Чтение онлайн

Жизнь в те времена была непростая. Начало двухтысячных. Без связей с криминалом или наследства партийных функционеров Союза, хорошо жили только те, кто крутился в торговле, а они с Улей из интеллигентных семей (читай, родители и прочие родственники работали в различных Институтах и КБ, на заводе и даже в школе), поэтому поехали молодожёны в милый памятник советской архитектуры с намёком на историческое имперское наследие — санаторий «Сестрорецкий Курорт».

Так вот, в том самом Курорте, после лыжных прогулок по замёрзшему заливу и двух часов в хорошей финской сауне, новоиспечённая супруга рассказала об одной из любимых книг детства. Так-то она у него книжная душа, и читает всегда по три-четыре книги одновременно. Там и детективы, и исторические романы, и чего-нибудь психологическое или педагогическое, или даже про путешествия — он просто не успевает отслеживать. И всё это чтиво такое, на любителя, коим Артём себя никогда не считал. А тут вдруг простое, понятное и завлекательное. Про зверушек, жизнь которых абсолютно такая же, как у людей: друг друга подсидеть, кого-то обобрать, тех, кто послабее — в расход… Артём проникся. По возвращении из вояжа даже книгу у супруги попросил. Прочитал, прочувствовал, подумал и не удержался. Ночью, не отрываясь даже на покурить, начертил целый посёлок, с поправкой на человеческую инфраструктуру, конечно же, но так — натуральный «Посёлок Сусликов», так и назвал его «ПС». И вот теперь, он прямо чувствовал, настало их время.

Время сусликов.

Дым в их Проектном Бюро стоял коромыслом. Эскизы множились, спешно дорабатывались, сметчики материли Главного Архитектора, но работали, как печатный станок в типографии в предновогоднее время.

Визуализация превращала стопки непонятных чертежей во внятный жизнеспособный концепт.

Шеф ходил довольным.

Артём третий раз в жизни ночевал на работе.

18. Ульяна. Июнь. Санкт-Петербург

Удивительно, как причёска, макияж и новое платье меняют твой мир. Даже если бы я вдруг забыла об этих изысках, то мне постоянно о них напоминали: линзы в глазах нудели и тёрли о раздражающей туши и плывущих тенях, «залакированные» пряди на ветру уподоблялись парусам, хоть и не мокрым, и не алым, но в рот лезли столь же неприятно, а про несчастное платье не спросил только ленивый — начиная с охранников и заканчивая кладовщиками…

Легко сказать — почувствуй вдохновение, побудь прекрасной незнакомкой с полотен Гейнсборо, стань, хоть на день, музой Дома Версаче. Жесть это, скажу я вам! Если бы не моя прекрасная подрастающая социальная гордость и нагрузка единая в трёх лицах, если бы не страдающий насморком и осиплостью муж, привёзший из командировки мне дополнительную заботу, если бы не регулярные дочерние визиты…

Возможно, при отсутствии в моей жизни и быту вышеозначенных факторов, я бы прониклась идеей «разбудить в себе женщину». Но, по зрелому размышлению, после четырёх дней полевых испытаний, когда я выгуляла все заскучавшие в недрах шкафа платья и деловые костюмы, стёрла в пяти различных местах ноги по очереди туфлями, босоножками и летними резными полусапожками от Аллы Борисовны, когда глаза начали слезиться и без линз, просто при виде косметички, я решила — пока достаточно.

Меня, входящую в офис в пятницу в кроссовках, джинсах и обычной рубашке навыпуск, с благостным ностальгическим прищуром встречал курящий у двери генеральный:

— Что, Ульяна Романовна, перерыв у нас на ниве демонстрации шедевров высокой моды? Временно отбой? И простые смертные могут вздохнуть спокойно, а не выискивать стопятьсотый способ как-то эдак завязать галстук? И шейные платки можно не покупать?

Я нервно хихикнула:

— Герман Юрьевич, не думала, что мои социальные эксперименты, в рамках бизнес дресс-кода, кого-нибудь у нас затронут.

— Она, значит, не думала, а в бухгалтерии ежедневно парад от Юдашкина и Диковицкой, в фин. отделе сплошной Зайцев вперемешку с Бергером, Хендерсоном и несчастным Армани, — генеральный демонстративно закатил глаза и несолидно фыркнул.

Очень невежливо изобразила сову. Я, оказывается, так заработалась и столько страдала у себя в кабинете в новом амплуа, стараясь лишний раз никуда не выходить, что самое интересное пропустила.

— Думайте, пожалуйста, впредь, Ульяна Романовна! И предупреждайте, я бы хоть смокинг выгулял, — босс всея нашего бедлама хитро подмигнул и гордо удалился, оставляя меня в полнейшем офигении у турникета.

То, что тормозила на входе очень зря, стало понятно почти мгновенно. Когда я, встряхнувшись и немного придя в себя, решила от греха укрыться в своей тихой гавани, шумной, и благоухающей на всё кладбище дорогим парфюмом, толпой прибыла бухгалтерия:

— Ох, Уленька, а где же платьице для пятницы? — акулья улыбка нашего главбуха провоцировала заикание даже у районной налоговой.

— Так ведь, во всём деловом мире пятница — день свободного стиля, символизирующий, что все мы разные, а не официальные роботы-солдатики и не «человек в футляре», — быстренько отбиваю я. К классике наша бухгалтерия относится положительно, ибо все они, как и я, из прошлого века и выпускницы советской школы. Дамы горделиво поправляют палантины, начёсы, броши и даже жабо, а после этого благосклонно мне кивнув (повторяют за начальницей) и обдав удушающей волной, включающей старого «Диора» и нового «Герлена», удаляются в свою вотчину.

Тут бы мне и руки в ноги, но я, после успеха с бухгалтерией, излишне расслабляюсь и закономерно пропускаю явление наших сейлзов и учётчиков: все при параде, да не просто в костюмах, а некоторые в тройках и с, простигосподи, шейным платками. Дышать становится ещё сложнее. Никогда бы не подумала, что эти четыре мужика действительно обливаются парфюмом! Не первый год же знакомы, никогда такого не было!

Заметив меня, сейлзы, как по команде демонстрируют свои лучше улыбки. Если они так душевно улыбаются клиентам, не удивительно, что оборот у нас растёт как на дрожжах!

Коллеги из учётных отделов улыбаются скромнее, им по жизни это не нужно, их не за это здесь ценят. Но они вдруг хором решают обсудить со мной текущее состояние с прибытием и загрузкой в базу контейнеров. Причём один поёт про «Панасоник», а второй, одновременно, про китайский «Яркий луч». Делаю дирижёрский жест «снятие» для завершения несанкционированной вакханалии. Криво улыбаюсь и киваю в знак приветствия продажникам, а учётчикам предлагаю направить мне на почту конкретно сформулированные запросы в письменном виде. И, таки сбегаю к себе, в полном непонимании того, что вдруг у нас тут, в кладбищенской тиши, произошло.

Если это я, то ну его на фиг, это перевоплощение и прочее вдохновение!

Вместо запросов по срокам принятия и учёта контейнеров, внезапно получаю приглашения выпить кофе.

19. Артем. Июнь. Т.

Город Т., со второго взгляда, показался чудеснейшим местом.

Этот визит разительно отличался от предыдущего, ибо парадная встреча была организована аж в аэропорту. Пятичасовая дорога пролетела почти незаметно в комфортных условиях вездепроходной и устойчивой Эскалады. Разговоры были сплошь по делу. Обсудить успели и предварительны сметы, и технические вопросы проведения тендера, и даже замахнулись поговорить «за организацию строительства». Кофе варили на борту, не притормаживая на трассе, дружно грызли яблоки и бутерброды, шуршали фантиками, и общая атмосфера установилась в пути очень приятная.

Артёму казалось, что оба встретивших его акционера «Нового Дома» довольны теми материалами, что он привёз, но это порождало в душе смутные подозрения, или как любила говорить его жена — попой чую, что что-то не так! Вот и он чуял, но ни в какие конкретные опасения смутные свои предположения облечь не мог.

На подъезде к городу, Артём уточнил — можно ли взглянуть на место будущего грандиозного строительства и, вуаля, они тут же свернули к объездной, а потом помчались в поля по вполне приличной гравийке.

— Саня хотел асфальт тут зарядить, да мы отговорили. Строительная техника будет сновать, да потом доставка материалов, да работяг возить, ну его, не выживет же. Лучше мы, при благоустройстве посёлка, и тут закатаем, — кивнул за окно седой как лунь Михаил Михайлович, который был, пожалуй, самым возрастным в компании учредителей. Не самым богатым, но имевшим в близкой родне половину городской администрации, посему все его обстоятельные и очень размеренные речи Артём слушал внимательно и потом даже пробовал конспектировать — на будущее должно пригодиться. Там, где дело дойдёт до индивидуальных проектов домов «Отцов — основателей».