Чтение онлайн

Выплыла из ванной комнаты в парадном шёлковом пеньюаре и такой же «особенной» сорочке. Сидящий на диване, в ожидании своей очереди в душ, муж заинтересованно блеснул очами. Хорошо, видимо, я всё же таки угадала.

Пока в душе шумит вода, приглушила свет, расстелила постель, закрыла все окна и задёрнула шторы. Забралась на кровать, подпихнула под попу подушку и уселась ждать.

Любимый супруг явился из душа с мокрыми волосами и одетый лишь в полотенце. Бриться не стал, выходные же. Значит, потом мне надо будет дойти до ванной — намазать лицо и шею успокаивающим кремом, а то завтра буду вся такая румяная и пошорканая, что ой-ой-ой. Это отмечаю уже краем сознания, по привычке.

— Давай-ка мы эту твою красоту всю снимем, — шепчет на ухо, притягивая в объятия и разворачивая к себе спиной.

Пояс халата поддаётся легко, шёлк скользит по плечам, подгоняемый горячими чуть шершавыми руками.

Артём водит носом по моему растрёпанному затылку, тяжело дышит, прижимает к себе всё ближе. Каким-то непостижимым образом халатик уже растёкся лужей по постели, а сорочка сбилась в том месте, где когда-то была талия. Муж согревает дыханием мочку уха, потом прихватывает зубами. Да, серёжки надо было снять, но не сейчас же возиться, весь настрой собью.

Разворачиваюсь в его объятьях, глажу такое родное и знакомое лицо, запускаю руки в короткие светлые волосы. Веду от висков к макушке и дальше. Чуть тяну отросшие пряди. Пора бы напомнить про парикмахера.

Легко, почти невесомо касаюсь губами его прикрытых глаз, носа, щёк, мурчу. Как кошка трусь о супруга носом, вбирая в себя родной запах и жар кожи. Обхватываю за шею, притягиваю ближе, целую-пробую, лизнув сначала верхнюю, потом нижнюю губу.

Ворчит, такой смешной!

Целую крепче, глубже, веду языком по зубам. О-па, этот намёк на главенство и агрессию супруг не любит, и сразу — перехват моей неспешной инициативы, демонстрация мужской доминантной натуры, да так, что у меня там, кажется, уголок зуба откололся. И вот я уже валюсь спиной поперёк кровати, щетина подбородка и щёк проходится наждачкой по лицу, шее, ключицам, захватывает грудь.

Успеваю порадоваться, что пирсинг у меня только в ушах, а в сосках, хвала всем богам, его нет, так как им сегодня так же свезло, как и мочке.

Ой-ой, надо этот порыв перенаправить, а то там дальше нажитое непосильным трудом, детьми и очень нервной обжоркой пузико…

Тяну за плечи на себя, глажу спину, обхватываю ногами всё ещё крепкий торс, активно ёрзаю, так как под подолом ночнушки ничего из одежды больше нет, а вот соскучившаяся я есть.

Намёк понят и принят. Слегка отстранившись от меня на вытянутых руках, упёртых в матрас по обе стороны от моей головы, Господин и Повелитель окидывает взглядом покрасневшую грудь, которая в таком положении очень даже ничего себе ещё. Довольно усмехается и быстро шуршит под своей подушкой, извлекая на свет квадратик презерватива. Это хорошо, можно сильно его не караулить и сосредоточиться на собственном внутреннем состоянии.

Из-за темноты особенно никаких подробностей рассмотреть сегодня не удалось, но вряд ли там что-то так кардинально изменилось со времён нашей бурной юности, когда секса было не просто много, а прямо выше крыши. И при свете дня в том числе, а я, тогда молодая, наивная и неопытная на первых порах очень внимательно изучала всё, что любопытного предлагалось к рассмотрению.

Это прекрасное ощущение, когда любимый прижимает тебя всем телом к кровати, это невероятное чувство защищённости, нужности, ах!

Вдох оказался очень кстати, ибо муж, видно, и правда соскучился. Мгновение лёгкости и снова всесторонняя тяжесть, резкий рывок внутрь, ощущение заполненности, жара. Выдох-стон. Едва заметная задержка и снова волны тепла и мурашек бегут по рукам и спине.

Сейчас мы с мужем удивительно совместны. Его скольжение — освобождение, мой вдох; его глубокое погружение, мой стон-выдох. Под закрытыми глазами красные круги. Внутренние мышцы волнообразно сжимаются.

Я же специально после третьих родов учила эти упражнения: и моя чувствительность повысилась, и любимому приятно. Ах!

Сжать зубы на солоноватом мощном плече, замереть-застыть в глубине. В этой точке острого наслаждения, грани откровенности, такой яркой трепетности, что хоть плачь.

Но замереть это явно не сегодня.

Ещё четыре такие мощные волны, после Тём подхватывает меня под спину, тянет за собой. Садится и опускает на себя сверху и сразу — до полного погружения. Рычит, прижимает ладонями за поясницу так плотно, как будто пытается сделать из нас одно целое.

Я чувствую свой внутренний трепет, он нарастает, а потом муж начинает резко поднимать меня и опускать. Сильно-сильно, быстро-быстро. Теряюсь в необычных ощущениях, хватаюсь за Тёмину сильную шею, ловлю его взгляд, чтобы зацепиться за что-то надёжное в этом бушующем внутри и снаружи вихре непонятного, острого и поглощающего.

Сжимаюсь вся, понимаю, что так мне всё же слишком. Но воздуха не хватает даже на хрип, только невнятное мычание, которое вполне можно принять за стон. И таки да, всё-таки он меня слышит.

Разворачивает спиной, левой рукой прижимает голову и плечи к кровати, правой подхватывает под живот и резко наполняет собой. Подаюсь навстречу, хочу ощущать его сильнее и глубже, вцепляюсь руками в матрас, а зубами — в край одеяла. Пальцы левой руки мужа с плеч съезжают на шею, путаются во влажных волосах, прихватывают за загривок. А другая рука в этот момент опускается от живота ниже, указательный и средний находят клитор, нажимают. Немного кружат. Прижимают сильнее. Начинаю дрожать.

Тихое «да» за спиной. Рывок, второй, короткий стон в лопатки, ещё погружение и кружение, и да, оно: это ощущение упругого тепла даже через латекс.

Ух! Всё.

Лежим минут пять, как свалились — ложками. Потом Артём осторожно отодвигается, недолго шарит по кровати в поисках полотенца и частей упаковки от «Контекса» и удаляется в ванную комнату.

Хлопает дверь, щёлкает замок.

Провожу ревизию себя: как мне, достаточно ли, где дискомфорт?

Сегодня, вроде как, успела и помочь себе «взорвать мозг» не нужно, значит, можно лениво валяться, а потом сползать в душ, снять линзы и намазаться кремом — уже тянет раздражённую кожу.

Сейчас он вернётся, принесёт попить воды, спросит — как я? Я же хорошо?

Я хорошо.

39. Ульяна. Июль. Санкт-Петербург

Это только в любовных романах и фильмах бывает так, что ради примирения после ссоры, герои падают в постель и продолжают налаживать свои отношения там. А затем встают с неё и, взявшись за руки, счастливые, удаляются в закат.

В жизни всё несколько прозаичнее, и правду же говорил один хитроумный коварный лицемер маленькой глупышке, тоже, кстати, «хорошей девочке из приличной семьи», старшей из дочерей покойного Старка: «Жизнь — не песня».

Суббота после возвращения с моря была максимально далека от художественного понимания романтики и переполнена хозяйственными хлопотами для всего семейства. Даже муж и дети устали за этот день так, что, после традиционной семейной бани, отпали на диваны по своим комнатам. Ничего не просили, не попискивали и, кажется, не моргали.

А воскресенье принесло новые заботы: сборы в сад Любы, в офис нас с мужем, на тренировку Веру, к бабушке Надюшу. Найти, достать, постирать, погладить, сложить… и так много раз. И вроде всё тянулось в рабочем ритме, и должны же были всё, что надо, успеть. Увы, но у Тёмы начались рабочие звонки, и он из нашей компании собиральщиков незаметно выпал. Мы, ясен день, справились, но — неприятно.