжело вздохнул и выдал такое, что Артём прилично удивился размеру призмы, искажающей реальность, которая, похоже, установлена у отца вместо стёкол в очках:

— Вы с Ульяной разводитесь, да? Поэтому ты здесь, а она с детьми и тётей Ариной на морях?